чудо свершится?

режущий уши своей громкостью рок оказывается куда интереснее, чем то, что у джисона под носом. он чувствует чужие руки поперек груди и ощутимый толчок назад, дрожащие руки вытаскивают наушники, музыка, кажется, слышна на всю улицу. повисло молчание, разрезаемое лишь недовольным водителем где-то вдалеке. — смотри куда идешь. спаситель отталкивает от себя и отряхивает свое пальто от невидимой пыли. смотрит так презрительно, что мурашки сами бегут по спине джисона. он оживает и ловит парня за рукав. — спасибо. я могу как-то отблагодарить вас? — только тем, что отпустишь меня. переполох на улице успокаивается, когда джисон, всем своим видом показывающий неравнодушным, что он в порядке, наконец, уходит. переосмысливая произошедшее, он совсем ничего не может вспомнить. возле двери собственного дома он понимает, что должен был идти в совершенно другую сторону. плевать. у него шок, можно никуда не ходить. как джисон и ожидал, дома никого нет. он плетется к себе в комнату и кидает свое уставшее тело на кровать. спасший его — кто он? джисон помнит лишь то, что он красив. невероятно. он улыбается, думая, что парень не тот, кем кажется. к его удивлению, сил хватает на то, чтобы прогнать пару знакомых песен на гитаре. джисон поет тихо, будучи не совсем в настроении распеваться на полную. он пишет чану за пять минут до того, как отключиться на пятнадцать часов. чан не понимает, что ему хотят сказать коротким «меня чуть не сбили лол) тот парень горячий». — какой парень горячий? сонный джисон пытается осознать суть вопроса. брови подскакивают едва не до линии роста волос, а рот начинает пытаться выговорить связные предложения. — просыпайся. — тот, спас что меня, — он промаргивается, — который меня спас вчера утром. — определенно, те, кто спасают других, по-своему горячие. в столовой как всегда шумно. даже несмотря на то, что сейчас урок, который они решили прогулять в пользу хоть какого-то завтрака. идея, как оказалось, не самая удачная. нормальной еды ещё не продают, пришлось брать выглядящие не испорченными остатки со вчера. чан ковыряет палочками пресный салат, боясь попробовать, а джисон заливает в себя кофе. — чем больше спишь, тем хуже по утрам. голова раскалывается. — надо было остаться дома. джисон хмурится и тычет в чана чистыми палочками. — на носу наше первое выступление, а ты хочешь, чтобы я просиживал? — я хочу, чтобы ты хотя бы немного заботился о себе, — джисон закатил глаза и показательно уставился в телефон, — кстати, за кулисами будет мой друг. кто-то вроде визажиста. джисон успевает открыть рот, чтобы ответить, но чан тут же перебивает его: — не волнуйся, — этих слов чана практически достаточно, чтобы нервозность утихла, — мы молодцы, помнишь? он кивает и пытается отстраниться от этого сменой темы. чан выглядит расслабленым, словно вообще не волнуется, но джисону нравится думать, что он мастерски скрывает эмоции. несмотря на то, что они знакомы с самого детства, чана все еще трудно прочесть. он всегда предпочитает чужие чувства своим. джисон не знает, как он справляется. с футбольного поля на физкультуре видно семенящего в магазин чанбина. джисон хмыкает: так спокойно прогуливать совсем рядом со школой надо уметь. — сегодня не будем надолго задерживаться, прогоним пару раз. — а чанбин? — что чанбин? со появляется в окне внезапно, и джисон бы испугался, не будь видна лишь темная копна чанбиновых волос. чанбин с помощью парней залезает в музыкальный класс и кидает каждому по банке энергетика. — чанни спешит на свиданку, поэтому не смеем задерживать, — он со смехом уклоняется от пинка и достает гитару. — с кем? — постоянная клиентка мамы, — джисон кивает. на настройку оборудования уходит меньше времени, чем в первые их репетиции — все стало куда более привычным и родным. джисону нравится думать, как сильно он вырос с момента, когда впервые взял в руки гитару. чанбин редко хвалит его — из-за этого похвала со воспринимается с бо́льшим трепетом, — но джисону достаточно знать сам факт того, что он хорошо старается, чтобы продолжать и дальше. джисон греет мечту петь с самого детства, примерно с тех пор, как познакомился с чаном. чан увлекается музыкой так, как не увлекается никто. если спросить, он расскажет что угодно, и джисону безумно нравится с ним разговаривать. джисон чаном восхищается до сбитого дыхания и колотящегося сердца где-то в ушах. как и планировалось, репетиция не продлилась долго. спустя полтора часа джисон вновь грел собственную постель и думал о парне, что спас его. взъерошив волосы, он решил, что стоит думать о предстоящем концерте. ничто сейчас не может быть более важным. по спине побежали знакомые мурашки и озноб, хан укутался сильнее в попытке сделать это чувство менее ощутимым. он все еще не научился, как следует справляться со своей тревогой. их совсем никто не знает, а выступление на открытом концерте новичков кажется хорошей перспективой исправить это. несмотря на бесконечные репетиции как в одиночку, так и всей группой, он не может не сомневаться в себе. есть куда более умелые гитаристы, чем он. — что ж это такое… — он отворачивается к стене, стирая непрошенные слезы одеялом, и пытается уснуть. он просыпается от хлопка входной двери — ушла мать. до выхода в школу полтора часа, успеет сделать оставленное вчера домашнее задание. в темпе нервозности, что становилась сильнее с каждым днем, пролетели оставшиеся полторы недели. джисон прекратил попытки успокоить свои дрожащие пальцы, но не переставал пытаться сосредоточиться на другом — музыке и ребятах. от осознания того, сколько людей будет на них смотреть, становилось страшно. — почему-то кажется, что джисон на сцене будет держаться лучше всех, — хан открывает рот, чтобы возразить, но чанбин продолжает: — эти тихие интроверты только выглядят такими. если бы. джисон думает. думает, что теперь на него возложили еще больше ответственности — не только не подвести группу, но и быть на высоте. он не хотел выделяться. роль лучшего подойдет кому-то из них. ему подойдет быть в тени; думает, что ничего у него не получится. пальцы обязательно соскользнут со струн в самый неподходящий момент, голос сорвется, трясущиеся ноги запутаются в проводах — что угодно; думает, какими разочарованными глазами на него будут смотреть старшие. думает, думает, думает- — джисон? что случилось? он не заметил, как заплакал. — все… все хорошо. просто волнуюсь, — взгляд чана явно говорит о том, что он не поверил, — правда. простите. его отпускают домой, говорят постараться отвлечься. как джисон может? он играет до самой ночи. пальцы болят, но видимых ран нет. в бесполезных попытках уснуть он проворочался почти всю ночь. концерт проводится на небольшом крытом стадионе, где обычно тренируются юношеские команды. народу собралось не слишком много, но джисону достаточно. даже очень. одну из раздевалок заняла их группа. — ты так серьезно подошел к этому, даже позвал визажиста. только где он? — чан рассеянно пожимает плечами с другого конца комнаты, — надеюсь, ты ему не заплатил. — я пытался, но он сказал, что просто потренируется на нас. думаю, все нормально? — правильно думаешь. до этого джисон сидел в углу, напевая строчки их песни. неожиданно знакомый голос заставил повернуться в сторону пришедшего. сняв маску, незнакомец оказался тем самым спасителем джисона. будь это любой другой день, когда его нервы не грозили подвести в любую секунду, он бы упомянул о происшествии; но сегодня их концерт, и он не может позволить себе отвлекаться на что-то, кроме тихих репетиций наедине с собой. — это мой друг — минхо. надеюсь, вы не захотите угробить его через десять минут, потому что он поистине невыносимый. — как будто ты — ангел во плоти. — получше тебя буду. джисон следит за остальными краем глаза, другим — смотрит на пальцы, что не переставали дрожать ни на секунду. минхо ставит на одну из скамеек кажущуюся тяжелой сумку, откуда выуживает необходимый минимум принадлежностей. первым зовет чана, они вновь поддразнивают друг друга, с другого конца раздевалки громко смеется чанбин. никто не волнуется так, как это делает джисон. отвратительно. минхо подзывает джисона к себе, что удается сделать спустя три, а то и пять бесполезных попыток. он слишком погрузился в накручивание самого себя, чтобы обращать внимание на посторонние звуки. брови минхо поднимаются к челке, когда он узнает хана, но джисон не в состоянии отвечать таким же удивлением. все будет, как бывает, когда люди видятся после, казалось бы, первой и последней встречи: удивление, разговор, объяснение произошедшего остальным, и, возможно, мирная беседа. да, да, да, куда проще пропустить эту часть, чтобы сосредоточиться на самоуспокоении. — вижу, ты не в настроении, парень, — джисон смотрит исподлобья, хмурится, чтобы выглядеть сердитым. на деле у него щиплет нос, а щеки вот-вот станут влажными от слез, но никто не должен знать. не перед их первым концертом. руки минхо теплые и приятные, джисон бы обязательно отпустил пару комплиментов насчет этого. ему кажется, что минхо наклоняется как-то слишком близко, когда подкрашивает первый глаз, но он снова думает, что лишь накручивает себя. минхо смотрит внимательно, словно хочет изучить все неровности и прыщики на чужом лице, двигает кистями уверенно, заставляя подумать, что он действительно смыслит в том, чем занимается. джисон не был фанатом большого количества макияжа на своем лице, консилер и едва заметная подводка — его максимум. но что-то было в том, как минхо поджимает губы и дергает ресницами в процессе. что-то есть в том, чтобы наблюдать за ним. хан не замечает, что, отвлекшись на минхо, становится в разы легче дышать. ли поднимает глаза за его макушку, прямо к двери, что закрылась за ушедшими старшими — они, наверное, говорили что-то о подготовке и обменом любезностями с другими участниками. — ты справишься. попробуй подумать о чем-нибудь другом, — минхо говорит твердо, что контрастирует с тем, как нежно он гладит чужие щеки, — в любом случае, это мероприятие для новичков, и ошибиться будет нормальным. джисон поджимает губы и кривит брови, минхо тут же хмурится, сжимая щеки. — не плачь. я не для этого делал тебе такой пиздатый мейк. — могу я... позвать тебя на кофе? — хочется, чтобы он понял, что это в благодарность за все — за то утро и сейчас. — не откажусь. глупо то, как легко ощущается его тело после короткого разговора с минхо — в отличие от его согруппников, с ним ли молчал. джисон думал, что не избавится от тянущей к земле тревоги, пока не исполнит все песни и не окажется в безопасности дома. по пальцам бегут привычные покалывания, когда он вешает на себя гитару. взгляд толпы не чувствуется бременем, наоборот — чем-то правильным. чан с чанбином улыбаются, стоит встретиться взглядами. — мы сделали это, блять! — чанбин влетает в раздевалку, смеясь слишком громко для столь маленького помещения. минхо сидит возле своих вещей, что-то заинтересованно листая в телефоне. он поднимает взгляд — такой же счастливый, как у выступивших. джисону на мгновение становится обидно: он проделал такую работу, и даже не пришел к сцене, чтобы посмотреть? — надеюсь, теперь на нашем саундклауде будет подписчиков больше, чем четыре, — чан опрокидывает в себя бутылку воды, — минхо? ты здесь был? пропустил все. — пришел сразу после вашего выступления, зачем мне на остальных смотреть? по груди разливается тепло. джисон умывается почти ледяной водой, и только после понимает, что от макияжа, вероятно, не осталось ничего. он выходит из туалета с максимально виноватым видом, но радостная улыбка не хочет уходить с лица. — круто выступили, кстати, — минхо кивает джисону, чтобы сел рядом. он дает ватные диски с мицеллярной водой, джисон проглатывает просьбу накрасить его снова. вчетвером они договариваются собраться в забегаловке неподалеку от школы, чан заверяет, что там отменная свинина. также чан отмечает, что минхо сделал не меньше, чем они с чанбином, явно намекая на кое-что, что должно было остаться между минхо и джисоном. оно висит непроизнесенным, но все понимают, что он имел ввиду. — как все прошло? — ты же был там. ли с ханом остаются вдвоем, идти оказывается в одну сторону, что обьясняет то самое столкновение. джисон раскачивается на месте, ожидая переключения светофора. — хочу узнать из первых уст. — когда меня чуть не сбили, мое состояние не сильно тебя волновало. — о, тогда выдалось не самое удачное утро. но не об этом, расскажи. я ни разу не был на сцене. — захватывающе. твои слова помогли, я думал, умру от тревожки. глаза минхо блестят не только из-за солнца, что еще не начало заходить. он с интересом слушает впечатления джисона от концерта, делится своими, и после разговор становится более отстраненным от темы выступлений и общих друзей. чувство тревоги вновь противно жжет где-то в груди, но джисон упорно его игнорирует. общается ли он со мной, потому что ему правда интересно? они решают оставить кофе на другой день. джисон все же ссылается на плохое самочувствие, и уходит домой под расстроенное «до встречи» минхо. следующие три дня он решает прогулять. кровать кажется самым безопасным местом во всем мире. родители не трогают — либо привыкли к упадкам его жизненных сил, либо им плевать. джисон давно перестал различать. он не понимает, почему плачет. счастье от хорошего — скорее, отличного, — выступления, заставляет выплакаться так же, как боль из-за сомнений в себе. правильно ли он держал гитару? не глупо выглядел? не сказали ли ему, что все в порядке, чтобы не казаться грубыми? минхо? он не контролирует то, куда несется его разум. в четверг вечером его будит противная трель звонка, благодаря которой он понимает, что пришел кто-то незнакомый — родители и друзья стучат. по пути в прихожую он кидает быстрый взгляд на свое отражение и отшатывается. выглядит, как труп. в глазке видно макушку минхо — линза слишком высоко, джисону приходится каждый раз вставать на носочки, чтобы посмотреть. рука возле замка дрожит несколько мгновений, прежде чем открыть. минхо держит палец над звонком, во второй руке пакет, вероятно, с едой, хан молча пропускает ли внутрь. — привет? — извини, мои социальные ресурсы сейчас на минимуме, так что… зачем ты пришел? — о, ты не отвечал на наши сообщения пару дней, а когда я спросил у ребят, в чем дело, они сказали, что у тебя что-то вроде выгорания. я, эм… выпытал твой адрес, хочешь перекусить? — минхо поднимает пакет, джисону удается разглядеть кофе и чизкейк. чану и чанбину стоит научиться держать язык за зубами. — опять же, я не уверен, что смогу поддержать беседу, но давай. минхо мнется, будто хочет сказать что-то еще. джисону кажется что он сам вот-вот расплачется, потому что чужая забота в такие периоды ощущается, как удар по голове. чувство вины накрывает с головой. — ты можешь не говорить, я просто хотел немного побыть с тобой. почему? вопрос остается невысказанным. нос снова противно щиплет. минхо разворачивает чизкейки и легко улыбается чему-то своему. почему? — потому что ты кажешься нуждающимся в этом. в том, чтобы кто-то был рядом. с этим тяжело справляться в одиночку. я и не справляюсь. — чан с чанбином, на самом деле, волнуются. но я так и не смог понять, почему они не могут побыть с тобой в такое время. у них своих дел достаточно. — когда дело касается друзей в таком состоянии… я бы не стал думать, что для меня важнее. мы друзья? — только если ты хочешь. джисон не может поверить. не может быть. не может. минхо не может. хан говорит едва слышным шепотом — на большее попросту нет сил, удивительно, как он способен держать в руке пластиковую вилку, — но минхо слышит. слышит. — я не настаиваю, но, может, это было бы неплохо? если тебе нужно время подумать — я тебе его дам. -… давай. его старшие — определенно, хорошие друзья, но джисон никогда не думал, почему они ни разу не делали того же, что минхо, который знает его меньше дня. значит, все было не так уж и хорошо, как он хотел видеть? — в смысле, давай станем друзьями. я хочу… этого. лицо минхо расцветает так же, как в прошлую их встречу. он улыбается и начинает едва заметно ёрзать на стуле. джисон чувствует, как противную, холодную тревогу окутывает что-то теплое и нежное. что-то, чему он хочет довериться. может, мы были предназначены друг другу судьбой? как бы ни хотелось, чудес не бывает.