Ода о мертвом нарциссе

      Тучи массивным грузом застилали небо, а моросящий дождь понемногу заливал подоконник, окно ночью так и осталось открытым. Она проснулась раньше, чем должна была от громкого раската грома и падающих на левую сторону лица капель. Вчера ей стало душно, и она перетащила футон прямиком к окну. В голову не пришла мысль, что такая духота стоит разве что перед ливнем, но некоторые вещи выбиваются из головы, особенно во время сильной усталости.       Тобирама вот уже два часа так и не отодвинулась и даже не стала переворачиваться или как либо шевелиться. Вся левая часть насквозь промокла, волосы завились, но она осталась лежать в том же положении. Голова гудела, ей хотелось вырвать от каждого движения. Эксперимент с чакрой подействовал сильнее, чем она ожидала. Тело было тяжелым, будто по нему прошёлся тайфун, мысли перестали собираться в кучу.       Раздался стук в дверь, она не стала подавать голос. Мадара всё равно не мог проверить спит она или нет, а специально лезть к ней в комнату он не будет, но она опять недооценила его.       — Ты время видела? Нам уже пора, — он стоял у прохода, не заходя внутрь. — Я должен отвести тебя в наше хранилище и пойти к Хитоши.       Тобирама смотрела прямо на него, даже шевелиться не пришлось. Мадара облокотился об козырёк и скрестил руки на груди, больше ничего говорить не стал, ждал пока она встанет с постели и пойдёт за ним. Ей тоже нужно было к Хитоши, а ещё в резиденцию и не забыть зайти к брату за Нацу. Также она не успевала на тренировку к своей команде, приготовить обед, пробежаться по коллекции печатей, чтобы выявить нужные свитки, дописать отчёты, сходить с Кагами за моти, научить Сарутоби призыву и вразумить Шимуру не следить за ней для своего клана. Она не успевала ничего из запланированного на день, а Мадара собирался вести её в какое-то хранилище.       — Что за хранилище?       — Хранилище нашего клана, — Мадара выделил слово «нашего», чуть продавив голосом сильнее нужного.       Тобирама поднесла руку к голове и пустила поток воздуха, чтобы уложить волосы и убрать с них всю влагу накопившуюся за утро, даже это действие давалось ей тяжело. Она так и пролежала бы весь день у себя в кровати, восстанавливая минимальный порог чакры, но у её мужа были другие планы. Мадара успевал уже два раза удивить её за утро, лимит скоро будет исчерпан, но игнорировать то, что он позвал её в хранилище клана Учиха было нельзя, такое никогда и не должно было случаться, но раз случилось, значит там есть нужные ей печати.       Тобирама встала и, не смотря в сторону своего мужа, также игнорируя головокружение, набросила наспех белое спальное кимоно и прошла в ванную комнату.       — Живее, я ждать тебя не собираюсь, — Мадара последовал за Тобирамой, подпирая на этот раз козырёк в ванну.       — Я хочу помыться в одиночестве, — она подошла к зеркалу и стала умывать лицо, позже размазывая по всей площади сок алое.       Она хотела, чтобы он подождал её внизу, а ещё лучше снаружи дома. Тобирама планировала захватить свободный свиток и ещё пару вещей, чтобы была возможность забрать с собой информацию, которая показалась бы ей важной. В такие моменты она даже жалела, что у неё нет шарингана. Способность запоминать и копировать информацию очень помогли бы ей во многих вопросах, но минусы, как ей казалось, всё же перевешивали.       Мадара нервно повёл плечами и качнулся от одной ноги к другой.       — Нет, после того, что я сказал, ты будешь под моим присмотром до тех пор, пока мы оттуда не выйдем.       Тобираме стало досадно, он плохо понимал её, но хорошо изучил привычки, и это позволяло предугадать будущие действия. Она решила испробовать последнюю попытку.       — Я что, в таком виде пойду? — она уложила волосы в аккуратный хвост, с помощью двух удлинённых заколок с бубенцами на концах.       Мадара прошёлся взглядом по её белому мятому кимоно для сна и выдохнул.       — Да. Это не обсуждается.       — А где доверие к своей жене?       Она ещё раз плеснула водой по лицу, ей хотелось привести себя в чувства, но получилось плохо. Руки упирались об края деревянной раковины, она чувствовала как голова тяжелела и вокруг всё приобретало фиолетовый оттенок.       — Прекрати, это для твоего же блага. Знаешь, смотря как тебе плохо, мне стало намного лучше, что я не один это испытываю, — он подошёл к ней ближе и взял лицо в свои руки.       Между ними была большая разница в росте, он вглядывался в неё, большими пальцами закрывая ей веки. Горячая голова почувствовала облегчение от контрастных ледяных рук, ей стало легче, но ненадолго. Тёплый поток ударил в самый мозг и от неожиданности Тобирама пошатнулась, но всё исчезло.       — Я всегда так делаю, когда у меня болит голова, помогает.       — Удивительно как у тебя хватило контроля меня не поджечь.       Мадара фыркнул у неё под ухом и отошёл обратно к двери. Она стала чистить зубы, голову отпустило, Тобираме стало легче в разы. Их стихии идеально гасили друг друга, создавая из бури и пожара простой штиль с небольшим костром, она часто этим пользовалась и продавливала его своей чакрой. Мадара подумал, что сделал то же самое, и в обычный день это было бы так, но не сегодня, в этот раз ей помогло простое вливание любой энергии в свой организм. С обычной головной болью она справилась бы сама. Он думал, что она так плохо себя чувствовала из-за того, что он появился в деревне, от этой мысли ей стало смешно.       — Получается ты будешь со мной? — Тобирама вытерла лицо белой тканью у раковины и ещё раз прошлась соком алое по лицу и шее.       Она не рассчитывала на такой исход событий, ей много чего нужно было сделать и если она ничего не успевала, то собиралась делегировать всё Мадаре, но если он будет с ней, у неё ничего не выйдет.       — Да, я не могу тебя оставить там одну.       — Плохо. Мне нужно было отвести Нацу к Хитоши и Широ.       Мадара нахмурился, он не понимал зачем ей нужно было отвести его Нацу к Хьюгам, но Тобирама планировала сделать это действие сегодня первым и оно стояло в списке самых важных, остальное могло подождать.       — Зачем, — Мадара скрестил руки, вся поза стала закрытой, он усердно думал. — Ты решила отдать Хьюгам ещё законную двоюродную сестру жены Хокаге? У тебя с головой всё в порядке или ты решила бывшему любовнику устроить карт бланш на всё?       — Идиот, она в первую очередь проститутка и нет никакой гарантии, что об этом не станет известно. Нацу настоящий кот в мешке.       Тобирама подошла к своему мужу, вглядываясь ему в лицо, он был недоволен, но это не было чем-то удивительным в их отношениях. Его нижняя губа потрескалась и покраснела от вечных покусываний, а складка между бровями будто усиливалась с каждым шагом от её приближения.       — Тогда зачем ты это затеяла? Проще было сделать её гражданской.       — Она во вкусе Широ, я знаю его с детства. Чуть позже я им скажу как есть, и если они примут покровительство над ней, и Широ возьмет её в жены, мы можем больше не беспокоиться. Хьюги станут кланом хранителей зверя и от этого и приобретут автономность, так как рискуют больше всех, а не из соображений моего брата.       — Если возьмут, Тобирама, — Мадара стучал пальцем по своему плечу. — Зная правду, Хьюги на такое не пойдут. А скрывать от её будущего мужа мы сможем только в том случае, если она выйдет за какого-нибудь Акимичи. Но будет странно, почему сестра Мито вышла не за главенствующий клан.       — Любовь, Мадара.       Тобирама знала, Мадара все три месяца провёл с Хитоши и успел его хорошо изучить, но правда в том, что она знала его намного лучше. К её удивлению, он смог с ним подружиться, их отношения выросли из агрессивных в текучие и лёгкие, и в её понимании Мадара не хотел обманывать своего нового товарища. Но ему не придётся.       — Доверься мне в этом вопросе, никто никого заставлять не будет, если Широ хоть на каплю похож на своего отца, а он похож. Единственное, что мне нужно, чтобы она проводила там всё своё свободное время на неделе, начиная с этого часа, а мы с тобой оба идём в хранилище и не понятно сколько у нас займут поиски нужных печатей.       — Ты не можешь отправить клона?       — Не могу, он может их различать, и если он рассеит клона раньше нужного, или я потеряю концентрацию, это плохо может отразиться на встрече. Мне нужны следящие глаза за Нацу, чтобы она не сказала чего лишнего.       Мадара думал. Он отошёл от прохода и последовал на первый этаж, она шла за ним. Лестница ей тяжело давалась, голова погружалась будто в вату, желудок начало скручивать. Тобирама вспомнила, что не ела со вчерашнего обеда. Они подошли к кухне, и она увидела на столе бумажные пакеты, такие же были в пекарне около их района. Один глубокий вдох и запах свежего хлеба ударил по всем её рецепторам, во рту стала выделяться жидкость. Мадара достал буханку и отломил надвое, отдав её вторую половину.       Она схватила и ещё раз сделала глубокий вдох, хлеб был с начинкой из сыра и зелени, обычно она такое не ела, но сейчас проглотит за милую душу. Первый кусок был даже не прожёван, как и последующие три.       — Ты просто была голодной, от этого и давление с головной болью. Стареешь.       Мадара ухмыльнулся, ему нравилось когда она показывала слабости перед ним, но у неё было не просто давление, которое на фоне дало ей недомогание. Тобирама всегда скрывала чакру и Мадара навряд ли мог хоть что-то понять, но сейчас у неё жуткое истощение, и последние крупицы она отдала вчера на снятие печати для Нацу. Некоторые её эксперименты обходятся дорого и забирают у неё несколько дееспособных дней.       — Спасибо, — она впихнула в рот последний кусок выпечки и с облегчением выдохнула.       Мадара вытащил ещё один пакет и протянул ей сладкую сдобную булку с заварным кремом, эти она обожала. Тобирама взяла в руки сладость, у неё неожиданно встал ком в горле, о ней давно никто не заботился вот так, по-простому. Брат всегда помогал масштабно, его помощь могла быть континентальной, как и проблемы от него в её жизни всегда были катастрофичны и летальны, но никогда от него не было такой заботы в мелочах. Она уже даже забыла, какого это, раз её так растрогала любимая сладкая булочка, которую запомнил Мадара. Тобирама часто приносила их и человек, который терпеть её в своей жизни не мог, покупал специально для неё в дом, просто потому что она это любит.       — Я взял побольше, на случай если мы задержимся. Предлагаю пойти к Хашираме и скинуть на Мито знакомство с Хьюгами. Заодно можно взять у неё пару свитков клана.       Тобирама так и держала в руке булку с кремом. В некоторые дни она становилась слишком эмоциональной, особенно когда в ней не было банальной почвы под ногами в виде чакры. Физическая недееспособность всегда несла за собой эмоциональную беспомощность, у неё дух и тело были переплетены намертво.       — Хорошо, тогда переместимся к ним.       У Мито был нужный им свиток, Тобирама точно знала об этом. Она прожила с Мадарой какое-то время и он стал казаться ей таким понятным. Её брат всегда строил из себя простака, но никогда им не являлся, Мадара же пытался казаться могущественным, сложным и злым, но был мягок по своей природе, хоть и очень эмоциональным. Она протянула свою руку к его ключице, сосредотачиваясь на подвале своего брата, там она оставляла метку с печатью. Мадара успел схватить свои бумажные пакеты с выпечкой до того, как они со свистом переместились прямиком в подвал к Хашираме.       — Я ненавижу эту технику, — Мадара приложил ладони к коленям и сидел в полуприседе, лица не было видно, пакеты валялись на полу.       — Нет на свете человека, который её любит.        У Хаширамы в подвале, как обычно, валялись бутылки алкоголя на любой вкус, и ни одного вида оружия, брат вообще его не признавал. Мадара отлепил лицо от пола и посмотрел прямо, еще не пришёл в себя, бледность отпечатались на его щеках. В обычном своём состоянии она бы помогла ему, но сейчас у неё нет на это ресурса. Она прихватила пакеты и они вместе вышли с подвала, направляясь в гостиную. Тобирама давно не была здесь, с виду ничего не поменялось, но она чувствовала себя иначе, светлый интерьер вызывал у неё лёгкую панику. Они нашли Мито с Нацу в саду, сидящими на траве, у Удзумаки на коленях спала дочь, племянница смешно пускала пузыри во сне.       — Ты выглядишь неподобающе, Тобирама, — Мито картинно поправила прядь у лба и повернулась к ней.       Тобираме было тяжело с Мито, она не любила таких напыщенных женщин, возомнивших о себе невесть что, стремящихся унизить всех, по их мнению недостойных. Она каким боком в этот ряд затесалась было непонятно, но скорее всего из-за Мадары, обычно она вела себя более сдержанно. Мито была хорошей и Тобирама долгое время жила с ней, но она искренне не понимала, как они с Хаширамой уживаются с её снобизмом. Даже страшно было представить, как та относилась к Нацу, и её чувства по поводу того, что придётся говорить об их родстве.       — Не тебе при мне это говорить, Мито. Где Хаширама? — Мадара встал спереди, его руки от нервного напряжения немного поддергивало.       — Его здесь нет, он ушёл ещё на рассвете.       — Плохо. Ты должна отвести Нацуми к Хьюгам и проследи за ней. Она должна находится там хотя бы пару часов каждый день.       Мито нахмурилась. Нацу от упоминания своего имени сжалась, по ней было видно, насколько не в своей тарелке она себя чувствует, и Тобираме было жаль её, но выбора у них не оставалось.       — Я с ребёнком.       — Возьмешь с собой, — безапелляционно заявил Мадара. — Принеси свиток с печатями по большим объемам, мы за этим к тебе пришли.       — Почему я должна отдавать свитки своего клана тебе, Мадара? — Мито невозмутимо посмотрела на своего спящего ребёнка, полностью игнорируя Мадару.       Она его терпеть не могла и очень злилась, когда Хаширама проводил с ним времени больше чем нужно. Злость на него пустила тень и на Тобираму, что было удивительным для неё. Возможно, она невзлюбила его ещё с давних времён, когда её отец хотел сделать ставку на Учих и собирался выдать Мито за Мадару, у них даже были совместные поездки, но в итоге отец решил остановиться на Хашираме и не прогадал.       — Прекрати выделываться, у нас нет времени.       — Я всё сказала.       — Это для меня, Мито.       Отказывать ей она не имела права, поэтому поднялась, аккуратно взяв ребёнка за голову, но так и не посмотрев в их сторону. В саду они остались втроём, Нацу выдохнула и слегка улыбнулась Мадаре, даже фыркнула на выдохе, он тоже растянул губы, видимо они общались на каком-то только им понятном языке.       — Присмотрись к Широ, он хороший парень, — Тобирама села на траву около Нацу, жестом попросив поднять край юкаты. — Всё в порядке, следов не осталось. Позже поведу тебя к Нара.       — Нара плохой вариант, слишком мозговитые, — Мадара возразил и сам сел на траву, они образовали тесный треугольник.       — Для любви нет преград, Мадара. Вот полюбуйся нами, через неделю едем в свадебное путешествие на неопределённое время.       Нацу рассмеялась, так звонко, что Тобирама сама тихо фыркнула на своё высказывание. Мадара улыбался, он взял с её рук пакет, достал ещё несколько сладостей и протянул им. Она не знала почему у него было такое хорошее настроение, возможно повлияло то, что она так себя плохо чувствовала, а он как комар впитывал негативную энергию.       — Мне нужно что нибудь делать на этой неделе? — Нацу откусила вафлю и её щеки смешно вздулись, она стала похожа на белку.       — Я поставлю на тебя печать, которая будет тоннами вливать в тебя природную чакру, до этого просто хорошо питайся.       — Будет выполнено! — громко проговорила она и впихнула в себя всю вафлю.       Мито вернулась уже без ребёнка и отдала ей пару свитков, они были обёрнуты в красивый красный бархат с золотистыми разветвлениями по краям. Её подбородок не опускался и смотрел прямо перед собой, девушка ждала когда они уйдут.       — Пошли, Тобирама.       У неё было странное предчувствие, будто она чего-то не улавливала в этой ситуации. Они встали и пошли обратно в подвал, Мито с Нацу остались позади в саду, на лестнице её голова снова закружилась и она чуть повалилась вперёд, но Мадара успел схватить её и донести до брошенного сюрикена, среди подвального хлама и бутылок.       — Я никогда не обращала внимание, но её поведение с тобой странное.       — И всегда таким было, мы два месяца по юности думали, что станем мужем и женой, ограничений в наших тупых головах тогда никаких не стояло.       Он рассказывал это улыбаясь, видно вспоминал время проведенное с ней, Тобираме стало смешно, что даже жену свою её брат отобрал у Мадары, по-другому сложно было это назвать, учитывая, как он добивался руки Мито и какие золотые горы желал её отцу. У Хаширамы по-молодости, казалось ей, были серьезные проблемы с самооценкой на фоне лучшего друга.       — И чего она на тебя взъелась? — Тобирама спрашивала и параллельно тянулась к оружию с печатью, хватая Мадару за плечо.       Они переместились обратно к ним в дом, Мадара снова грохнулся на колени.       — Я как-то раз случайно сжёг её набор кимоно для выгула на круглую сумму, после этого её любовь ко мне испарилась быстрее, чем птица с ветки.       Он поднялся, снова хватая пакеты с оставшейся выпечкой, и пошёл к выходу, она последовала за ним. Мадара вышел за пределы калитки и пошёл по направлению в чащу, их дом стоял первый на линии и являлся чуть ли не входом в клан Учиха, по левую сторону располагался лес.       — Идиот, они стоили наверняка целое состояние, как ты умудрился. — Тобирама поравнялась и шла следом за Мадарой.       — По молодости часто перевозбуждался, особенно когда злился.       Она ярко представляла, как Мадара вспыхнул от очередного замечания в его сторону или громкого упрёка, очень в его стиле. Чаща была сильно густой, деревья закрывали обзор на основную часть деревни, плотная трава перемешивалась с мхом, из-за ночного дождя всё было ветхим и влажным. Они шли недолго и остановились у большого валуна, она всё еще была в ночном белом кимоно на голое тело и её вид не сильно подходил для прогулки в лесу.       — Мы пришли.       Мадара выпустил чакру из ладоней и отодвинул валун в сторону, под ним была лестница, которая вела в подвал. Она пошла первой, массивный камень отдавал холодом, Тобирама чувствовала лёгкие покалывания кожи. Пролёт был крутым, они достаточно долго спускались вниз, и наконец, она увидела слабо освещенную комнату. В самом подвале было теплее, а вокруг валялось много ковров и различной атрибутики для приятного времяпрепровождения. В углах Тобирама видела подушки, ушитые в узорах клана, и тонкие пледы с необычной символикой. Посередине стоял камень, но она не понимала что на нём написано, было видно, что это самая древняя реликвия здесь, на ней был тяжёлый слой вязкой грязи.       Мадара прошёл к стеллажу и стал рассматривать свитки, некоторые сразу скидывая на пол.       — Мне нужны только определенные виды печатей. Вытаскивай те, которые вбирают природную чакру.       — Нам же запечатать девятихвостого нужно, при чём здесь вбираемая чакра. — Тобирама подошла к стеллажу и встала около мужа. Здесь было много печатей, глаза в предвкушении разбегались, но сегодня ей нужно было другое.       — Запечатать такое существо без летального исхода можно только в ребёнка, так как в недавно родившемся человеке течёт только природная чакра, ведь своей у него ещё нет. Чакра человека будет мешаться, поэтому нам нужно запихать в Нацу так много сен-чакры, насколько это вообще возможно.       — Она…       — Да, может взорваться. Для этого нельзя её перегружать во время поездки.       Они посмотрели друг на друга, им предстояла тяжелая работа. В руке она держала свиток от Мито, там была идеальная запечатывающая техника и ей она воспользуется для самого захвата зверя, но перед тем нужно было подготовить к этому Нацу. Иначе без этого шага её шансы на выживания где-то сорок процентов, она не хотела кого-либо приносить в жертву без надобности, тем более подруга Мадары была отличным вариантом.       — Ладно, давай начнём.       Они перебрали свитки, сверяли печати, пытались их комбинировать, пробовали еще и еще раз, в итоге, к ровному знаменателю они пришли только через три длинных дня.

***

      Она всегда милостиво давала иллюзию выбора, без этого человеку было тяжело жить и он противился единственно верному выбору, даже если он был выгоден ему самому. Поэтому во имя приличия, и для успокоения душевных терзаний Нацу, она решила познакомить её с Нара, которые были слишком умны и имели связи с Яманака, которых на километр к новоявленной сестре Мито подпускать было нельзя, следовательно, они не подходили. Хатаке не имели наследника мужского пола, а Сарутоби опасно было отдавать главенство кланов. Но она ходила в гости и вела светские беседы на пару, с будто случайно взятой новой подружкой, и обсуждала различные поставки на импорт и экспорт.       — Гунару, принеси дамам саке.       — Господин Нара, мы будем чай, — Тобирама мило улыбнулась, насколько это было возможно, и отрицательно повертела головой.       — По чаше, что ты как не родная, — Нара провёл пару раз по своим усам и жестами поторопил своего сына.       Гунару медленно плёлся к ним за стол, еле сдерживая смех, неся в руке поднос с пиалами, он разлил отцу рисовое саке, а им с другого кувшина. Их система была выстроена чуть ли не с первого дня знакомства, когда-то глава клана споил её до ужасного состояния. Себе Гунару, как и отцу, налил саке и сел с ними за стол.       Нацу уже заранее была оповещена об их хитрости и с маху выпила всю пиалу воды.       — Ого-го, юная леди! Далеко пойдёте! — Нара громко рассмеялся в свои усища и так же опрокинул в себя пиалу, но уже с саке.       Нацу покраснела и рассмеялась себе в кулак, налить ей реальный алкоголь было очень плохой идеей, Тобирама и так чуть ли не каждый её шаг отслеживала после того, как поставила ей печать, нельзя было чтобы она теряла контроль над телом и разумом. Да и чакрой от неё фонило так, что у шиноби невысокого ранга сразу начинала кружиться голова, а у обычных людей вообще давление скакало в разные стороны.       Конечно, Тобираме и мысли не закрадывалась, что он не знал об их трюке, но старик, видимо, жалел её и всё ещё помнил ту громкую попойку. Гунару подтолкнул в её сторону тарелку с сырами и мёдом, ей такое лакомство нравилось с вином, но для этого клана и с саке пойдёт. Глава безумно любил выпить, и что самое ужасное, привил эту привычку всему клану. Его собственный сын хлестал так, что Хаширама в мёртвом обмороке валялся после встречи с ним.       — Я скоро ухожу на месяц, может чуть больше, на отдых с Мадарой. Мне бы хотелось приобрести у вас восстанавливающие пилюли, — абсурд ситуации Тобирама старалась не замечать, но Нара решил придумать по-своему, раз правду вслух никто не говорил.       — Ха-ха, правильно! Молодожены должны развлекаться так, чтобы потом нужно было восстанавливаться сторонними средствами! — Он хлопнул по столу и рассмеялся со своего же предположения. — Гунарик, проведи Тобушку до аптечки, выдай ей что душа просит.       Ей было жалко оставлять Нацу со стариком Нара, но та вроде ему нравилась, да и сама девушка неплохо справлялась. Главное, чтобы она не пила, но это они много раз обсуждали заранее. Гунару закатил глаза, высказывая так своё недовольство, и поднялся со стола, галантно подавая Тобираме руку. Она вложила свою ладонь в его, молодой человек сначала поцеловал её, позже помогая встать.       Какой же он был позёр, вся семья Нара олицетворяла дух разгильдяйства, ума и нарочитой галантности, это был самый странный клан из всех, которых она знала. Их непредсказуемость ломала головы всех сильных противников, именно поэтому они оставались всегда на передовой, при этом не имея больших способностей и запасов чакры.       Они вместе прошли вглубь дома, всё было в выдержанных тонах и очень чувствовалась женская рука, было много интерьерного хлама, который придавал уют во всех комнатах. Единственной причиной, по которой клан ещё жив и процветает являлись женщины. Они держали своих мужчин в строгости и контролировали чуть ли не каждый шаг, но мужья всё равно умудрялись ставить на уши всю деревню.       — Нацу ни в коем случае нельзя алкоголь, — она решила начать диалог с дежурной фразы.       — Мой отец прекрасно видит её печать и не станет вредить специально, — Гунару остановился около кабинета и повернул ручку на двери. — Ты же сама знаешь.       Они вошли внутрь, Гунару остановился на полке со свитками и посмотрел на неё через плечо. Их разговор рано или поздно должен был состояться, она и так слишком долго бежала от него.       — Только восстанавливающие или ещё какие? Может противозачаточные или наоборот?       — Ты до сих пор злишься?       В общем-то ему было за что. Гунару облокотился об шкаф и с усмешкой вертел в руке свиток с противозачаточными печатями.       — Думаешь, не стоит?       — Думаю, ты знаешь, что у меня не было выбора.       Гунару выдохнул, она видела, что он заставлял себя смотреть на неё. Его напускная весёлость всегда была прикрытием, он был человеком точно нелёгким и совершенно непростым. Они много времени проводили вместе и очень тесно дружили, так тесно, что Гунару ей несколько раз предлагал выйти за него, когда они ещё не жили в одной деревне, и на третий раз она согласилась. Сенджу всегда сотрудничали с Нара, поэтому она давненько знала Гунару. Тобирама видела его своим мужем и считала этот вариант наилучшим, по крайней мере им было весело вместе.       Ни о какой вселенской любви речи здесь не шло, скорее Гунару видел в ней отражение матери, плюс она была старше его года на три, а она в нём друга, и наконец, не терзающий её сердце вариант, особенно после всех событий в жизни.       — Тебе нужно было соглашаться ещё на первый раз, — он обиженно насупился, всё ещё крутя свиток в руке. — Теперь мне приходится спать с дочкой Яманака, а она та ещё мозгоправка.       Она рассмеялась и сама подошла к нему проводя руками по торсу. Они год как прекратили общение, она даже соскучилась по нему. Их отношения скорее напоминали мать и нашкодившего сына, но ей с ним было спокойно, хоть она и постоянно опекала его.       — Не глупи, тебе всего двадцать три, для тебя всё вышло удачно, найдёшь любовь всей своей жизни и будешь ходить и лелеять её, — она обняла его за торс и положила подбородок на грудь, смотря ему в глаза. — Мы с тобой плохая пара.       — Ужасная, — произнёс он, проводя ладонью по её волосам и целуя в лоб. — Но я хотел тебя в жёны. Иногда дружеские отношения важнее любви.       — У тебя хотя бы будет теперь возможность сравнить.       Он крепче обнял её, они прощались со своим совместным прошлым и так и не наступившем настоящим. Тобираме было жаль, но она скорее была рада за Гунару, жаль ей было себя в этой ситуации. Но в итоге время прошло и ей казалась дурацкой идея со свадьбой, он был слишком инфантилен и ещё молод для неё. Его тёплые ладони согревали, Тобирама в последний раз обнималась с ним больше года назад. До её свадьбы, Гунару был на долгом политическом задании и прошёл его успешно, после него они должны были объявить о своих отношениях, но её перехватил Мадара, точнее она сама себя ему вложила в руки во имя своей цели и всеобщего блага.       — Я надеялся тебя отобьёт какой-нибудь, как минимум Дайме страны огня, или сексуальный рыбак из Кири, но вариант Учиха Мадара меня шокировал, — Гунару резким движением схватил её за задницу и от неожиданности она вскрикнула. — Не мог удержаться! Это была последняя возможность, пойми и прости.       — Идиот, — Тобирама рассмеялась и отошла от него. — Надеюсь наши неудавшиеся отношения так и останутся в тайне.       Она миллион раз себя похвалила за то, что не афишировала и скрывала как могла её связь с будущим главой клана Нара. Сейчас бы проблем не огребла бы, но всё сложилось в пользу Мадары.       — Буду хранить тайну в сердце. Скажи зачем пришла на самом деле, не для того же, чтобы со мной объясниться.       Она взяла с его рук противозачаточные пилюли и ещё с полки прихватила восстанавливающие, Тобирама постоянно их брала и знала как они выглядят.       — Ты часто их принимаешь.       Замечание Гумару Тобирама пропустила мимо ушей.       — Всё из-за Нацу.       — Я не возьму в жёны бывшую проститутку, — Гунару сел на кресло у окна, открывая маленькие шкафчики у стола. — Моей любви к тебе будет недостаточно для такого выкидона.       — Не буду даже спрашивать как ты понял.       — Манеры, Тоби. Она по крови чистая Удзумаки, но ведёт себя как сапожник. Поэтому её либо выкрали, либо продали. Если она оказалась у вас, то вывод очевиден.       Она вопросительно посмотрела на него, Мито и Мадара по очереди вбивали в неё все классические манеры высшего общества, да и она сама следила за тем, чтобы та нигде не прокололась. Гунару увидел её взгляд и закатил глаза, из шкафчика он достал одну пилюлю, упакованную в стеклянную пробирку.       — Саке. Саке так не пьют, она должна была взять чашу по-другому!       — Чёрт. Такое упущение могло случится только у вас дома, — Тобирама расстроенно выдохнула и взяла у Гунару с рук пробирку.       — Проверенный способ вычислять клановость. Ты пришла за этим, я очень рискую давая такое в руки шиноби не из своего клана, — Гунару встал и снова подошёл к ней, заправляя её съехавшую прядь обратно за ухо. — Только потому, что я не хочу твоей смерти, надеюсь не пригодится.       — Надеюсь тоже.       — Если хочешь сбагрить её Хьюгам, научи пить напитки, я никому не расскажу.       Они рассмеялись. Тобирама взглянула на таблетку в пробирке и спешно спрятала у себя в складках под хаори, ей было тревожно от этого вещества. Оно было на самый крайний случай, если она после тяжелейшего запечатывания и преобразования сен-чакры в тюрьму для зверя, будет в состоянии близком к летальному. Такого ещё никто не делал, она была первооткрывателем в деле, у которого последствий было столько, что конца и края им не было видно. Риски были велики, но исследовательский интерес как всегда перевесил её сомнения.       Они с Гунару дошли обратно, Нацу звонко смеялась, старик снова рассказывал очередную историю из очередной попойки, немного приукрашивая детали для красочности повествования. Печать была поставлена, техника упакована, а спасение на непредвиденные обстоятельства было у неё в кармане, отведённая неделя прошла, завтра они выдвигались.