Танец солнца

- Мне жаль, что так вышло, - сдержанно отвечает Литтлстоун; он не боится Кема, но понимает, почему старый друг злится. Однако теперь он на воле, может вернуться в резервацию. Неужели желание высказать Чейтону свои претензии сильнее усталости? - Да уж, я вижу, - смешок Кема выходит низким, хриплым, презрительным, - так сильно жалеешь, что таскаешься за ручку с белой шалавой из клуба. Похуй на друга - ведь мы знакомы с детства, Чейтон! Главное: приударить за бледной пиздой. Ну, и как она? Стоила того, чтобы бросить меня гнить в тюрьме? - Не лезь к Челси, - гортанно рычит индеец, сжимая кулаки. - Только тронь ее: пожалеешь. - Только не говори мне, что ты привязался к этой потаскушке, - хохот Кема отскакивает жутким гулким эхо от стен парковки. - На танцы ее повелся? Или на что-то другое? Должно быть, она очень хороша. Поделишься? - Чего? - лицо Чейтона чернеет. - Повтори-ка. - Шлюхой, спрашиваю, поделишься? С нее не убудет, а ты мне, вроде как, должен. Вот шалавой и рассчитаешься, - Кем скалит зубы в улыбке, раскинув руки, и Литтлстоуну хочется вломиться кулаком ему прямо в челюсти, ударить так, чтобы треснула кость и раскрошились зубы. Чейтон никому не позволит так говорить о Челси.