Танец солнца

У Габриэль светло-голубые глаза, как у духа воды; когда она смотрит прямо на Чейтона, у того по коже проносится озноб. Как и многие, Литтлстоун считал в детстве, что двойняшкам в резервации не место; до одного случая. Тогда Чейтон опозорился на все племя; даром, что они были детьми: его, будущего воина и защитника кинахо, тащила на себе хилая девчонка. Литтлстоун разорил пчелиное гнездо, покусали его не сильно, однако яда хватило, чтобы легкие чуть не перестали работать. Если бы Габриэль не нашла его тогда, Чейтон умер бы. Неприятно быть обязанным жизнью белой девчонке, но она не бросила Литтлстоуна, хотя он был вдвое выше и крупнее. - Привет, Чейт, - чтобы обнять индейца, Габриэль приподнимается на носочки; от девушки пахнет кардамоном, корицей и шафраном, навевая мысли о восточном рынке, расположенном в турецком квартале Нью-Йорка. - Да. Здравствуй, - Чейтон отстраняется, чтобы не раздавить копошащуюся между ними собаку; пес заинтересованно тянется к нему, подергивая кожаным носиком. - Мне объятия не полагаются? - несколько капризно спрашивает Нола. Габриэль склоняется голову на бок, ехидно сузив глаза. - А ты хочешь, чтобы я тебя обняла? Я же не Роман. Мы похожи, но… - остаток фразы тонет в каркающем хохоте Нетты, пока дочь вождя сердито краснеет, сжимая кулаки.