Глифт из одуванчиков

      И что он только забыл на этом утреннике? Пьяные, уже помятые и до отвратного шумные младшекурсники сновали среди деревьев туда-сюда, пока старшие наблюдали за всем этим с толикой иронии и снисходительности. Высокий, громкий смех прокатился совсем рядом и вырвал Люцифера из мыслей — и без того символическая хватка на талии Ости немного ослабла. Он повернул голову, всматриваясь в толпу по ту сторону высокого, ярко полыхающего костра. Ну конечно. Непризнанная. Кто еще способен создать столько шума в одиночестве. Она вдруг вскочила на какой-то валун, разрезав ночной воздух волосами. Раскинула руки в стороны и совершенно по-глупому стала кружиться на этом ничтожно узком и высоком каменном островке, смеясь и улыбаясь. У него в ушах зазвенело. На босых пятках перемигивались языки пламени, а волосы, длинные и спутанные, на которых гнездился небрежно сплетенный венок из одуванчиков, кружились вокруг нее самой, пока та творила нечто смутно напоминающее танец. «Тебе что, пять лет, Уокер?» Воздух был настолько пьяным и душным среди всей этой толпы галдящих, что даже эта мысль вышла скорее вялой, и уж точно не такой пренебрежительной, как ему бы хотелось. Люцифер неосознанно втянул носом воздух, вдыхая и этот вязкий жар. А ударившаяся в детство дура все кружилась, словно полоумная юла, что не остановится, пока не слетит со своей оси. Что обещало произойти в самом недалеком будущем, ведь тот рыжий демон-тамада накачал плебейку глифтом более, чем знатно. И как ей только не стыдно, светить задницей в этом белом платье, отобранном у монашки, пока ее колени так призывно сверкают из-под подпрыгивающей юбки? Такие острые. Удивительно, что до сих пор не прорвались сквозь туго натянутую кожу, пока эта сумасбродка перебирает ногами. Следовало бы отвернуться, не подражать знатной толпе тех, кто надеялся уже сегодняшним вечером залезть Непризнанной в трусы. Но прозевать момент, когда та наконец свалится с камня было выше его сил. Хоть что-то должно было оправдать его появление на этом празднике цыплят и порадовать старика зрелищем. Но Непризнанная упорно игнорировала все импульсы, что он посылал в пустоту, призывая ее кубарем спуститься на землю. Сама по себе, в своем долбанутом мире, дважды шарахнутая головой и трижды двинутая умом. Что она там наплела на занятии у Фенцио? Что раз Шепфа создал летающих людей, то обязан был создать и летающих лошадей? И Люцифер смотрел на нее, пытаясь отыскать в оранжевых бликах на теле ответ, почему он обсасывает ее, не самый выдающийся силуэт. Плебейка же и не смотрела вовсе. Совсем никуда. Или, вернее, в никуда. Все еще смеясь своим самым что ни на есть громким и деревенским смехом, она наконец угомонилась и шлепнулась на пятую точку, усаживаясь на валун. Бездумно расставила свои длинные ноги-палки чуть в стороны, всем своим видом показывая, что со словом «леди» у нее общего лишь равнозначное количество букв в имени. Глупо улыбаясь и покачивая ногами, она повела взглядом вокруг. Их глаза встретились. Встретились и зацепились. Непризнанная слегка склонила голову набок. Улыбка с ее детского лица пропала, а розовые губы слегка приоткрылись, будто она задумалась. Коснулась пальцами рта, прикусывая кончик указательного. А потом вдруг эти самые губы медленно растянулись в пьяной улыбке. Люцифер отвернулся. Теперь его взгляд был прикован к пышногрудой Ости, но смотрел он сквозь ее по-щенячьи обрадованное вниманием лицо. Ему вдруг разом стало скучнее прежнего. Захотелось вернуться в кампус и смыть с себя этот день, возможно, по пути прихватив симпатичную демоницу. Но не Ости. Ости временами не могла заткнуться и явно переоценивала свою важность для него. Сегодня на бесполезный треп у него не было настроения. Пора уходить. Последний взгляд на Непризнанную. Убедиться, что она все-таки навернулась со своего трона и валялась задницей к верху, катаясь лицом по траве. Нет, да она… Она страх потеряла? Хрупкое запястье сверкнуло в отблеске костра, и тонкий палец указал на него. Непризнанная похлопала ладонью рядом с собой. Нет, не страх. Мозг. Что ж. Он обязательно посвятит ее храброму поступку пару секунд своего внимания. И через полминуты Люцифер действительно лениво шагал в сторону Уокер, игнорируя полный яростного недоумения взгляд Ости, уткнувшийся в спину. «Просто столкнуть ее? Натянуть платье до ушей и заставить молить о пощаде? Сломать тот самый палец, которым поманила?» Вблизи особенно бросалось в глаза, как разрумянились непризнанные щеки, а под веками поселилась пьяная поволока. В отблеске пламени за его спиной ее глаза казались и вовсе двумя большими черными дырами на светлом лице. — У тебя нервный тик, Непризнанная? Вон как палец задергался. — Люцифер, тебе кто-нибудь нравится? — она проигнорировала его. Люцифер усмехнулся. Да она в хлам. Настолько в хлам, что пубертат надавил на мозг, генерируя этот нелепый вопрос. — Ангел или демон? — не унималась Непризнанная, глупо улыбаясь. Она, казалось, и вовсе не замечала, что несет полнейшую чушь. К своему собственному удивлению Люцифер решил ей подыграть. Благотворительность во славу убогих и ему была не чужда. — Демон, — коротко ответил Люцифер, складывая руки в карманы брюк и наклоняясь над Уокер, от чего на ее лицо скользнула густая тень. Непризнанная, сверкая глазами, подалась навстречу, явно решив, что удостоилась вселенского откровения. Серые крылья за ее спиной трепыхнулись в предвкушении. — Скажешь мне ее имя? — заговорщически прошептала она, кокетливо подмахнув ресницами. Люцифер улыбнулся. Подумать только. Он смотрел в ее глаза и отчетливо видел все те образы, что проецировались на радужке. Он мог бы с легкостью покопаться в ее мыслях, воспоминаниях, но заинтересовало его лишь одно. Плебейка обнаглела настолько, что боялась его так же, как он боялся Геральда. То есть совсем не боялась. — Его имя, — поправил Люцифер и, прежде чем глазищи Непризнанной успели вылететь из орбит, добавил, распрямляясь, — каждый день смотрю на это произведение искусства в зеркало. Непризнанная хлопнула глазами, разинув рот. Тонкий юмор доходил до нее медленно, пробираясь сквозь хмель, и когда наконец достиг центральной извилины, она закатила глаза. И когда Люцифер решил, что пришло время наконец перейти к тому, ради чего он собственно отлучился — наглядно продемонстрировать Непризнанной, что чтить местную иерархию следует даже в пьяном угаре, та резко поднялась на ноги. Будто и вовсе не была пьяна. И вдруг потянулась к его лицу своими костлявыми руками. Люцифер даже не понял, что толком произошло. Лишь наблюдал за тем, как она привстала на носочки, и ее лицо стало стремительно приближаться. А в нос забрался ее запах, перемешанный с острым запахом алкоголя. Что она… Пухлые губы потянулись к его щеке, но, видимо, Уокер была настолько не в кондиции, что промахнулась и лишь проехалась своей щекой по его. А потом опустилась обратно, случайно мазнув горячими губами по краю его рта. И это было. Отвратительно. Он почувствовал себя отвратительно. Потому что в голову, еще до того, как Люцифер успел сжечь себя на костре преисподней, уже успело проскользнуть это липкое, душное, как здешний воздух, разочарование, что на этом все. И словно в подтверждение того, что это действительно конец, Непризнанная наконец рухнула на землю, приземлившись на те самые свои острые колени. Голова ее опустилась вниз, как у болванки, а пшеничные космы свесились на лицо. К ней тут же подскочил рыжий демон и с небывалой ловкостью вернул на ноги, откидывая себе на плечо и придерживая за талию. — Ваше Адейшее Величество, — почтительно вякнул он, икнув. Склонил голову в шутовском поклоне, а после пьяной походкой направился вместе с Уокер в неизвестном направлении. Венок из одуванчиков, что свалился с ее головы, так и остался лежать у ног Люцифера. И был таким же нелепым, как и внезапное гнилое недовольство от того, что косматая макушка пропала из виду. Цветочную икебану он выкинул в костер. Себя же планировал затолкать сразу в Адскую бездну.