Танец солнца

Все тело зудит от неясного беспокойства, словно под кожей прорастают колючие побеги ежевики. Чейтон передергивает плечами, пока парень с татуировкой нацистского орла на груди щерит окровавленные зубы. Трое других валяются у мусорных баков; вновь разбитые костяшки индейца печет. За смутную тревогу, из-за которой Литтлстоун чувствует себя словно под прицелом, хочется сломать нацисту челюсть. Когда Чейтон подходит к нему, нацист неуклюже сплевывает кровью. Литтлстоун пинает его носком ботинка в живот; когда парень падает, давясь и задыхаясь, сжимается на потрескавшемся асфальте, Чейтон бьет тяжелой рифленой подошвой ему по ребрами. Хочется сломать, избить так, чтобы нацист до вечера не дожил, и в то же время тянет уйти, бросить эту падаль в подворотне. Выползут - хорошо, значит, индеец встретится с ними потом, сдохнут - и похер; в Банши и без них полно белого дерьма. Когда-то все эти земли принадлежали кинахо, пока переселенцы не отобрали у племени их дом. Банши должен принадлежать индейцам, Чейтон считает город своим, но в то же время на его улицах он чужой. Литтлстоун как зверь чувствует угрозу, надвигающуюся со всех сторон, происшествие в клубе никак не забывается. Последнее слово осталось не за Чейтоном, а он терпеть не может незаконченные дела. Скрипнув зубами, индеец вновь бьет нациста, на сей раз - в скулу с вытатуированной свастикой. Легче почему-то не становится.