Бесконечность

      — Лаур, ты чего? — Мария машет рукой перед лицом женщины, дабы её привлечь внимание. — Лукина! — Марии приходится кричать, чтобы вывести брюнетку из мыслей.       — Прости, Котёнок. Я... заслушалась Земфиру, — она переводит взгляд на сцену, чтобы не показать своего вранья, и тут же снова возвращает внимание Маше.       В этот момент она взвешивала все за и против, и думала, что же будет, если она все-таки признается.       Лукина приблизилась к Марии и почувствовала дыхание на своих губах. Она обняла Третьякову, и ничего не сказав, прикоснулась к её губам, боясь, что блондинка её оттолкнет, но этого не случилось. Лукина крепче прижала Марию к себе, нежно касаясь её губ.       — «И я застыну, выстрелю в спину       Выберу мину, и "Добрый вечер"       Я не нарочно, просто совпало       Я разгадала знак бесконечность.»       Песня уже закончилась, а они всё стояли и целовались, полностью отдавшиеся своим чувствам и желаниям. Поцелуй был уже не таким робким, а более смелым и глубоким. Внутри всё как будто перевернулось и казалось, что с каждым новым прикосновением губ их чувства становятся ещё больше, ещё сильнее.       Они отстранились друг от друга, когда заметили, что в зале довольно тихо для тысячной аудитории. Обратив внимание на людей вокруг, они увидели множество удивленных взглядов, обращённых прямо на них.       — Боже, как стыдно, — несмотря на выпитый алкоголь, Марии было неловко из-за такой оплошности. — Поцеловались на глазах стольких людей...       — Давай сбежим? — Лаура произнесла эти слова с искрой в глазах, отчего Третьяковой стало не по себе.       — Куда?       — Ещё вчера я забронировала столик в ресторане. Собственно, это и было моим условием. Мария Владимировна, будьте любезны, составьте мне компанию в столь прекрасный вечер.       — Конечно, Лаура Альбертовна, как я могу отказать своей подруге? - на последнем слове блондинка сделала акцент, чем вызвала недовольство Лукиной, но искренняя улыбка на лице Марии не дала ей повода для беспокойства.       Ожидая такси, женщина закурила, на этот раз не погружаясь в свои мысли. Она внимательно слушала не очень трезвый монолог Третьяковой, стараясь понять каждое слово. Когда машина подъехала, Лаура помогла Марии сесть, попутно называя адрес ресторана.       За время, проведённое в пути, женщины успели обсудить многие моменты шестого сезона. Договорившись как-нибудь встретиться и пересмотреть все выпуски, Лаура уткнулась в экран телефона, а Мария разглядывала мелькающие здания за окном. Ей быстро наскучило это занятие, и в её пьяной голове возникла гениальная идея. Положив ладонь на колено брюнетки, она начала плавно подниматься выше. Лаура отложила гаджет и посмотрела в глаза Третьяковой.       В них читались страсть и желание, но Лукина, понимая, что Маша пьяна, не решалась ответить теми же действиями. Когда машина подъехала, брюнетка помогла Марии выйти из автомобиля и, взяв ту под локоть, повела в невероятной красоты здание. Зайдя внутрь, их поразила атмосфера, в которую они окунулись: популярный во всём мире ландшафтный дизайн, идеально подобранная цветовая гамма и панорамные окна, выходящие на ночную Москву.       Официант провёл их к столику и подал меню. Заказав блюда и вино, Лаура решила первая начать разговор:       — Котёнок, а что это было?       — Ты о чем? Я тебя не понимаю, — Мария пыталась сделать вид, что удивлена, но оставила эти попытки, понимая, что Лукина всё равно поймёт, врёт та или нет. — Ну, мы же поцеловались и я подумала, может... - Третьякова задумалась, что сказать, чтобы брюнетка поняла, но Лаура знала, что она хотела сказать, поэтому продолжила за неё:       — Маш, я не думаю, что стоит торопиться. Всё-таки я не сказала то, о чём думала весь вечер. Котёнок, ты мне нравишься с начала нашей совместной работы, но я не говорила, потому что думала, что ты не уйдёшь от своего мужа к женщине. И, узнав, что ты разводишься, я начала думать, как тебе сказать. И вот, спустя пару лет, придумала... — Лаура нервно улыбнулась, понимая всю абсурдность сказанных слов.       — Лаура Альбертовна, не переживайте! Вы мне тоже о-о-очень нравитесь, — Мария произнесла это, видимо, не до конца понимая важность сказанных Лаурой слов. — Ну что ж, выпьем за это!       Сейчас Мария напоминала Татьяну каждые выходные. Она была такой же пьяной и рассеянной.       Лаура хотела это остановить, но, начав говорить, была резко перебита громким «на брудершафт!».       В эту же секунду рука Маши переплелась с рукой Лауры и они залпом выпили содержимое бокалов.       — Мария Владимировна, Вы же знаете, что после этого следует? — Лукина посмотрела в карие глаза и ехидно улыбнулась.       — Конечно, Лаура Альбертовна.       Мария придвинулась к брюнетке и без какого-либо стеснения поцеловала её.       Спустя несколько минут брюнетка уже оплачивала счёт, а Третьякова заказывала такси до дома Лукиной.       И как только дверь была захлопнута хозяйкой дома, Третьякова в нетерпении скидывает с себя пуховик, даже не задумываясь о том, что его было бы неплохо повесить. Она тут же подходит вплотную к женщине и, впечатав её в стену, с напором целует, попутно принимаясь расправляться с бесчисленными, как ей казалось, слоями одежды Лукиной.       Алкоголь, ударивший в голову, думал за них обеих, не давая и секунды на размышления о возможных последствиях этой ночи. Сейчас Лаура Альбертовна совершенно не хотела, чтобы они остановились, едва успев начать. Она, быть может, и будет жалеть о содеянном, но это будет лишь завтра.       Мария продолжает удерживать главенство, что абсолютно не нравится брюнетке. Попытка поменять их местами была грубо пресечена Марией Владимировной, которая ещё сильнее вжала женщину в стену, не оставляя ей возможности дёрнуться ещё раз. Ладонь, остановившаяся на поясе брюк Лауры, переместилась ниже, преодолевая ткань, но снова вернулась к животу, заставляя женщину нервно выдохнуть.       — Издеваешься? — едва не простонав, хрипло произносит Лукина, и вновь пытается перехватить инициативу.       — Выражайтесь правильно, Лаура Альбертовна, — наклоняется вперёд, кусая ключицу, и срывая новый полу-стон с губ брюнетки. — Не издеваюсь, а растягиваю удовольствие.       Мария вновь кладёт ладонь на ширинку, но на этот раз наконец-таки начинает её расстёгивать. Мимолётный поцелуй в губы, и она буквально срывает брюки Лауры, которые тут же скатываются до щиколоток. Её настойчивость, вероятно появившаяся только из-за выпитого алкоголя, непозволительно сильно воздействовала на женщину. В любой другой ситуации она бы однозначно смущалась, и Лукина была в этом абсолютно уверена. Произойдёт ли это ещё раз между ними? Над ответом на этот вопрос она будет размышлять ещё долгое время.       Как только брюнетка открыла рот, собираясь что-то сказать, Третьякова прикоснулась пальцами к лобку, от чего вместо слов из глотки вырвался лишь сдавленный выдох.       Ноги уже подкашивались, дышать становилось невероятно трудно, но ни одна из них не хотела тратить бесценное время, чтобы переместиться хотя бы на диван в гостиной. Возбуждение, накрывавшее с головой, с каждой секундой ощущалось всё сильнее, отзываясь приятной истомой внизу живота. И если Маша продолжит медлить - Лаура точно поменяет их местами и прижмёт осмелевшую особу к стене.       Однако блондинка продолжала играть на её нервах, медленно спускаясь ниже. Свободной ладонью она зарывается пальцами в волосы Лукиной, а второй скользит по внутренней стороне бедра, заставляя женщину выгнуться едва ли не до хруста костей.       — Маша, пожалуйста…       Удивительно, но Третьякова выполняет её не озвученную просьбу, и касается клитора, впиваясь в губы брюнетки, чтобы заглушить её новый чрезмерно громкий стон. Другой рукой она скользит от затылка вниз, едва ощутимо царапая ногтями кожу, останавливаясь на воротнике неснятой рубашки. Но снимать её было настолько затруднительно, что Мария решила расстегнуть лишь первые несколько пуговиц, дабы было удобнее сжать грудь. Она снова медлила, растягивая прелюдию, и это совсем не нравилось Лукиной, которая в нетерпении извивалась под её ласками.       Одно мимолётное прикосновение губ к шее, и блондинка наконец входит двумя пальцами, заставляя Лауру снова выгнуться. С губ срывается отчаянный стон, который тут же был заглушён поцелуем.       Мария окончательно перестаёт «издеваться», задавая быстрый и резкий темп, заставив Лукину перестать думать вообще о чём-либо, кроме как о скором оргазме. Она ловит её взгляд, выражающий абсолютное подчинение, и ей это нравится. Лауру Альбертовну редко когда можно было заставить повиноваться, а если это всё же получалось, то человек непременно жалел, что вообще связался с этой женщиной. Но, конечно, это не касалось Марии Владимировны, чем она и пользовалась в данный момент.       Третьякова ещё сильнее вжимает женщину в стену и прикусывает мочку её уха, проведя по ней языком.       Брюнетка протяжно стонет, ещё сильнее выгибаясь. Быстрые и грубые толчки постепенно начинают сводить с ума, а белая пелена перед глазами заставляет прикрыть веки. Её голова соприкасается со стеной, пока неумелые, но определённо уверенные движения Марии доводят до исступления.       Большой палец касается клитора, вышибая из головы любую метающуюся мысль, и когда крайний раз пальцы толкаются внутрь, Лаура содрогается всем телом, сжав руки в кулаки. Она притягивает Третьякову к себе, целуя её в губы.       Несмотря на полное умиротворение и огромное желание спать, Лукина не может оставить Марию в таком однозначно перевозбуждённом состоянии. Потому в следующую секунду она отталкивается от стены и подхватывает блондинку, заставляя её обвить талию Лауры ногами.       Преодолев коридор, женщины оказываются в спальне. Лаура сразу же принимается избавлять блондинку от одежды, а лёгкий свитер, в котором была Маша, был снят без особого труда. Затем в сторону полетели и штаны.       Оставив её лишь в нижнем белье, Лукина мягко толкает Третьякову к краю кровати, и нависает сверху, с явным восхищением оглядывая тело под собой.       Мария прикрывает глаза, чувствуя то, насколько сильно бьётся её сердце. Волнение, которое она испытывает, тут же пропадает, как только брюнетка наклоняется к ней и с напором целует, кусая её нижнюю губу. Медленным движением спускается руками к бёдрам и цепляет резинку трусов, но тут же убирает руку, дразня и издеваясь.       Однако её желание тянуть с прелюдией длится недолго, потому как всё, чего Лаура хочет сейчас - чтобы с приоткрытых губ Третьяковой слетали громкие, совершенно неконтролируемые стоны. Буквально сорвав мешающийся элемент одежды, Лукина прикасается губами к животу, прокладывая дорожку поцелуев до лобка.       Блондинка выгибается, стонет, зарываясь пальцами в её волосы, и всё, на что она способна сейчас - прикрывать глаза от удовольствия и бесконтрольно стонать. Сейчас ей было абсолютно всё равно на затуманенный алкоголем разум, на то, что она точно пожалеет об этой ночи, и даже на то, что после этого она совершенно точно не сможет смотреть Лауре Альбертовне в глаза.       Любая мысль, задержавшаяся в её голове, тут же пропадает, когда Лаура касается клитора языком и одним резким движением входит сразу тремя пальцами. Она стискивает другой ладонью её бёдра ещё сильнее, заставляя Машу в очередной раз простонать.       Всё остальное Третьякова помнит обрывками. Но то, как она кончала в руках Лауры, однозначно отпечаталось в её памяти. Это была настолько фееричная ночь, что вряд ли ей удастся не вспоминать об этом всё следующее время. Последнее, что она помнит перед тем, как провалиться в сон, - это то, с какой заботой Лукина укрывает их одеялом и целует обессиленную Марию в висок.