Прием, говорит побережье

выросший в поколении, для которого фильмы были одним из постоянных аспектов жизни, джерард, как и все они, теперь знал, что фильмы эти и отдаленно не передавали жанр апокалипсиса. на самом деле, иногда он до сих пор не верил в случившееся. просыпался, открывая глаза, и думал – какой же... ужасный сон. однако стоило встать со скудной постели, подойти к окну, и становилось ясно – сон прокрался в реальность, впился в нее своими когтями, въелся в кожу, впитался в само время. время, или то, что им когда-то звалось. на самом деле уэй потерял счет минутам, все вокруг сошло с ума, время суток и время года тоже. он все еще видел солнце по утрам, но само слово "утро" давно утратило свой смысл, как таковой. да и солнце покраснело, будто бы раздвоилось, и все вокруг казалось темно-оранжевым. на самом деле это было не так, просто ядовитый туман часто скользил рыжими испарениями по пустынным улицам умершего города. на удивление, свежи были в памяти звук полного метрополитена, монотонное гудение телевизора за стенкой, стук клавиатуры под пальцами, запах сирени весной... джерард терялся, вспоминая это – как он мог не ценить зеленой травы или того кислого лимонного мороженого? однако он старался не углубляться в прошлое, потому что оно давило, давило знанием того, что его уже не вернуть. так что оставалось лишь одно единственное – жить в этом мире. вопрос был лишь в том... зачем? он поселился в многоэтажном здании. человек, который никогда не любил высоты, вынужден был забраться как можно выше от отравленной земли. иногда он думал, что очередной порыв ветра точно снесет это многотонное здание и его хрупкие стены... иногда он надеялся на это. но небоскреб стоял, твердо стоял, как и многие другие – они, огромными тенями в этом пустующем мире, напоминали об ушедшей эпохе. воистину великой эпохе глупых-глупых существ. сейчас их, пожалуй, остались единицы на сотни квадратных километров. но джерард в общении не нуждался. он почти потерял надежду, и этому было оправдание. к тому же, в какой-то совершенно отчаянной степени, ему нравилось быть в одиночестве и слушать свое эхо, разлетающееся по когда-то полным машин и людей улицам. и конечно, такая жизнь, если его существование еще можно было назвать жизнью, дала свои последствия. уэю казалось, что он полностью контролирует свои мысли, так что идея начать разговаривать с братом казалась совершенно безобидной. он любил майки и, наверное, не хотел бы, чтобы брат был жив – ведь такой мир полностью разочаровал бы эту хрупкую натуру. однако в какой-то момент майки просто появился. сначала как некий образ, которому можно было рассказать о прошедшем трудном дне, потом как чуткая моральная поддержка. джерард говорил ему что-то и сам же отвечал, стараясь максимально изобразить брата. и никто не смог бы осудить его или подумать "что за чудик!", проходя мимо. рядом не было ни души. но вот майки. в какой-то момент джерард стал четко видеть его, перестал раскрывать свой рот за брата, прекрасно слыша его голос и без этого. и вот она – его галлюцинация, или единственное, что держало его в живых до сих пор. родной брат, все такой же худой и забавный. он до сих пор говорил какие-то нелепости или давал серьезные советы. иногда джерарду казалось, что он правда был рядом. – может быть, ты все таки не глюк, а призрак?– хмурил брови уэй, глядя в бинокль с крыши очередного небоскреба. – мне нравится эта идея!– смеялся майки. – почему я не ушел на упокой? – о, нет, не задавай мне моих же вопросов.– джерард тяжко вздохнул, понимая, что туча, ползущая прямо на него с горизонта, не предвещала ничего хорошего. – нам нужно спустится на этаж ниже сегодня, кислота уже начала проедать крышу. – спустимся.– майки спрыгнул с края выступа на твердую поверхность и спрятал руки в карманы толстовки. – пойдем тогда. сегодня кошки скреблись у джерарда на душе. в какой-то момент, когда они спускались по бесконечной лестнице вниз, он просто понял, что устал. брат выглядел беспечно, и уэй понимал, что это потому, что он мертв. уже давно, уже очень давно в голове ворочались мысли: "может, не стоит бороться с тем, что погубило всех?","зачем он все еще дышит этим воздухом?", "наверное, зря он цепляется за остатки мира, вдруг там его ждет что-то лучше?". круги под глазами стали темнее, кожа бледнее и суше. может, и недолго ему осталось, может, химикаты давно уже добрались до его клеток и сейчас медленно разрушают их? или это просто от нехватки витаминов и солнца, палящего теперь так, что коже жить оставалось, после такого загара, недолго. зайдя в эту обшарпанную полупустую квартирку, джерард даже как-то спокойней вдруг выдохнул. все в его комнате было давно знакомо и привычно руке. стул, стол, кровать и тумбочка. из развлечений только пыльная, давно никем не тронутая гитара, да радиоприемник, стоящий здесь скорее просто для красоты. чтобы заполнить пустоту. иногда джерард садился рядом с радио и переключал частоту, каждый раз слушая лишь гнетущую тишину мелкого шума. он представлял себе пустые квартиры, в которых иногда включалось радио с его уставшим голосом и просьбой откликнуться. или какие-нибудь серьезные учреждения, бункеры, где был слышен его голос. но и в них уэю представлялись лежащие на полу скелеты в форме или бегающие, по некогда белым коридорам, крысы. он сел на свою постель, глубоко задумавшись, и даже майки перестал мелькать в поле зрения. что-то тревожащее было на сердце, хотя, казалось бы, что могло тревожить его сейчас? сейчас, когда терять было уже нечего? джерард встал и медленным шагом прошелся по комнате. погладил кончиками пальцев подоконник, тронул струну гитары, она зазвучала совершенно фальшиво – давно расстроенная и запылившаяся. подошел к радиоприемнику и хмыкнул, зачем-то включая его. послышался все такой же тихий шум, без каких либо изменений. тихий шум... неужели это было мелодией его нынешней жизни? и правда ведь, удивительно тихая пустынная жизнь, не обремененная каким-либо смыслом... взгляд уэя упал на окно и железно-бетонный пейзаж из пустых зданий за ним. стало вдруг так тоскливо на душе, что сердце сжалось и дыхание сперло от боли в грудной клетке. он подошел к окну, аккуратно распахнул его, глядя далеко вниз. там стояли неровной кучкой машины, которые не включили бы уже сигнализацию, даже если бы чье-нибудь безразличное ко всему тело упало прямо с небес. – ты чего?– раздался сзади хриплый голос майки, когда джерард взобрался на подоконник и свесил обе ноги вниз. – я иду к тебе, брат мой.– совершенно неуверенно сглотнув, сообщил уэй. – я устал.– кивнул он сам себе, будто бы ища поводы, чтобы наконец сброситься. майки не ответил. ветер вдруг усилился и ударил джерарда в лицо его же волосами. он рефлекторно попытался заправить их за уши и чуть не потерял равновесие. это заставило вцепиться в подоконник с удвоенной силой, а еще чуть позже задуматься – зачем вцепился? голова закружилась то ли от адреналина, то ли просто от голода. обедал джерард в последний раз вчера какими-то шпротами, ничего другого он не ел уже давно. однако это ли должно было волновать его сейчас, в последний момент жизни? он даже рассердился на себя, а затем сосредоточился, вспоминая майки. вспоминая линдси – его первую любовь. кажется, он до сих пор помнил ее заразительный смех и ласковые длинные пальцы в его волосах. сейчас в них был только ветер, ветер, принесший в рот металлический привкус. последний, как ему казалось, раз, джерард выдохнул и, закрыв глаза, приготовился к свободному падению. он буквально начал обратный отсчет в своей голове, как вдруг... затрещало радио. джерард вздрогнул – даже каких-либо помех не было никогда. он вцепился в оконную раму сильнее и обернулся. майки стоял возле радио и, сосредоточенно хмурясь, смотрел на него, как на инородный предмет. старший уэй уставился на радио-установку таким же взглядом, но уже через пару секунд интерес его пропал. и как только он повернулся вновь лицом к тому, что осталось от города, радио затрещало вновь. – кт...– и опять треск и шум, но сердце джерарда пропустило удар, ему показалось, что, – кт... кто-нибудь... с... слышит меня?– раздался четкий вопрос и уэй чуть ли не кубарем, буквально ввалился обратно в квартиру, падая на пол и тут же подскакивая, чтобы оказаться возле своей небольшой самодельной радиостанции за секунду. – я слышу!– нервно прокричал он, зажимая кнопку. – прием, я слышу тебя!– собственный суицид откладывался. – о...– послышалось с той стороны и опять лишь шум. – эй!– джерард вдруг осознал, как быстро колотится его сердце. – эй, не пропадай...– почти прошептал он, замечая, как крепко сжимает пальцы. шум, немного треска и невнятных и обрывистых звуков – все это за пару секунд, за которые уэй, кажется, успел перенервничать так, что поседел. – я слышу.– наконец раздался мужской голос, уже без помех. – я нашел нужную частоту.– проинформировал он. джерард плюхнулся на стул и нервно выдохнул. между ними повисла тишина, но она не казалась страшной, скорее, тишина осознания, в которой мысли ворочались и бились внутри черепной коробки даже громче обычного. – я... впервые за много лет слышу живого человека.– наконец приподнеся диктофон ко рту, выдохнул уэй. – на самом деле...– опять пауза. – я тоже. я... эм... я немного удивлен сейчас. – ты не представляешь, как я удивлен!– рассмеялся уэй. – ну, что ж.– человек с той стороны явно улыбался. – будем знакомы, я фрэнк. джерард почти не вылезал из дома. никуда не ходил и пожирал свои запасы скудного продовольствия из тех, что хранились на его этаже. он сидел возле этого радио часами и часами говорил с фрэнком. в такие моменты, майки, что-то хмыкнув себе под нос, исчезал из поля зрения и не появлялся до последнего момента. только через несколько часов после долгого, но от этого совершенно не утомительного разговора по, все еще иногда сбоящему, радио, младший уэй появлялся вновь только для того, чтобы выслушать невнятный поток слов джерарда. теперь все его мысли были заняты новым знакомым по имени фрэнк. и мир будто бы стал выглядеть по другому. будто бы стал светлее, несмотря на черные тучи, так часто закрывающие яркие звезды. – а чем ты...– пошла вторая неделя их знакомства. – чем ты занимался в свободное время... раньше? – это вопрос, на который я отвечу с радостью, и пожалуй... легкой тоской.– уэй услышал как фрэнк вздохнул, но потом прокашлялся и продолжил, – я всегда тяготел к музыке. ну, знаешь, играл на гитаре лет наверное... с одиннадцати. у меня были все условия для этого. – так ты музыкант?– удивленно выгнул брови джерард, хоть никто его и не видел. – не то, чтобы музыкант.– кажется, в его голосе послышалась легкая неловкость. – я просто... ну, знаешь, я играл всегда для себя. у меня не было цели становиться знаменитым или вроде того. так, мы дали парочку концертов в клубах для своих. просто... – он задумался на секунду. – я понимал, что моя музыка – это не то, что может стать популярным. когда я брал гитару в руки, мелодия рождалась из головы. и мелодии эти... редко были красивыми. – ты что, занижаешь свои заслуги?– усмехнулся уэй. – нет, ты не понял. я правда играл то, что сложно было воспринимать на слух. это, вроде как, были вопли моей души. ветер за окном усилился, и джерард проследил за тем, как трепался на другой стороне улицы потрепанный американский флаг, который каким-то чудом все еще висел на крыше того здания. уэй задумался о смысле слов фрэнка. – вопли твоей души?– на всякий случай переспросил он заинтересованно. – я просто выливал все дерьмо в музыку, так что музыка была дерьмовой.– поясняя, рассмеялся собеседник. – но она мне помогала, как некая терапия, которую я сам для себя открыл. – это интересно.– задумался джерард. – наверное, так и надо использовать музыку, она, так или иначе, просто вибрации в воздухе, которым мы придаем значение благодаря эмоциям. – музыка это лучшее, что было в этом мире.– подытожил фрэнк немного печально. – эй, она все еще лучшее, что есть в этом мире!– взгляд джерарда упал на гитару и он улыбнулся.– знаешь, я хреновый гитарист, но кое-что я тебе сыграю. он взял в руки гитару и мысленно поблагодарил майки за то, что не так давно попросил поиграть на ней. она была заранее настроена, фрэнк на том конце провода терпеливо ждал. уэй устроился на стуле поудобней, проверил еще раз звучание и выпил глоток воды, прежде чем начать перебирать струны. одна за другой, звуки складывались в давно знакомую мелодию. на улице шумел ветер, гоняя по небу черные тучи, но окна были плотно закрыты, и даже когда пошел дождь, ничто не смогло нарушить хрупкую мелодию. джерард немного волнительно прочистил горло и, убедившись, что его слушают, вдруг запел. – hand in mine, into your icy blues...– он внимательно следил за своими пальцами, будто новичок, боясь, что они перепутают лады. – and then i'd say to you we could take to the highway... – он подумал о том, что хотел бы видеть сейчас лицо фрэнка, то, как он слушает его. у джерарда так давно не было живых слушателей.– with this trunk of ammunition too...– голос почему-то почти сломался на последней ноте, но чуть тише, он продолжил, – i'd end my days with you in a hail of bullets... в какой-то момент волнение ушло и он продолжил, погружаясь в песню. и пальцы точно знали свое место, и голос поддавался эмоциям звуча как никогда честно и правильно. может он и сорвался в какой-то момент, до того сорвался, что пальцы дрались в кровь, в отсутствии медиатора, и старая струна в последний момент порвалась, ударив по руке и рассекая кожу в кровь. однако то, как он жмурился, пока пел, то, как внутри все сжималось от приятной боли, то, как было хорошо представлять во время песни его... таинственного незнакомца, от которого у джерарда был лишь его голос и неполное имя. в конце концов горло пересохло, грудь быстро вздымалась, а рука кровоточила, что было опасно, так что джерард выругался, глядя на сломанную гитару и подскочил к тумбочке, доставая аптечку. пока он перебинтовывал руку, послышался шум радио. – ты...– фрэнк подал голос, и уэй обернулся в сторону звука, внимательно глядя на радиоустановку так, будто это был человек. – какого черта это сейчас было?– спросил он и вдруг шмыгнул носом. – ты что, плачешь?– удивился джерард, садясь обратно к микрофону. – а ты что, нет?– и прежде чем уэй опровергнул это, он и вправду почувствовал слезу, скатившуюся по щеке к подбородку. – ох.– вытер он лицо, удивленно понимая, что и в правду за много лет, заплакал. – удивительно.– тихо прошептал, глядя куда-то сквозь стену. – я хочу сыграть это.– твердо сообщил фрэнк. – и чтоб ты спел под мою гитару. джерард легко и непринужденно рассмеялся. – вот, черт!– джерард собирался выйти из здания, в котором обнаружил большой склад долго хранящейся еды и куда гонял раз в месяц, пополнить свои запасы, но улицу накрыл желтый туман. – о, нет, это надолго.– стиснув зубы, выругался он. – ну, переночуешь здесь, не парься.– пожал плечами ошивающийся рядом майки. – ты не понимаешь.– джерард нервно посмотрел на улицу. – я должен быть на линии. – будешь на линии завтра.– сказал майки и, к сожалению, был прав – выходить было слишком опасно. эта ночь далась ему тяжело. и именно тогда, лежа на холодном кафельном полу и слушая музыку ветра, джерард понял, как сильно привязался к голосу из радио. и внутри все нервно ворочалось – как он там? волнуется ли, что уэй не вышел на связь? конечно, волнуется. джерард тяжко вздохнул, слушая, как погода ближе к ночи портится еще больше. начался сезон штормов, а значит, и связь может стать хуже. но пока с этим проблем не было. проблемы начинались обычно наоборот, после ядовитых ливней и красных туманов. тучи гнало ветром дальше на восток, и на их смену приходила засуха. слава богу, джерард нашел годовой запас чистой воды и солдатских сухпайков на несколько жизней вперед. но жара, так или иначе убивала. но и не это волновало джерарда сейчас. сейчас он маялся от тоски. сквозняк продувал спину, и уэй поежился, когда рядом с ним на пол сел майки. брат без слов поддерживающе погладил его по голове, и джи перевел на него взгляд. майки ласково улыбнулся и одними лишь губами прошептал "спи". и это было хорошим решением. затарабанил где-то снаружи по кровле дождь, и, судя по раздающемуся шипению, он был кислотным. уэя посетила мысль о том, чтобы перелечь, но мышцы уже загудели, получив отдых, и веки потяжелели, закрываясь. и ,несмотря на то, что было холодно и одиноко – в ту ночь джерарду приснился смутный образ, с уже, как оказалось, родным голосом и привычным хриплым смехом. утром дождь прошел и солнце окрасило пустынную округу, джерард бежал домой изо всех сил и влетел в квартиру, словно ураган, садясь за радио. – я тебя ждал.– послышалось оттуда, и уэй, уронив голову на скрещенные на столе руки, облегченно выдохнул. – у меня был хороший друг, рэй торо.– они говорили уже несколько часов, и уэй чувствовал, что засыпает, но изо всех слушал любимый голос. – знаешь, наверное, я никогда в жизни не встречал человека лучше, чем он. и, думаю, уже не встречу.– в его голосе зазвучала тоска. – до сих пор не знаю, чем я заслужил такого человека, как рэй. да и чем весь этот мир его заслужил? – слушая, как ты о нем говоришь, я думаю, что точно хотел бы с ним познакомиться.– улыбнулся джерард. – а у меня... у меня был брат.– что-то кольнуло в груди, и джерард обернулся, глядя, как младший уэй, выгнув бровь, смотрит на него. – его звали майки. и иногда мне бывает сложно признать, что его и в самом деле больше нет.– почувствовав ком в горле, он решил продолжить. – просто так вышло, что я вижу его. – видишь брата?– в голосе фрэнка не было удивления, лишь какая-то горькая усмешка. – вижу, да. я говорю с ним, на самом деле он прямо сейчас стоит возле меня.– майки грустно улыбнулся, в его глазах плескалась боль, отражая лишь душевное состояние самого джерарда. – мне так легче, понимаешь? в глубине души я знаю, что его здесь нет, но мне легче думать, что...– он закусил губу, замолчав на секунду, подсознание подкинуло страшные воспоминания, и уэя передернуло. – а я иногда слышу крики по ночам.– поделился айеро. – знаешь, я даже не сплю, просто лежу с открытыми глазами и слышу их. они кричат, срывая голос, так отчаянно, что хочется выйти на улицу и закричать в ответ. как волк, ответить на эти крики. но я пока еще... не в их стае. у джерарда по спине пробежались мурашки. – и не надо.– прошептал он, вдруг понимая, что страх потерять фрэнка охватил его. – еще не надо. – о, нет, конечно нет!– собеседник вдруг повеселел за секунду. – я никак не могу умереть сейчас, ведь на мне большая ответственность.– он сделал паузу, а потом выдал свою тайну. – у меня есть собака!– и столько счастья было в его голосе в эту секунду, что и уэя отпустило. – собака? – да! ее зовут лоис. моя девочка.– его голос буквально улыбался. – я нашел ее щенком несколько лет назад и выходил. с тех пор мы живем вдвоем. я, да она. мы хорошая команда, ты бы видел. – я так давно не видел собак...– вдруг понял уэй. – я точно должен глянуть на нее! – постой, я ее подзову.т– вдруг спохватился фрэнк. – лоис! иди сюда, девочка. вот она.– голос его изменился, он начал сюсюкать, – вот она моя девочка. давай лапу. вот, молодец.– он легко рассмеялся и что-то фыркнул. – ну, все, не лижись. ну-ка, лоис, поздоровайся с джерардом. да, с тем самым, что так много отбирает твоего времени со мной. давай, лоис! голос! и в следующую секунду и вправду раздался короткий собачий лай, заставив джерарда вздрогнуть и рассмеяться. прошло полгода. ничего вокруг не изменилось. все те же унылые пейзажи. правда, недавно джерард стал свидетелем падения огромного небоскреба. что именно заставило здание упасть, вызвав небольшое землетрясение и огромные облака пыли – уэй не знал. но он смотрел на это явление с высоты птичьего полета, со своей смотровой башни – так он звал крышу этого здания. смотрел, и что-то хрупкое рвалось в груди, заставляя нахмуриться. на секунду ему даже показалось, что после этого небоскреба упадет следующий и следующий, и цепочка, как в домино, дойдет и до него. но этого не случилось. многоэтажка вдалеке будто бы подломилась за секунду, как человек, которому прострелили колени. она рухнула под собственной тяжестью, уже давно шаткая и подбитая снизу. это было величественное зрелище. величественное и почему-то пугающее, до неприятного чувства в животе. мир рушился. и джерард стоял на самом краю крыши, глядя на это. рядом, восседая на парапете и свешивая ноги вниз, смотрел на эту картину майки. он положил руки в карман и даже не моргал, наблюдая за пейзажем. послышался грохот, и ветер залез под одежду, а так же потрепал майки по волосам. тот как-то совсем уж тяжко вздохнул, а джерарда потянуло, словно невидимой нитью, в квартиру, к столу... сегодня фрэнк обещал выйти на связь, у него были какие-то технические неполадки, и он сказал, что обязательно починит все за три дня. сегодня был четвертый. они вдвоем решили создать время заново. это заняло какое-то время – найти рабочие часы и батарейки к ним. но задача была выполнена. по прямой связи фрэнк сказал: "начинаем новый отсчет", и они поставили часы на двенадцать-ноль-ноль. и вот часы на его запястье тикали, отсчитывая время до долгожданного разговора. джерард уже истосковался, и его уныние передавалось брату. наверное потому, что тот был прямым отражением всех его мыслей. на улице холодало, пыль от упавшего здания медленно оседала на землю. неспокойно было на душе, и уэй нервничал, меряя шагами крышу. майки даже не пытался его успокоить, лишь меланхолично болтая ногами над пропастью. брат появлялся все реже и реже, и джерард не мог понять, рад он этому или нет. майки всегда был его частью, так или иначе, он был лучшим братом, и медленно терять его было так непривычно и странно. однако стоило фрэнку исчезнуть на пару дней, и младший уэй вновь замаячил рядом, скрашивая одиночество и скуку. пора было выдвигаться домой, все мысли давно уже были заняты фрэнком. не так давно уэй вдруг, в порыве чувств, сам того не ожидая – признался в любви. это просто вырвалось из него как что-то, что давно уже должно было слететь с языка. к счастью, собеседник томить долгой паузой не стал – чувства были взаимны. все к этому вело, долгие разговоры, благодаря которым их с фрэнком мысли сплетались в нечто одно, рождая новые. никогда в жизни джерард так много не говорил, но почему-то он был уверен в том, что с айеро они смогут и подолгу молчать, лишь бы наконец увидеть его, почувствовать тепло тела, устроить голову на чужих коленях. и слушать с ним тишину погибшего мира, отпустив прошлое, отпустив себя навсегда. и чтоб его пальцы, которые точно должны были быть теплыми и нежными, зарывались в волосы, как когда-то в детстве это делал майки, как потом это делала линдси... – пора идти.– посмотрев на часы на запястье, сказал джерард брату, но майки уже не было на крыше, она пустовала, продуваемая ветром. тяжко вздохнув и сложив бинокль в сумку, уэй последний раз посмотрел на все еще медленно оседающее облако пыли вдалеке и наконец юркнул в, казалось, не менее пыльный подъезд, быстро сбегая по лестнице вниз и слушая эхо собственных шагов. в уже родной квартире, в этих четырех любимых стенах, джерард оказался через десять минут. почему-то он начал приводить себя в порядок, причесался и умылся, поправляя воротник. он сел за стол и включил радио. было так волнительно, что даже сердце ускорилось, а в голове набатом звучала мысль "скучаюскучаюскучаю". радио тихо и плавно шумело, заставляя уэя сидеть напряженным, как струна. фрэнк обещал выйти на связь, он обещал и должен был сделать это, потому что джерард верил, потому что он ждал. – прием, говорит побережье!– затрещало радио счастливым голосом, и уэй заулыбался. – прием, побережье, я скучал.– джерард прикрыл глаза и прижал диктофон к губам, будто-бы это могло сблизить их. – о, черт, я так скучал. – и я.– прошептал фрэнк. – в какой-то момент мне стало казаться, что я тебя выдумал, что просто разговаривал в пустой радиостанции с самим собой. это было ужасно. но я починил, починил, настроил, и ты опять со мной.– выдохнул он, судя по звуку, тоже прижимая радио ближе к себе. – опять с тобой.– подтвердил уэй и усмехнулся. – пока я был один... эти несколько дней...– он немного замялся, но продолжил. – я приметил машину. понимаешь, вполне хорошую машину. честно говоря, у меня даже топливо есть и... – мы уже проходили это. ты в нью-джерси, джерард, а я в калифорнии. это почти три тысячи миль. сквозь всю америку, на другое побережье. ты понимаешь, как это опасно?– голос фрэнка звучал взволнованно, он волновался. – всего двое суток, и я у тебя.– выдохнул уэй отчаянно. – ты не проедешь это за двое суток, так это было раньше, а сейчас... неизвестно, что с дорогами, что вообще там происходит.– тяжкий выдох. – ты представить себе не можешь, как я хочу, чтобы ты приехал. как я хочу, джи. но это слишком опасно, слишком опасно... и я сойду с ума, если ты отправишься в дорогу. у нас же не будет никакой связи. ничего, понимаешь? и я буду ждать тебя, а что, если ты не приедешь через двое суток? через трое, четверо? что, если ты вообще не приедешь, и я буду часами смотреть на горизонт слушая пустой шум радиоприемника? я... – тише.– перебил джерард. – послушай меня внимательно, фрэнки.– он посмотрел на карту, которую раздобыл недавно в заброшенной библиотеке и закусил губу. – я не могу сидеть здесь всю оставшуюся жизнь, даже слушая тебя, но зная, что мы упускаем возможность просто держаться за руки. это не может длиться вечно. мы нашли друг друга на этой частоте, в этом пустынном и огромном мире, разве это не удивительно? я хочу увидеть тебя, фрэнк, я хочу обнять тебя, хочу чувствовать твой запах, ощущать тепло твоих сухих рук в своих, понимаешь? – конечно, я понимаю!– воскликнул он. – но я даже не смогу выехать тебе навстречу, у меня нет рабочего или даже близкого к рабочему транспорта. и я не переживу, если никогда больше не услышу твой голос. – ты его услышишь. я прошепчу тебе "я люблю тебя" прямо на ухо. повисла тишина. фрэнк думал. фрэнк думал, и джерард четко мог представить, как тяжело ворочаются в его голове мысли. в его же черепушке мысли вертелись как никогда быстро, он думал, по какой из дорог будет ехать безопасней всего, он слышал еще давно, что в канзасе были сильные разрушения и радиация, так что его стоило объезжать стороной. он почти спланировал все, он почти спланировал... последнюю его поездку с братом. – парк штата джулия пфеиффер бернс.– выдохнул фрэнк, понимая, что теперь джерарда будет не остановить. – езжай по калифорнийскому побережью, по первому шоссе. въедешь в парк, не пропустишь этот большой указатель. там сориентируешься, я живу в большой, пустынной радиостанции на отшибе у моря. ты ее найдешь. – я приеду, фрэнк.– отмечая заточенным карандашом парк на карте штатов, улыбнулся джерард. – я приеду. – пожалуйста. они попрощались через несколько дней. это было сложно – последний раз нажать кнопку отбоя и перестать слышать даже этот тихий шум. как только голос фрэнка затих, на джерарда, словно тяжелые тонны воды, обрушилась тишина, подминая его собой и заставляя свет в глазах потускнеть. спас, появившийся вновь, майки. – эй, нос выше, джи, ты едешь прямо к нему. представляешь? прямо к нему. это огромное путешествие, о, наконец-то я выберусь их этого города!– кажется, брат был рад как никогда. – ты прав, майки!– взял себя в руки и старший уэй. – ты чертовски прав. расставаться с этими стенами, а главное – с этой маленькой радиостанцией было не так просто, как могло бы быть. что-то сжималось в груди, но джерард был нацелен лишь на лучший исход. он собирал все свои вещи в надежную походную сумку и следил за тем, как майки болтается рядом, что-то тихо напевая себе под нос. машина, которую они с братом нашли, была перепроверена тысячу раз, он буквально досканально обследовал ее и сделал это еще раз, по убедительной просьбе фрэнка. бак был заправлен на полную, и еще топлива было загружено в багажник. продовольствия, воду, а так же собственные вещи джерард положил в салон, ближе к себе. он не забыл взять с собой несколько масок, защитный костюм, которым не пользовался уже довольно давно, кислородные баллоны, гитару, аптечку, а так же одеяло, от холодных ночей, которые точно ждали его в дороге. джерард, уже готовый к дороге, стоя на пустынной улице, последний раз смотрел на высокие, темные здания, давящие на него своей атмосферой. они не прощались с ним, ведь им было все равно, но он прощался с ними. за час до этого он успел постоять на своей любимой крыше, глядя на горизонт, наблюдая последний раз отвратительно-красивую картину уходящей эпохи. сейчас же, глядя на то, как майки уже сидит в машине, рядом с водительским сиденьем и рассматривает карту, что они взяли с собой, джерард прикрыл глаза, выдыхая. он был готов. плюхнувшись в машину и хлопнув дверью так, что этот звук разлетелся эхом, джерард на секунду посмотрел на брата, а потом перевел взгляд прямо. и, усмехнувшись, завел мотор. и когда массивные небоскребы уже едва виднелись в отражении зеркала, джерард успел немного утомиться от езды. несмотря на постоянно лепечущего от восхищения майки на соседнем сиденье, старшего уэя периодически клонило в сон, из которого выбивала каждая яма на дороге, заставляющая автомобиль кряхтеть. маршрут, который для себя выстроил джерард, проходил через самые, по его мнению, целые дороги, но сейчас, когда колёса еле выбирались из очередной дыры, этот путь уже не казался таким безопасным. джерард смотрел на окрестности, красным пятном мелькавшие за окнами, и невольно пытался разглядеть в них старые добрые фермерские поля, которые он раньше часто проезжал по дороге из штата в штат. высохшие земли, отравленные и больше непригодные даже для того, чтобы просто ходить по ним, когда-то пестрой зеленью отвлекали водителя от скучной серой дороги, которая сейчас больше напоминала усыпанную крупным щебнем широкую тропу. как должны выглядеть разметки и дорожные знаки, уэй помнил лишь у себя в голове, а ощущение плавно утекающего вдаль шоссе перебивал постоянный страх перед открытым пространством. в салоне автомобиля было невыносимо жарко и душно – палящее солнце теперь легко доходило до крыши машины. а ведь они гнали по пустой трассе, без каких-либо мест для укрытия от этих ультрафиолетовых лучей. ни одного дерева или даже кустика вокруг. сплошная пустыня, сплошной техас. джерард знал, что новая растительность уже пробивалась где-то ближе к океану, где-то, где был фрэнк. – тебе всегда нравились такие поездки,– привлёк к себе внимание младшего брата джерард. – правда?– майки неуверенно отлип от слегка приоткрытого окна и взглянул на старшего уэя. – ага,– джерард, подняв уголки губ, взглянул на улыбающегося майки и какая-то аномальная тоска вдруг повисла на его душе, скребя сердце,– как думаешь, что сейчас делает фрэнк?– улыбка майки вмиг неловко исчезла, сменяясь холодным разочарованием. – понятия не имею,– на удивление мягко ответил младший уэй и вновь отвернулся к окну, разглядывая однотипный пейзаж иссохшего мира. первые сутки самой длинной поездки джерарда за последние несколько лет начали подходить к концу, и горящее солнце неумолимо исчезало за горизонтом, сменяя дневное пекло на морозную ночь. когда последние лучи исчезли, уэй с тревогой глянул на дорогу, но все же свернул на обочину, неуверенно останавливаясь. забавно, ведь в нынешнем положении дел машину можно было оставить и посреди дороги, но парень все равно по старой привычке отъехал в сторону. – мне нужно поспать,– наконец выдохнул джерард, зажмурив глаза. в ответ, майки лишь понимающе кивнул и двинул головой в сторону старого одеяла, напомнив джерарду о том, что только одному из них сейчас нужно это тепло. старший уэй, плотно обернувшись в покрывало, с усилиями откинул спинку сиденья и улёгся на него, спинной чувствуя, как тонкий металл пропускает холод внутрь машины. иногда, ночью, когда все вокруг погружалось во тьму из-за почти полного отсутствия света, джерарду казалось, что мир все ещё в порядке, что завтра, открыв веки, ему не нужно будет беспокоиться о том, сколько у него осталось еды, есть ли у него вода и будет ли сегодня дождь. он думал о беззаботной жизни «до» и изо всех сил пытался позабыть об угнетающем отчаянии, которое подпитывалось звуками приближающейся грозы. и вот сейчас, когда глаза его от усталости вновь закрывались, подсознание джерарда изо всех сил пыталось отвлечь его от звуков шторма и успокоить мыслями о фрэнке, стоящем на берегу, о собаке возле его ног, о них обоих, терпеливо ждущих уэя на том конце континента. почему-то та картина, которая окружала джерарда, никак не вязалась у него с образом айеро. он не мог представить фрэнка, стоящего посреди мертвой земли и наблюдающего за тем, как обжигающее солнце опускается в отравленную мутную воду, которая омывает осыпающиеся скалы и ржавый песок. казалось, что фрэнк – это спасение для всего мира. рядом с ним должны плодородить земли и идти самые чистые дожди, смывающие грязь отовсюду. за ним должна тянуться дорожка света, по которой джерард найдёт его, и наконец обретёт хоть какое-то душевное равновесие. но вместо этого он очнулся от звука тарабанящего по крыше машины дождя и тревожных вздохов майки. видимо, гроза все же не приснилась уэю. это было то, чего джерард опасался больше всего: кислотный дождь прямо посреди пустыря, без возможности спрятаться где-то. единственным прикрытием сейчас был тонкий металлический потолок автомобиля, шипящий от поражающей его кислоты. – что делать будем?– тревожно спросил майки, помогая джерарду поднять спинку сиденья в исходное положение. – надо ехать,– решительно заявил уэй и оглядел свои запасы, лежащие позади,– как дождь закончится, омою машину водой, и тогда будет шанс спасти крышу от дыр... – у тебя воды почти не останется!– спешно заявил майки, дергая брата за плечи. – осталось чуть больше половины пути, майки,– успокаивал его джерард,– вспомни, как в самом начале я растягивал пару глотков на двое суток,– уэй немного приостановился, откашливаясь, – я справлюсь. младший уэй не стал долго перечить брату, и джерард, как и планировалось, вжал педаль газа в пол и, практически не объезжая назойливых ям, в ускоренном темпе продолжил путь, не жалея ни себя, ни тачку, пока токсичный дождь продолжал плавить и без того хрупкие стены машины. крыша шипела, и где-то позади уэй мог четко расслышать, как просочились внутрь назойливые капли дождя, разъевшие тонкий слой цинка. воздух в салоне начал давить на джерарда, словно живой человек, тяжело нависший над ним. дышать становилось все тяжелее и тяжелее, даже натянутая на лицо маска едва ли помогала отделить необходимый кислород от ядовитых паров. к тому же, начали подводить глаза, которые уэй постоянно сощуривал, так как отравленный воздух пеленой окутывал все вокруг, вызывая обманчивое чувство сна. руки джерарда, крепко вцепившиеся в руль, как никогда раньше напряглись в накале эмоций. вдоль фаланг его пальцев виднелись красные пятна, а сами кисти были расписаны обилием припухших вен, которые исчезали под кожей где-то возле запястий. кажется, дело было уже не только в дожде, они заехали в какую-то аномальную зону. – все будет хорошо,– прошептал майки, кладя руку на плечо брата и прячась где-то на задних сиденьях. и после этих слов для джерарда неожиданно словно открылся новый спектр ощущений. возможно, его просто давно так не катало на американских горках эмоций: от разочарования и отчаяния до какой-то детской радости и глупой вспыльчивости. даже сейчас, когда кислотный дождь разъедал крышу машины, которая мчала по пустой дороге, уэй все ещё был убежден в правильности своего решения. его не покидала слепая уверенность в истинности своих намерений и основанных на них расчетов. он собирался доехать до фрэнка и посмотреть прямо в его чистые и, безусловно, уже самые любимые глаза, даже если больше он не сможет видеть ничего своими собственными. джерард прикоснется к мягкой коже своими грубыми руками, даже если те будут по локоть в ожогах, больше напоминая шматки мяса. он скажет заветные слова, наклоняясь к айеро, даже если уста его не смогут выдавить и звука. он обещал. полностью сконцентрировавшись на управлении автомобилем, джерард не сразу заметил, как тихо стало в салоне машины, когда закончился дождь. с потолка сзади больше не капала «плохая» вода, а постоянное шипение заменилось периодическим треском. когда уэй, остановившись и открыв дверь машины, постарался аккуратно вылезти из неё, на небе уже рассеялись чёрные тучи, а ярко-красное солнце снова начинало припекать, своей жарой испаряя остатки токсичной влаги и отравляя ее парами воздух. вооружившись баклажками с водой, джерард воспользовался кислородным баллоном, чтобы не отключиться и не убить свои легкие, продолжительное время находясь снаружи. он оторвал кусок от какой-то своей запасной футболки и с его помощью аккуратно, пытаясь не задевать токсичные остатки, разводил воду по крыше, омывая ее. в некоторых местах металл практически до конца разъело, что беспокоило джерарда, потому что ещё одну такую прогулку под кислотным дождем машина точно не выдержит. однако, ещё сильнее его волновал майки, сидевший в салоне автомобиля, уже больше получаса непрерывно глядя в окно. – что там?– спросил джерард прежде, чем младший уэй обернулся и пальцем указал наружу. – там море... джерард, опешивший от слов брата, перевёл взгляд на невысокие скалы, меж которых, пусть и вдалеке, но виднелось ярко-бирюзовое пятно. оно, казалось, было так одновременно близко и так чертовски далеко, что уэю хотелось все бросить и просто побежать прямо навстречу холодным волнам. – это океан, майки... океан дал лишь иллюзию близости места встречи. ехать надо было еще долго. но теперь, ехав вдоль побережья, джерард все ещё восхищенно глядел на ненормально яркий бирюзовый оттенок воды, который вызывал чувство ложной безопасности. дорога, на удивление, тоже больше не вызывала опасений. она стала ровнее и целее, поэтому уэй успел даже немного насладиться поездкой, расслабленно ведя машину и разглядывая такие контрастирующие пейзажи за окном. неожиданно, посреди полей, на горизонте начали виднеться небоскребы, крупные здания ушедшей цивилизации. уэй даже успел отвыкнуть от них, хоть и проезжал несколько городов, по пути сюда. они были не столь... больши. однако к городу он не свернул, несколько километров земли вокруг него выглядели настолько отравленными, что джерард, даже находясь поодаль оттуда, начал кашлять. – это лас-вегас,– заключил майки, долго таращась в карту,– город грехов.. эй, смотри!– неожиданно окликнул он джерарда, снова куда-то тыкая пальцем. уэй остановил машину и майки молнией выскочил наружу. посреди поля, на огромном пустыре, среди бетонных плит и труб, невозмутимо лежали настоящие статуи, или то, что от них осталось. произведения искусства просто валялись посреди пыльной дороги, давно забытые всеми на свете и разъеденные чертовым дождем. лица, запечатлённые на граните, смотрели наверх. их взгляды были направлены на ржавое небо, словно искажаясь в надежде и мольбе. наверное, если бы джерард остался так один, умирать под ядовитыми дождями, он тоже бы поднял свой взор к чёрным облакам, немым укором. глядя в небеса и вкушая смерть. – мы уже так близко.– выдохнул младший уэй, садясь обратно в машину. – да,– подхватил джерард.– фрэнк сейчас ближе, чем когда-либо... – а не в фрэнке дело,– оговорил его майки,– мы близко к самому концу,– он сглотнул,– а может быть, и к самому началу. по другую сторону от машины все ещё виднелась бирюза соленого океана, а где-то ещё дальше, джерарда ждало побережье и два его единственных жителя. начало смеркаться. он мог добраться до нужного места до рассвета, всего за одну ночь. и одна лишь мысль об этом, придала столько сил, как ничто иное. джерард сел за руль, хлопая дверью машины и завел ее, на удивление, еще способную ехать. майки поудобнее сел на соседнем кресле и уставился в окно. старший же уэй посмотрел через лобовое стекло на звезды и понадеялся, что тучи не вернутся до утра. его фары перегорели, и единственным освещением теперь была луна. она же, как и молчаливый призрак брата, была его спутницей сегодняшней ночью. на удивление они – все трое – молчали, и только мотор слегка барахлил, обещая скоро скончаться. так что, выезжая на первое шоссе, ведущее вдоль берега, уэй опять вжал педаль газа в пол, и майки рядом грустно усмехнулся. машина встала, как вкопанная, вместе с первыми лучами солнца. к счастью, это случилось как раз тогда, когда джерард уже проехал указатель парка. и, кажется, даже увидел вдалеке немного неровное здание радиостанции, с антеннами, возвышающимися к небу. когда он взвалил на плечи все свои сумки и похлопал машину по бамперу, молчаливо благодаря, что довезла, все вокруг было бледно-розовым, солнце медленно поднималось с горизонта. было еще прохладно, и майки рядом поежился так, словно мог чувствовать этот холод. джерард лишь хмыкнул и, с каким-то волнением на сердце, двинулся к океану. океан с утра тоже просыпался. он тихо шумел, вызывая старые и приятные воспоминания. разве что не пах больше морем. не пах ничем, и ветер, дующий с необъятного водяного пустыря, не был ни прохладным, ни соленым. и вода, эта совершенно бирюзовая вода, была больше непригодна для какой-либо формы жизни. однако джерард давно уже верил, что экосистема справится с той ужасной раной, что оставили люди напоследок, исчезая навсегда. конечно, справится: и воды очистятся, и воздух придет в норму, и растительность начнет вновь пробиваться сквозь землю. здесь, возле химического океана, какие-то кустики уже, на удивление, виднелись. сильная, сильная планета земля. и джерард, идущий по ней к своей судьбе. сердце заходилось в неровном темпе, когда он вошел в старую, покосившуюся радиостанцию. здесь, на удивление, все было тихим. по рассказам фрэнка, именно отсюда он разговаривал с ним. сквозь стеклянные потертые окна хорошо было видно океан. засохший плющ, или что-то типа него, опоясывал старые стены. тут стояло много техники, в основном поломанной. старые телевизоры, провода, нерабочие радиоприемники. все было в многолетнем слое пыли. полы тоже... шаги джерарда отдавались глухим эхом и местами скрипом. эхо же разлеталось по помещению, в которое через мутные стекла начало пробиваться рассветное солнце. все выглядело так, будто здесь никого не было... не то чтобы сейчас, а уже... много-много лет. сердце тревожно колотилось, и когда по закрученной лестнице джерард поднимался наверх, он позвал фрэнка по имени. имя разлетелось звуком в пустоте и, ударившись о голые стены, вернулось обратно... волнение сидело в джерарде уже давно, но с новой силой пришло к нему, когда, обойдя все здание, он не обнаружил никаких следов человека. в голове почему-то заиграла чувственная и немного нервная партия в пианино. ее когда-то, когда они были детьми, играл майки. само собой вспоминалось его сосредоточенное лицо, длинные тонкие пальцы, скачущие по клавишам. уэй не знал, почему вспомнил это сейчас, но что-то неприятно-волнующее всегда просыпалось у него на душе, когда брат исполнял эту композицию. джерард даже не знал ее названия, но вот она была здесь, с ним, и преследовала, засев в голове назойливым звуком. майки тоже был здесь, он с интересом осматривал помещение и ходил по нему чуть танцуя. конечно, он тоже слышал сейчас эту мелодию. пианино так и просилось под его пальцы, но рядом не было ничего похожего. лишь гитара, которую они оставили на входе в радиостанцию вместе с прочими вещами. больше всего джерарда волновало то, что здесь не было фрэнка. в одно мгновение стало тяжело дышать, и он выскочил на улицу, отходя от заброшенного здания. мозг усердно пытался понять, где можно найти фрэнка айеро, если не здесь, в месте, которое тот указал. идей не было, и это заводило у тупик, заставляя паниковать. джерард быстрым шагом подошел к берегу, выглядя совершенно растерянным. все внутри спуталось в один сплошной, неясный комок эмоций, тревожащий душу так, что тошнило физически. уэй взялся руками за голову и еще раз осмотрел пустой берег. сзади мрачной тенью давила на само сознание радиовышка. такая же пустая, как и побережье. джерард потер глаза и уставился в песок под своими ногами. – я не понимаю.– выдохнул он, чувствуя, как паника подкатывает к горлу. – я не понимаю. – его здесь нет.– майки бесшумно подошел сзади. – фрэнка здесь нет, джерард. – нет-нет, мы же договаривались. мы же...– он прикусил губу до боли, и голова закружилась. – он должен был ждать меня. – что, если...– майки внимательно оглядел округу – только лишь ветер гулял здесь вместе с ними. – джерард, что если его никогда здесь не было? уэй обернулся на младшего брата и посмотрел на него, как на прокаженного. он замотал головой и отошел от майки, чуть не споткнувшись о камень, лежащий здесь, возле отравленных волн. он закрыл лицо руками, чувствуя, как щетина начала пробиваться на шее. и чувствуя, как сознание, кажется, покидало его. младший уэй выглядел ни чуть не лучше. в его глазах была печаль, и он стоял почти у самой воды, языки волн лишь немного не доходили до его ног. и океан шумел, шумел, шепча о чем-то своем, а в голове у джерарда нарастал шум рушащегося внутри мира. – нет. – в яром отрицании ответил он брату. – ты хотел спрыгнуть.– вдруг начал майки. – ты хотел покончить с собой, помнишь, ты сидел уже там, на карнизе, и еще одна секунда, и ты бросился бы вниз?– брат подошел ближе, заглядывая, казалось, не в глаза, а в саму душу. – но ты не хотел умирать, джерард. ты хотел жить, но смысла не было. тебе нужна была цель, цель, чтобы существовать дальше. и вдруг ты услышал голос из радиоприемника, который молчал годами.– на лице майки читалось сожаление. – ты выдумал его.– произнес он, словно тяжелый вердикт. – нет!– буквально закричал джерард. – слышал его голос, как слышишь мой. выдумал себе красивую историю... ты остался в этом мире совершенно один, и ты не виноват в том, что сошел с ума. – о, нет.– старший уэй разозлился как никогда, он тыкнул в брата пальцем, и буквально все мышцы его лица были напряжены в этот момент. – о, нет, майки. я не сумасшедший, ясно тебе? я знаю, что ты ненастоящий, хорошо? я в курсе, что ты ненастоящий, майки! ты, блять, ненастоящий, и я это знаю, ясно!?– джерард посмотрел на ядовитое море и отшатнулся от брата. – но фрэнк... фрэнк реальный. потому что я не смог бы выдумать нечто столь прекрасное. – чем раньше ты смиришься, тем легче будет уйти.– тяжело качнув головой, сказал майки. – заткнись! заткнись, майки. ты умер. ты умер у меня на глазах, и это было семь лет назад, я отдаю себе в этом отчет, понятно? – колени дрожали, а легкие тяжело вздымались. – так что завали, как это и положено покойникам!– выпалив это, ему самому стало плохо от собственных слов. – ты шизофреник. – усмехнулся брат. – нет. – сев на песок и спрятав голову в руки, настоял на своем джерард. – ты споришь с собственным подсознанием.– тихо и спокойно констатировал факт майки. джерард сидел там, на калифорнийском побережье, сидел, слушая шум волн, и сжимая голову в собственных руках. он не знал, он ничего уже больше не знал. грудная клетка сжималась от рвущей ее тихой боли, дышать было трудно. "как я узнаю тебя?" – спрашивал джерард, еще будучи дома. "о, поверь мне, я буду единственным в округе." – улыбался одним лишь только голосом фрэнк. голова раскалывалась и кружилась, наверное, у него была температура, наверное, он устал от дороги и адреналин в крови начал идти на спад. джерард ничего не понимал, он лишь чувствовал тоску, вновь пришедшую к нему на смену надежде. он встал, чуть шатаясь, и понял, что плачет. что слезы стекают по его щекам, чертя на пыльном и грязном лице мокрые дорожки. джерард, чувствуя ком к горле, видя как море сливается с горизонтом, как все вокруг начинает кружиться, он посмотрел на бирюзовую воду. и никто не знал, сколько он простоял так, глядя на завораживающие волны. но они ласково лизали его обувь, пока он стоял с опущенной к ногам головой и ронял слезы, не пытаясь больше бороться с болью внутри. плечи сотрясались, а мозг вдруг перестал воспринимать окружающий мир, как нечто значительное. звуки вокруг притихли, лишь только шум этих проклятых волн, будто бы гипнотизировал, зовя за собой. джерард не знал, он не знал, что ему делать. в голове зазвучало до боли родное "прием, говорит побережье!", и вот он стоял здесь, на этом побережье, и оно... молчало. молчало, как и весь этот мир. как весь чертов мир. веки вдруг потяжелели, и уэй готов был к тому, что и колени подломятся в любой момент, и он упадет лицом в воду. однако вдруг, где-то, будто бы на краю сознания, послышался... лай. это заставило джерарда вздрогнуть всем телом, он даже подумал, что ему показалось, однако лай повторился. раз, третий, другой. где-то недалеко... лаяла собака. майки, стоящий рядом, задумчиво смотрел куда-то, сам будто бы не веря своим глазам. джерард глянул на брата, и это был последний раз, когда он его видел... потому что в следующую секунду уэй быстро обернулся, и посмотрел наверх, на выступ над берегом. прямо там нетерпеливо крутилась на месте большая собака, а возле нее стояла фигура. зрение уже какое-то время подводило, быстро портясь, но он точно увидел, как человек наверху замер и медленно снял с лица солнцезащитные очки. его волосы трепал ветер, и он стоял там, не двигаясь, будто увидел чудо. а собака вертелась у его ног и все лаяла, лаяла, лаяла. как заведенная. и джерард слышал ее. нет, не в своей голове. он точно слышал это по-настоящему. солнце, которое стремительно поднималось все выше и выше, осветило то, как этот человек спускался к нему, к джерарду. как он чуть не споткнулся и почти упал, когда известь осыпалась под его ногами. уэй смотрел на это, боясь шелохнуться, боясь даже дышать. на сумасшедшей скорости к нему бежал... фрэнк. – джерард!– раздался крик, полный эмоций, и голова закружилась опять. – джерард!– еще громче, и вот он, вот он совсем близко, в нескольких метрах, и собака возле него, – джерард!– третий раз, и вот айеро врезается в него со свей скорости, впечатывается, обнимая, так крепко, что ребра болят. – джерард...– он уже не кричал, шептал, уткнувшись в шею, сжимая изо всех сил. – о, джерард...– еле слышный выдох. а уэй стоял там. стоял, чувствуя, как его повисшую в непонимании руку облизывал собачий язык, и как человек, настоящий человек, обнимал его, тяжело дыша и, кажется, не собираясь отпускать когда-либо. понадобилось несколько невероятно длинных секунд, чтобы осознать. чтобы поверить в тепло чужого тела, чтобы услышать тихий плач на своих плечах. джерард медленно поднял руки и, будто бы до конца еще не веря, вцепился ими в одежду на чужой спине. сжал так, что костяшки побелели, и прильнул ближе, вдыхая запах, чувствуя его. и стало так хорошо, как не бывало в самых лучших снах. и соленые слезы опять хлынули из глаз, и рваный всхлип вырвался из груди. и весь мир, весь чертов мир замер, и время на их часах, их общее время на секунду остановилось, чтобы через мгновение пойти вновь. и солнце встало над ними, знаменуя новый день. – я люблю тебя.– прошептал он фрэнку прямо на ухо. айеро разорвал их объятья лишь только для того, чтобы они на секунду посмотрели друг другу в глаза, а затем поцеловались под тихий шум волн и радостный лай собаки. и это стоило того.