Опрометчиво

Когда огромный змей-оборотень наконец падает на землю, адептам приходится разбежаться врассыпную, избегая риска быть задавленными его массивной тушей. — Мы сделали это! — кричит Лань Цзинъи в порыве восторга. — Цзинъи, ты слишком громкий, — говорит Лань Сычжуй, но сам при этом так же радостно улыбается, позволяя Цзинъи и нескольким другим адептам повиснуть на нем. Никто в этой победной суматохе даже не обращает внимания на Цзинь Лина, застывшего позади всех. Он не знает почему, но каждый раз, когда Жулань видит, как Сычжуй улыбается кому-либо, его внутренности словно обдает кипятком. Эти адепты ордена Гусу Лань хоть и говорят столько о правилах приличия и соблюдении личного пространства, при этом так и норовят бесцеремонно облапать Лань Юаня. А тот и не против, даже и не думает приструнить их за столь неподобающее поведение. И этот Лань Цзинъи, который постоянно вокруг него крутится. А сейчас и вовсе так близко, что кажется еще немного, и... Глаз Цзинь Лина нервно дергается. Он и сам не замечает, как его ноги делают несколько быстрых шагов вперед, и вот он уже лицом к лицу с Лань Юанем, чьи светлые глаза теперь смотрят прямо в его собственные. — Молодой господин Цзинь, что случилось? — Сычжуй удивленно моргает, когда его неожиданно хватают за рукав. Остальные также удивленно затихают, наблюдая за тем, что будет дальше. — Нам... — так далеко Цзинь Лин точно не планировал. Он вообще не планировал, просто действовал на поводу у эмоций, вот и все. — Нужно поговорить. Наедине, — выпаливает Жулань и, не слушая протестов со стороны Лань Цзинъи и других отмерших адептов, тащит Лань Сычжуя куда-то в сторону. На самом деле, он даже толком не знает, куда идет. Останавливается Цзинь Лин только тогда, когда едва не спотыкается о сваленное во время бури дерево, упавшее поперек тропинки. Еще пару дней назад его здесь точно не было. — Цзинь Лин?.. — доносится до него мягкий голос Юаня. Он не допрашивает, не требует объяснений, просто стоит, пока Жулань так и сжимает в цепких пальцах рукав его белых одежд, не способный заставить себя разжать их. Сердце в груди Цзинь Лина колотится так, что ему трудно дышать, а ядро внутри сжимается настолько сильно, что кажется еще немного — и кровь пойдет горлом. — Я... — выдает он сипло и замолкает, не в силах выдавить ни звука. — Цзинь Лин, тебе плохо? — теперь помимо вежливой любознательности в голосе Сычжуя слышится еще и беспокойство, что намного больше сбивает и без того потерявшегося за стеной своих эмоций Жуланя. — Нет, я... — Цзинь Лин запинается. Он совсем не понимает, как ему обозначить те чувства, которые распирают его изнутри, причиняя боль и вгоняя в краску — ...Я не знаю. — Мне позвать кого-нибудь из старших? У нас еще осталось несколько сигнальных огней и... — Нет! — выпаливает Жулань, обернувшись. Возможно, слишком резко, нежели стоило. — Не надо никого звать. Он упирается взглядом в землю, слишком сконфуженный и растерянный, чтобы решиться посмотреть Сычжую в лицо. Жулань чувствует, как тот осторожно высвобождает рукав, и еще больше наклоняет голову, терзаемый горечью и стыдом за свое глупое поведение. И вздрагивает, когда, вместо того чтобы покрутить пальцем у виска и уйти, Сычжуй слегка подталкивает его к поваленному дереву, уговаривая сесть. Цзинь Лин чувствует его теплую ладонь даже сквозь слои одежд. И хотя он понимает, что Сычжуй просто слишком добрый, настолько, что проявляет участливость даже по отношению к такому, как он, сейчас его внимание и его теплые руки принадлежат только Жуланю. И ему совсем не хочется, чтобы это ощущение исчезло. Но Юань, словно читая его мысли, не убирает руку, даже после того как они оба садятся. Вместо этого он неспеша поглаживает чужую спину, ничего не говоря. — Успокоился? — спрашивает Сычжуй чуть погодя, когда к Цзинь Лину возвращается способность соображать. Тот кивает, все еще слишком сконфуженный, но при этом до странности счастливый. Рука Сычжуя до сих пор касается его спины. — Извини... — Все в порядке, — Юань ободряюще касается его плеча, прежде чем убрать руку, не зная, что в этот момент Цзинь Лин испытывает бесконечное чувство разочарования. — Так о чем ты хотел со мной поговорить? — ...Не могу. — Цзинь Лин? — Не могу сказать. Прости. Он замолкает. Сычжуй рядом с ним молчит тоже. Цзинь Лин не уверен, рад он этому или огорчен. Это большое облегчение, что Сычжуй не пытается вытащить из него то, что он и сам для себя не готов принять. Но при этом истинные мысли Лань Юаня для него всегда загадка, а уж если он при этом не говорит ни слова, вдобавок в лицо ему посмотреть Жулань тоже не решается, то все становится донельзя тревожно. — Знаешь... — выдавливает из себя Цзинь Лин, в попытке завязать разговор хоть о чем-нибудь, лишь бы Сычжуй ответил. — Да? — и он действительно отвечает. Все так же спокойно и мягко, как и до этого. — У нас в охотничьих угодьях, недалеко от Башни Кои, водятся огромные твари, — бормочет Жулань практически себе под нос. — Правда? — вежливо интересуется Лань Юань. — Раза в два больше, чем та, что мы сегодня завалили. — Вот как. — Может... — Да? — Может быть... ты хотел бы взглянуть на них?.. Я имею в виду... Я бы мог показать... лично тебе, — Цзинь Лин заливается краской, осознавая, что несет полную чушь. Какие твари, какой показать, ему что, больше делать нечего, чем тащиться с Жуланем до Ланьлина, чтобы поглазеть на гигантских оборотней? Он задерживает дыхание, едва сдерживаясь, чтобы не зажмуриться от стыда и страха. — Конечно, — говорит Лань Юань внезапно. — Что?.. — тупо отзывается Цзинь Лин и наконец-то поднимает голову. — Конечно, я с нетерпением жду возможности увидеть созданий, которые обитают у вас в Ланьлин Цзинь, — повторяет Сычжуй, нежно улыбаясь ему. Сердце Цзинь Лина пропускает удар. Лань Цзинъи переводит оторопелый взгляд с Сычжуя на Цзинь Лина, ладонь которого крепко сжимает руку его лучшего друга. — Наши охотничьи угодья вообще одни из самых опасных в округе, — продолжает Жулань свой монолог, прямо-таки сияя с ног до головы. — Вот оно как? — Ты знал? — Нет, молодой господин Цзинь, не знал. — Теперь знаешь, — Цзинь Лин гордо надувается. — Теперь знаю, — послушно повторяет Сычжуй, продолжая следовать за ним с неловкой улыбкой. — Но ты не волнуйся, я знаю их и каждую тварь, что там обитает, как свои пять пальцев! Если на нас кто-нибудь нападет, я уложу его в два счета, так что ты в надежных руках! — Сычжуй! — окликает друга Цзинъи, решив, что, что бы это ни было, это надо прекращать. — Прости, Цзинъи, — улыбка Юаня становится слегка виноватой, — передай остальным, что я вернусь в Облачные Глубины чуть позже. — Что?.. — Молодой господин Цзинь пригласил меня в Башню Кои посмотреть на гигантских рептилоидов. Это займет немного времени, так что идите дальше без меня. Передай, пожалуйста, мои извинения учителю Ланю, — он вновь поворачивает голову в сторону Жуланя, когда хватка на его ладони становится заметно сильнее. — Простите, молодой господин Цзинь, на чем вы остановились? — ...ЧТО?!