История одной лисицы

В этой жизни всегда найдётся кто-то, кто будет подчиняться другому. Конкретно здесь кицунэ служат людям. Изначально лисы просто помогали человечеству, но вторые вскоре забыли о существовании границ, и теперь первые стали не более чем жалкими рабами. Девушка с белым цветом шерсти — довольно редким для лисиц — родилась на ферме, как и остальные такие, как она. Но жила в иных условиях, ведь владельцы фермы точно знали, что смогут продать её дороже. Бледная кожа, яркие голубые глаза и пухлые губы придавали ей большей необыкновенности. В восемь лет она уже попала в семью богачей. В костюме горничной она выглядела точно кукла. Первые три года она лишь занималась уборкой, после же помогала и с готовкой. Но в семье, где она жила был сын, будущий наследник огромного поместья, обладатель огромных денег, цену которых он, конечно же, не знал. Девчушке было всего 13 лет, когда юноше было уже 16. Гормоны бушевали в нём. В какой-то из дней он вызвал лисицу к себе. –Молодой господин? Вы что-то хотите? –В стенах этой комнаты зови меня хозяином. — гадко улыбнувшись он приблизился к бедняжке и затянул на ней ошейник. –Что это? — напуганно произнесла девочка. –Не задавай лишних вопросов! — он схватил её за подбородок, второй рукой прижимая её к себе за талию. Девушка дрогнула, ещё не до конца понимая, к чему всё идёт. Она не могла ответить или как-то пошевелиться, ведь её сковал страх. Юноше пришлось наклониться, чтобы прильнуть к губам лисицы, что взволнованно поджала ушки и хвостик. После девочка была брошена на кровать. Но парню не удалось исполнить желаемое, ведь раздался стук в дверь. Парень цокнул и оставил дрожащую от страха кицунэ. –Вам пора на полдник, юный господин. Парень закатил глаза, бросив короткое «Свободна» и удалился. Убежав в кладовку девушка ещё очень долго плакала, а её психика явно слегка пошатнулась. После этого случая лисица, конечно же, рассказала обо всём другим горничным и такого случая парню не вы падало ещё года два. Сам Джеймс — А именно так звали этого парня — был довольно симпатичным, но не особо выделялся среди других. Обычные каштановые волосы и карие глаза. Смуглая кожа и слегка накачанное тело. Зато рост его около 180 см. Привлекательная внешность наследника заставляла некоторых служанок подумать «Почему она, а не я», а те, что помудрее, старательно прятали девчушку. Но прошло лишь два года, как она снова оказалась в той злосчастной комнате. В тот день семья, которой служила кицунэ, приезжала из путешествия в другой город. Пока родители гуляли по саду, утопая в воспоминаниях и разговорах о том, как соскучились по родному дому, их сын тут же позвал лисицу к себе. Сердце девушки бешено колотилось, когда она направлялась к юноше, которого так сильно боялась ещё с того самого дня. На самом деле. Бояться она начала не только его, а в принципе людей, преимущественно мужской пол. Колени дрожали, руки тряслись, а ушки поджимались. Сейчас девушка выглядела ещё краше: уже вырисовывалась стройная талия, чуть пухловатые ножки и привлекающая взор растущая грудь. Дойдя до комнаты, служанка остановилась, глубоко вдохнула и постучала в дверь, которая тут же распахнулась перед ней. –Где тебя черти носят?! Почему так долго?! — Джеймс явно был раздражен. –Простите, господин, Джеймс. — девушка опустила голову, перебирая в руках фартук. –Что с твоей памятью? Забыла как должна звать меня в этой комнате?! — он говорил с ней на повышенных тонах. –Хозяин? — неуверенно ответила та, кого за всё время даже именем не удостоили. –Умница. А теперь иди к своему хозяину. Он схватил её за запястье, запирая за ней дверь, и толкнул к стене. Девушка ударилась спиной и затылком, от чего тихо пискнула, сжимая пальцы рук, тем временем старший остервенело впился в губы жадным поцелуем. Он часто кусал девушку и не давал перевести дыхание. Вскоре по бледным щекам прокатились слёзы, но руки к тому моменту были грубо прижаты к стене, потому она не могла их стереть. Свободная рука Джеймса уже развязала фартук и умело справилась с молнией чёрного платьица, что так сильно шло его жертве. –Раздевайся! Сейчас же! — властный и грубый тон не позволял ослушаться. Кицунэ сама скинула фартук и, нехотя, перебарывая дрожь и ужасную панику, стянула платье. –Хорошая девочка. — нагло произнёс парень, бросая ту на кровать. –Будь уверена, сегодня нам никто не помешает! — он начал покрывать бедную кожу яркими багровыми засосами и сильными укусами, от чего младшая скулила, сжимая пальчики рук. –Не надо. Умоляю, хозяин. — жалобно проскулила та. Тот лишь на секунду задумался. –Я не сделаю тебе больно, если будешь послушной и не станешь брыкаться. — он связал её руки собственным галстуком и грубо опустил перед собой на колени, усевшись на край кровати, перед этим сняв с себя штаны и бельё. –Только попробуй зацепить зубами! — он сжал её волосы и ткнул в лицо своим членом. Спустя год после прошлой попытки изнасилования одна служанка решила немного подготовить лисичку к подобной ситуации, ведь абсолютную безопасность ей не гарантировал никто. Она примерно объяснила, что делать и как лучше вести себя в такой ситуации, чтобы не слишком сильно влетело. Сейчас бедняжка осторожно лизнула головку, воьрав в ротик совсем немного, обхватывая губами и двигая головой, но её довольно резко двинули вперёд, повезло лишь, что размер члена Джеймса был не очень большим и девушка не стала задыхаться, да и рвотного рефлекса у таких, как она, особо не было. Хотя и особой свободы ей не давали, парень просто начал грубо вдалбливаться в ротик девушки, доставляя явно не самые приятные ощущения. Из слегка потускневших голубых глаз всё так же капали слёзы, но вскоре на лице и во рту появилась ещё одна противно-солоноватая полупрозрачная, белая и вязкая жидкость. –Глотай, сучка! — приказал парень, развязывая её руки, и лисице ничего уже не оставалось, кроме как выполнить. После младшая вновь оказалась на кровати, а два пальца Джеймса, смазанный лишь слюной, резко вошли в невинное до этого момента тело. Девушка, зажмурилась, а рот ей заткнули тем же галстуком, что ранее был на её руках. Пальцы в быстром темпе вбивались внутрь, пока язык парня игрался с сосками девушки. Вторая рука стала оглаживать живот и сминать вторую грудь. Довольно быстро юноше это надоело и уже хотелось чего-то большего, потому он медленно вошёл в девушку. Толком не дав ей привыкнуть, он начал двигаться, наращивая темп и вбиваясь в юное тельце. Девушка громко стонала, плакала, скулила и мысленно проклинала жизнь. Сейчас ей казалось, что лучше бы она никогда не рождалась. Ей действительно было до ужаса больно, и моральные муки перекрывали физические страдания. Сейчас ей было страшно, как никогда раньше, а обида окутывала всё её тело. В какой-то момент в крови подскочил адреналин, она выплюнула галстук, до крови укусила плечо парня, и толкнула его ногами. Ключ был в двери, потому открыть её было не долго. Подхватив своё платье, царапнув лицо Джеймса и распахнув дверь, та побежала в комнату прислуги. Парень, чьё внимание было переключено на ярость, боль и обработку ран на лице, решил, что отомстит лисе позже, потому даже не пытался её догнать. Голубоглазка совершенно нагая добежала до комнаты и свалилась на колени. Некоторые горничные, что сейчас временно отдыхали, тут же подскочили к ней. Кто-то принёс плед, тут же накидывая на девушку, что начинала замерзать, другие принесли ей горячий какао, который она так обожала, третьи стирали кровь, что стекала по ногам. Когда в комнате появился дворецкий, девушка, словно дикое животное вжалась в стену и стала шипеть, шерсть на хвосте встала дыбом. Её тут же начали жалеть и успокаивать, а мужчина устремил взгляд в окно, чтобы ненароком не увидеть тела бедняжки, которой так грязно воспользовались. Он предлагал отомстить парню, но горничные отговорили его, ведь он рисковал потерять не только работу, но и собственную жизнь, ведь Джеймс совершенно не умел работать головой. Он давно брал всё физической силой, используя свой речевой аппарат только для того, чтобы кому-то нагрубить. Все прекрасно понимали, что он до полусмерти может избить невиновного дворецкого, и ему это сойдёт с рук. Через какое-то время кицунэ отвели в ванную и помыли, ведь сама она просто стеклянным взглядом смотрела в одну сторону, не обращая внимания на происходящее. Если бы к её виску приставили дуло пистолета, она бы не отреагировала. Ну, или же взяла бы маркер и нарисовала на себе крест, умоляя выстрелить. Она была просто не в состоянии хоть что-то сделать, пока на душе скреблись кошки, пожирая изнутри. После её одели и оставили отдыхать.