Танец солнца

Нетта всплескивает руками; вышитые рукава блузки задираются, обнажая сухую, точно пергаментную, кожу, покрытую бурыми старческими пятнами. - Здоровые же лбы, а все как дети, - ворчит она, - врозь они совсем другие, а как вместе, так у обоих в задницах свербит. Индеанка толкает ладонью задумавшегося Литтлстоуна в плечо. - Иди! Спроси про мастерскую! И не рычи, как раненый медведь. Ты к ним просить пришел, а не они к тебе. - Это-то и бесит. Просить белых… - Чейтона передергивает от негодования; Нетта усмехается, но звук, вырвавшийся из ее груди, больше походит на карканье, гладит мужчину по выбритому виску, на котором темнеет татуировка сурового лица вождя. - Иногда всем приходится просить, сынок. Нельзя всю жизнь прожить в борьбе, иначе в старости не останется ничего, кроме обид и шрамов. Роман и Гэби добрые ребятки, не откажутся помочь. Может, сегодня уже скажут выходить на работу. Дел в мастерской до жопы, территория огромная и больше похожа на заброшенную свалку. - Ясно, - Чейтон не боится труда, готов разбирать завалы мусора, однако работа на двойняшек как-то в тягость; другого выхода нет, поэтому Литтлстоун с неохотой поднимается и идет к Лидсам, разлегшимся на газоне. Звенит смех Габриэль, ей вторит Роман. Рядом с ними индеец чувствует себя лишним.