Время дождя

      — Мне кажется, что дождь в моей жизни никогда не заканчивается, — как-то раз я произнесла вслух свои мысли при парне, который сел на сиденье рядом со мной в автобусе. Я даже не особо-то успела разглядеть, как он выглядел, смотрела в окно, где лил дождь. Боковым зрением только увидела промокшие волосы, прилипающие лбу, — без зонтика бежал, чтобы успеть на последний автобус. Когда-то я так же делала — бежала, спешила куда-то, делала всё, чтобы быть успешной, быть счастливой, пока в итоге всё не провалилось, и я не оказалась на дне.       — Тогда просто остановись и посмотри вокруг, — я застыла, переваривая его слова, все здания за оном, которые я тщательно разглядывала, запоминая детали — издержка профессии, — стали одним большим пятном, а капли бьющего дождя заглушали сильнее, чем люди, говорящие в транспорте. — Жизнь не о том, чтобы ждать, когда пройдёт буря. Она о том, чтобы научиться танцевать под дождём, — я повернулась только в тот момент, когда он был у дверей, а автобус остановился на очередной остановке. Глубокие глаза на секунду задержали взгляд на мне, после чего он вышел, а я запомнила, что увидела в них.       Вечер казался каким-то особенным. Окончившийся дождь, сырой воздух, от которого я задыхалась, мокрая дорога, горящие огни вокруг, проезжающие машины — всё казалось совершенно другим. Я знала, что так на меня повлияли слова парня, имя которого крутилось на языке, словно я его знаю, но вспомнить не могу. А сцена, которую я мимолётом увидела ,всё никак не выходила из её головы — неужели это и правда моё будущее? Белое шифоновое платье в пол бросилось в глаза слишком сильно, крепкая рука, удерживающая за талию, яркая улыбка напротив и мой голос с, кажется, его именем на губах — не могла вспомнить, звук дождя заглушал.       Я выскочила из воспоминаний, стоило услышать сигналы машин, я оглянулась — пешеходный переход, и я посреди него, на светофоре красный. Поклонилась, извиняясь, и побежала на другую сторону. Мама всегда говорила, что нужно уметь управлять видениями будущего, потому что они порой могли контролировать нашу жизнь. Так она и погибла — слишком сильно засмотрелась на будущее в глазах продавщицы красивых цветов, что не заметила, как украли бумажник, а в погоне за вором попала под машину. Я ненавидела этот, как она называла, «дар», ведь почему тогда она не увидела, как могла умереть? Но именно сейчас вспомнился мне её последние слова, когда я плакала, умаляя не оставлять меня, начался сильный дождь, а скорая где-то только выезжала из больницы: «На Иль, дождь… Твоя судьба». Я не понимала, к чему это было сказано, но сейчас, прокручивая это в голове снова и снова, учитывая сегодняшнее ведение в глазах того парня, поняла — это было не просто так.       Я остановилась напротив большого здания, где когда-то работал мой отец, ставя новые окна, он сорвался с седьмого этажа и разбился. Если бы за день до этого увидела что-то в его глазах, намекающие на это, я бы остановила, но всё, что мне привиделось, это как перед выходом на работу даст мне подарок — плюшевого мишку, — в честь хорошо оконченного учебного года.       Сколько себя помнила, я хорошо училась. Учителя всегда меня хвалили, а родители радовались. Я надеялась на успешную жизнь с достаточным заработком, чтобы обеспечить себя и родителей, но всё оказалось не таким, как хотелось. Университет всегда поддерживал богатых студентов из полноценных семей, а я была той, кто просто хорошо учился, но никакой «пользы» им не предоставлял. Работа дизайнера-архитектора мне нравилась, так как я всегда хорошо рисовала, но вот сама обстановка и коллектив, который ни во что тебя не ставит, — не то, чего я хотела. Только одна подруга утешала.       Я вздохнула и пошла дальше. Дома было одиноко и грустно, я переоделась, заварила рамён, посадила на руки игрушечного мишку и говорила себе, что плакала, поедая очень острую пищу, а не потому, что я устала от всего этого. Мои мечты разбились вдребезги.       День за днём проходили одинаково, а моя подруга Ха На всегда говорила одно и то же. На мгновения это и правда помогало, но потом я снова возвращалась в реальность, где уже не верила в хорошее. А ещё всё это подогревали постоянные летние дожди, которые уже достали до глубины души.       — На Иль, мы прорвёмся, — в очередной раз сказала Ха На, ставя на мой стол стаканчик с кофе, я мельком глянула на неё, показывая, что не поверила, а потом провела линию на ватмане, которая дополняла рисунок здания, что скоро будут строить.       — Скоро твой день рождения. Что хочешь в подарок? Не хочу дарить бесполезную вещь, — сменила я тему, продолжая дальше рисовать. — И спасибо за кофе, — она задумалась, опираясь на стол напротив, делая глоток своего кофе.       — Мне ничего не нужно, но ты же всё равно не послушаешь меня и купишь что-то, поэтому всё же скажу то, что было лучше всего: медальон с нашей фотографией внутри, — произнесла она, а я отложила карандаш, снимая круглые очки с лица, после чего посмотрела в её глаза. Передо мной показалась сцена, где Ха На говорила мне идти поскорее, такой обеспокоенный голос, словно у меня есть на что-то последний шанс, а я сорвалась с места и побежала, пока с неба начинали падать капли дождя. — Что такое? — она схватила меня за руку, вытаскивая из видения. — Ты что-то видела?       — Дождь. В очередной раз меня преследует дождь.       — Хорошо тогда. У меня празднование будет в баре, поэтому сегодня идём по магазинам, — играя бровями, произнесла она, после чего мы обе вздрогнули от громкого хлопка двери и обернулись, сразу же мысленно умоляя, чтобы руководитель нашего отдела не злилась, что просто невозможно с её-то характером. Получив большой выговор за то, что в рабочее время бездельничали, с опущенным настроением мы принялись работать дальше.       Я стояла, смотря на себя в зеркало дома, и не узнавала человека там. Казалось, словно я «Золушка», главное, чтобы моя карета не превратилась в тыкву и мне не пришлось бежать из бала в двенадцать часов ночи посреди будущей вечеринки. Особенно меня поразило платье, которое Ха На просто всунула мне в руки и сказала, что точно подойдёт, покупаем, сразу же давая карточку продавцу, не желая слышать моих отказов. Хотя я и говорила, что никогда не смогу отдать ей сумму его стоимости. Оно было тем же, что и тогда в видении.       Я думаю, что то, что должно случиться, произойдёт. Вот только я не уверена, что всё должно быть так. Разве видеть будущее — это благословение? Знать, что будет — не важно — хорошее или плохое — это хорошо? Или же, если бы я видела всё, а не выборочно, то могла бы спасти маму и папу от смерти, подругу от кофе на её новой блузке, себя от пощёчины прошлого директора. Но я не радовалась тому плюшевому мишке так сильно, как могла бы, если бы не знала о нём, я бы не загонялась вопросами о том, куда так отчаянно буду бежать в день рождения подруги, и не пыталась бы вспомнить имя парня, которого впервые увидела, так, словно знала это, просто забыла. Такое чувство, что за неправильный выбор ранее я переживала одно и то же много раз, и так будет до того момента, пока, по мнению самой судьбы, я не сделаю всё правильно. Так, как должно быть. Неужели я жила во временной петле, или же это просто моё воображение играло со мной?       Я сделала глоток белого вина и вздохнула, не веря, что неделя прошла так быстро. Некоторые люди мне не знакомы, а те, что знакомы, даже внимания не обращали, зная о моём положение, — слишком низко для них. Ха На подбежала ко мне сразу же, стоило ей войти в бар, и села рядом со мной, кивая бармену на такой же напиток.       — Мой день рождения здесь будет проходить только через два дня, а ты уже празднуешь?       — Ха На, почему ты со мной дружишь? — задала свой вопрос, игнорируя её, ответ на который, на самом деле, не требовался, хотя если подумать, то он точно значил «Что ты здесь делаешь?» с обеспокоенным тоном. На самом деле, мне правда было интересно узнать, почему она не вела себя со мной так же, как множество других людей.       — Помнишь нашу первую встречу? Я пила после увольнения с работы прямо на улице, ночью. Ты подошла ко мне со своей бутылкой соджу, присела на корточки, кивнула мне сделать то же самое, и мы молча пили вместе. И только этим ты подержала меня так, как никто — ни родители, ни знакомые не могли, — я улыбнулась, вспоминая тот день, когда я шла домой после очередного рабочего дня и увидела её, пьющую и плачущую в одиночку, а потом просто зашла в магазин взяла и себе выпить — лучше вот так вдвоём, с человеком, который понимал, чем одной.       — Спасибо.       — Это тебе спасибо, — она улыбнулась в ответ, и мы чокнулись своими бокалами, выпивая залпом алкоголь.       Два дня я готовила тот рисунок здания, надеясь закончить с ним побыстрее. Работа — дома — работа — именно так они и прошли. Мне нравилось рисовать, и только поэтому я не жаловалась и даже не замечала, как за этим временем проходили часы, дни, а то и недели.       Я поднялась с кровати и, посмотрев на мишку рядом со столом, вздохнула, сегодня день рождения Ха Ны, а значит, что-то будет. Телефон завибрировал, и я удивилась, обычно мне писала только подруга, но точно не сегодня.       Неизвестный номер: Вспомни, На Иль.       Казалось, словно весь мир замер, а мои мысли разбежались в хаотичном порядке, и я не могла уцепиться ни за одну, чтобы прекратить чувствовать себя так, словно меня окунули в холодную воду. Что это значит? Может быть, кто-то ошибся номером? Нет, имя-то моё. Тогда что же это? Меня бросало то в холод, то в жар, я тяжело дышала, так, словно задыхалась.       Я замотала головой, отгоняя все мысли и вопросы. Сегодня я не могла думать обо всём этом. Только не сегодня. Я пыталась занять себя чем-нибудь до вечера, пока не началось празднование дня рождения. Сначала пошла по ювелирным магазинам, чтобы купить подарок, после чего вдруг появилась мысль зайти в парикмахерскую, где после долгого смотрения в зеркало произнесла «каре».       — Девушка… — сказала вдруг женщина, делавшая мне новый образ, прямо перед тем, как я вышла из здания. — У вас очень выразительные глаза, словно в душу смотрите, — я улыбнулась и, поклонившись в знак благодарности, вышла.       Остановившись у цветочного магазина, посмотрела на витрину, где я отображалась. Я видела новую себя, о которой бы не могли сказать «Она без родителей. Бедная и жалкая. Лучше с ней не связываться». Я опустила голову, смотря на свои белые туфли, которые еле показывались из-под белого платья, и потом, вздохнув, вошла в магазинчик.       — Мне, пожалуйста, белые розы, — произнесла сразу же, не давая продавцу даже и секунды, чтобы сказать уже давно заученные фразы наподобие «Добрый день. Вам что-нибудь подсказать?»       Как только я открыла двери в бар, то заметила, как многие сразу же обратили своё внимание на меня, а после зашептались, после чего я почувствовала себя не в своей тарелке. Было такое ощущение, что они говорили о том, как простушка пыталась показать из себя ту, кем не являлась. Но, на самом деле, я просто хотела перемен. Чего-то нового. Меня всегда обижали их слова — не отрицала, но я никогда не пыталась им угодить. На прошлых работах директора приставали, говорили, что будут относиться ко мне по-другому, если соглашусь на что-то большее, — увольнялась, хоть и не позволяла себя дать пощёчину, ведь судебные расходы бы просто не потянула. Было до ужаса неприятно и хотелось отмыться от всего этого, но жизнь такова, что если нет власти — ты не человек.       Я осмотрелась и увидела подругу, которая в углу принимала поздравления от каких-то людей, наверняка дальних родственников. Ха На всегда была богата, учитывая их семейный бизнес, но этим пользовалась редко, предпочитая работать и решать проблемы не с помощью денег. И, вздохнув, я пошла прямиком к ней. Поблагодарив их, она повернулась и сразу же ринулась ко мне.       — На Иль! Я рада, что ты пришла, — она улыбалась своей яркой улыбкой, и я не могла ответить ей тем же. Никогда не могла.       — Ты выглядишь потрясно! — я осмотрела её, а она покрутилась, показывая своё розовое платье в пол, прекрасную «мальвинку» из чёрных волос с розовыми кончиками и нежный макияж, подчёркивающий тёмно-карие глаза.       — Ты тоже. Я же говорила, что это платье создано для тебя! — довольно произнесла та. — И новая причёска вживую ещё краше, чем на фото!       — Спасибо и с днём рождения, Ха На! — сказала я, протягивая подарочную коробочку и цветы.       — Неужели это то, о чём я думаю?       Мы много говорили, вспоминали разные забавные ситуации и понемногу пили вино. Я всегда была устойчива к алкоголю, что не сказала бы о Ха Не. Но, кажется, даже после второго бокала я немного разговорилась, хоть и не была пьяна. Я никогда не хотела выкладывать на неё все свои проблемы, и пусть она знала о моих способностях, я не рассказывала о загадочном сообщении и о том парне.       — Что ещё ты увидела в его глазах? — серьёзно спросила Ха На.       — Да ничего такого, только то, что сказала. Я без понятия, что, кто, как, где и… множество других вопросов, — выдохнула я безнадёжно, было и самой любопытно всё это.       — Может, ты не обратила внимание на детали? Всякие там таблички, надписи… — я лишь замотала головой, отрицая. И подруга расстроено вздохнула. Телефон снова завибрировал.       Мы с ней переглянулись, и я открыла чат.       Неизвестный номер: Когда мы впервые встретились, ты стояла у самой воды, я издалека тебя заметил, помню, меня сразу к тебе потянуло, и я подумал «Надо же, как странно, человек стоит спиной, а меня к нему тянет…»       Я застыла, меня бросило сначала в холод, потом в жар. Снова. Все разговоры людей превратились в обычный шум, будто от листьев, а собственный пульс бил в висках. Дышать стало трудно, и я спрыгнула с барного стула, Ха На, которая пыталась меня придержать, что-то говорила, но я не слышала. Слишком больно в сознание приходили картинки из прошлого.       Я стояла у моря и пыталась не заплакать, вспоминая детство, когда теряла одного за другим родных людей. В этот раз в глазах бабушки я увидела, как я буду плакать за кушеткой в больнице, умоляя не бросать. Это единственный человек, который был рядом с мной все последующие года после смерти родителей. В тот день я познакомилась с ним. Он прошёлся большим пальцем по щеке, вытирая слезу, и сказал, что всё будет хорошо. Он заберёт эту боль внутри. Я верила.       По щеке снова побежала слеза, а после я закрыла глаза, будто фары машины светили в них. Воспоминания обрывались и восстанавливались по кусочкам. Сначала я улыбалась, когда увидела в его руках белые розы, я смеялась, когда рисовала маркером на его лице усы, я затаивала дыхание, когда он нежно целовал. Потом я приятно удивлялась, когда видела его на пороге дома с собакой на руках, обеспокоенно побежала к нему, когда тот порезался ножом, прикрыла глаза, когда он гладил меня по волосам и обнимал поддерживающее. И в конце я плакала, рассказывая о самом наболевшем, а он говорил, что будет рядом, я лежала и видела ярко светящее солнце, перевела взгляд, а он плакал, умоляя не оставлять его. Я задумалась о том, что такое уже было. Физической боли не было, хотя я видела кровь, слышала сирену скорой помощи и понимала, что всё, прямо как у мамы, повторилось — я же бежала за вором кошелька после встречи с продавщицей цветов. В моменты, когда я должна была умереть, я вспоминала слова мамы, и это была моя единственная надежда, хоть я её и забывала после.       А потом всё снова по кругу и по кругу. Ровно до последнего — того, что сейчас.       — Ха На, я знаю, я всё помню, — схватила её за руки и сказала так, словно вынырнула из воды.       — Тогда беги, На Иль. Беги! — обеспокоенно сказала она, а я, кивая, сорвалась с места. Я поняла, что это — то самое, что видела. Пробежала остановку, на которой он когда-то вышел, остановилась, склонилась и опёрлась о колени, горло ужасно пекло, но я поднялась снова, рукой откинула свои чёрные короткие волосы назад и осмотрелась.       — Я вспомнила. Я всё вспомнила, Чонгук, — сказала, тяжело дыша. Немного отдышавшись, подхватила платье, немного приподнимая, и собралась искать дальше, хотя не знала, где, но руку перехватили раньше, чем я успела сделать шаг. Это прикосновение ни с кем не спутала бы. Медленно повернулась и посмотрела в глаза, где этот самый момент отражался. Капля дождя упала на мою руку, но я не могла оторвать взгляд. Моё сердце так сильно кричало о том, как скучало, и слёзы напрашивались вырваться наружу. Дождь усиливался с каждой секундой, а я не могла поверить, что моя судьба и дождь… всё, как говорила мама.       — Потанцуем? — вдруг спросил, протягивая руку, и я согласилась, подавая свою ладонь. Я прислонилась к нему и вдохнула родной запах. Ощутила крепкую руку на своей талии и покачивалась вместе с ним. — О чём думаешь? — я немного оторвалась и посмотрела на него: такие же мокрые волосы, как и в тот день, чёрного цвета глаза, которые вправду словно в душу смотрели, те же тонкие губы и родинка под нижней и на кончике носа. Всё тот же Чонгук, который сколько раз возвращался в петлю, чтобы не дать мне умереть. Менял судьбу, как бы она не старалась нас разлучить, заставляя умирать и после забывать всё.       — Я люблю тебя, Чонгук, — эти слова крутились на языке, и, несмотря дрожащий голос, всё же смогла это произнести. Он улыбнулся, а я готова была заплакать, видя улыбку, такую искреннюю и настоящую.       — Я тоже люблю тебя, На Иль, — я потянулась первая, притянула к себе и поцеловала, а он углубил поцелуй, лишь ещё сильнее прижимая к себе. Весь мир наверняка и правда остановился — так мне казалось.       Не все любили дождь, они прятались от него, но порой именно под ним можно встретить любимого человека. И всё, на что я могла надеяться, это на то, что судьба проверяла нас достаточно и на этом остановится, ведь эта жизнь отличалась от прошлых, воспоминания, которые навсегда останутся с нами. Мы отстранились, и я взглянула в родные глаза, а после улыбнулась — счастливое будущее уже здесь.