Белка

…Это произошло в далёком прошлом…

      Это было время, когда жертвоприношение в годы плохого урожая были необходимой условностью. И вот, когда уже полтора года земля не давала достаточно урожая, шаманы опять собрали по человеку от семей, дабы тянуть жребий.       Сидя с сестрой рядом, я обнимала её, еле заметно касаясь пальцами её плеч. Она грелась в недавно сделанной шубке из овечьей шкуры, когда с опущенным лицом вошёл отец. На улице приближалась зима, а он, казалось, даже не замечал этого в своих раздумьях. По его лицу было видно — жребий пал на нас с сестрой. За мехом, свисающем на дверном проёме вместо нынешних дверей, стояли такие же мужчины племени. Пару из них зашли в дом, направляясь ко мне. Мои глаза округлились по пять копеек, став вмиг влажными.       — Мирослава, — с тяжёлым взглядом посмотрел на меня отец. Каменный дом, тем временем, продолжал впускать внутрь зимнюю метель. — Прости. Берите её.       Я хотела сопротивляться, но один из мужчин резко ударил меня в затылок. Я потеряла сознание.       Проснулась в палатке шамана. Меня уже во всю растирали разными травами. Рядом с собой я заметила белое платье.       За пять минут меня обтёрли, одели и пустили на мороз, держа за плечи, в одном лёгком платье и сапожках. Меня вели к нужному месту, пока я пыталась вырваться.       — Смотрите, какая неугомонная! Сейчас побежишь — не беспокойся. — и резко отпустили прямо перед входом в непроглядный лес.       Ноги в страхе задрожали. С опущенным за горизонт солнцем деревья принимали ещё более ужасающий вид. Страх ушёл в другое русло, когда за спиной послышался звук перезарядки ружья — тогда я рванула, что есть мочи. Пыталась не кричать — в глубине чащи так легче всего найдут. За мой погнались люди, кричали, пытались окружить. Мимо себя я слышала свист пролетающих пуль. В голове была только одна мысль — «Я не хочу умирать! Только не так!». Но пуля без моего разрешения попала мне в спину — об этом говорила резкая боль, от которой я покатилась вниз во земле. Тело билось о деревья, катясь по склону, пока не остановилось на всё такой же холодной земле, только-только засыпающуюся снегом.       Мужчины племени не спускались проверять. Они лишь взглядом проверили, как я истекаю кровью, и ушли, надеясь, что в этот раз благосклонность небес снизойдёт до них к весне и убережёт их души в лютый мороз.       Горячие слёзы стекались по моему лицу вниз. Хотелось закричать от боли и несправедливости, но голос уже пропал, а силы покидали. Я чувствовала, как быстро синеют губы, а на вьющиеся рыжеватые волосы падает снег, засыпая их.       Я пыталась бороться с усталостью, хотела подняться, но тело окоченело от холода и никак не хотело более двигаться. Чувство неизбежного конца взбрело в голову и лишь сильнее заставляло плакать. Но шорох неподалёку заставил удивится меня в душе. Это не было похоже на те шаги мужчин, но сердце всё ещё испуганно покалывало в груди. Рядом остановилась пара копыт. Я встретилась глазами с прорезями его маски, или… Это вовсе не маска — я уже не видела так отчётливо. Хотелось просто просить о помощи.       Я видела размытые фигуры вокруг себя и существа. У всех были животные очертания, но некоторые также стояли на ногах. Возможно, это уже моё больное воображение.       — Бери, — рядом со мной, на тонкий слой инея и снега, посыпались ягоды, зерно и орехи. Но, видя, что я их не беру, существо более не думал, доставая что-то за своей спиной и нацепив на меня — Белка.       Я прикрыла глаза на секунду, а открыла уже под утро. Странно, но я ещё жива. Почему? Ощущения скорой смерти ведь были реальны или… Это существо помогло мне? Ещё и эти новые ощущения, словно одним прыжком я смогу перепрыгнуть всё и вся. В теле была невероятная лёгкость. Я подняла руку и вздрогнула, нащупав на теле животную шкуру — кто-то оставил меня, укрыв беличьей шкурой. Холод всё ещё пробирал до костей, но укутавшись в подаренную незнакомцем шкуру, я почувствовала живое тепло меха.       — Хух, — из-за рта с выдохом вышел тёплый пар. — Что?       Когда я огляделась вокруг, то сама же и задалась этим вопросом. Куча сладких ягод, игрушек, каких я видела только у детей вождей, и маска рядом. На лице ничего не было, но я понимала, что это маска белки, такая красивая и словно живой белки, принадлежит теперь мне.       Я взяла маску в руки, чувствовала от неё непонятное тепло и чувство, словно, надев её, она меня защитит. Приложив к своему лицу, она, будто влитая, прильнула к моему лицу. На секунду я почувствовала себя другой, более маленькой и ловкой.       Израненные в ссадинах ладони стали лапами, пушистый хвост красиво изогнулся. С маской на лице и мой взгляд стал другим — я почувствовала, как за мной наблюдают и с уверенностью пошла к этим взглядам, которые, в моих надеждах, примут меня в свою стаю.