Танец солнца

Вот ведь дура; Чейтон ей помог, пока охрана заведения занималась хер пойми чем, а девка смеет смотреть на него свысока. Наверное, думает, что он хуже их всех, раз коренной американец и не может позволить себе засунуть ей в трусы месячную зарплату. Сучка спесивая. Литтлстоун глумливо кривит губы, собирается отойти, однако ему влетает в спину какой-то пьяно хихикающий тип и толкает его к постаменту, на котором блондинка перебирает ногами, длинными, беспокойными, как у лосенка. За слоями косметики ее лица не разобрать, глаза из-за теней, подводки и накладных ресниц кажутся огромными, словно у куклы; женщина осторожно отступает, ее взгляд меняет цвет: то кажется зеленым, цвета травы и змеиной чешуи, то голубовато-серым, как утреннее небо в ненастье, то совсем темнеет. Блондинка не танцует, не пытается флиртовать с Чейтоном; кровь индейца внезапно снова начинает горячить ярость. Будь на его месте кто-то другой, танцовщица уже вовсю бы кокетничала, а от Литтлстоуна нос воротит. Зря Чейтон вообще влез. Белая сука не оценит его доброты. Вместо того, чтобы вернуться за свой стол, Чейтон выбрасывает руку вперед; пальцы хвастаются за тонкую ткань чулка и безжалостно рвут; теперь уродливые прорехи зияют на обоих чулках опешившей танцовщицы. Литтлстоун мстительно ухмыляется. Блондинка в ответ скалится и произносит одними губами: — Скотина.