Сказка о дне и ночи

Давным-давно, когда на Земле ещё не утихли бесконечные войны, люди держались осторонь друг от друга. Никогда не общались с соседями, с воинами, проходившими через деревни на фронт, а уж тем более никогда не видели чужеземцев. И было два враждующих государства, именуемые себя Западом и Востоком. Первый край — горная местность, с бурными холодными реками и густыми тёмными лесами, а иной — равнинные степи, с цветочными полянами и солёными лиманами. Границей служила широкая река у подножия горного хребта. С незапамятных времён шла война окаянная, только люди уже устали. Не осталось ни сил, ни ресурсов, ни солдат... На время заключили мир и даже возвели несколько мостов для подданных и торговли. Какой бы сильной не была ненависть соседей, никто больше не хотел кровопролития. Постепенно наладилась торговля и прочие связи стран. Люди больше не боялись друг друга. Только забыли об одном...

***

На Западе, на самом краю пограничной деревни жила женщина Мин Дан И с маленьким сыном Мин Юнги. Муж её погиб на войне, так ни разу и не увидев ребёнка. Промышляли они целебными настойками, травами, и, поговаривают, могли вылечить любой недуг. Мальчик рос послушным и во всём помогал матери: собирал травы, готовил отвары, умел делать перевязки и останавливать кровотечение. Как-то раз, когда мама послала Юнги после дождя в лесок за грибами для ужина, он сбился с пути и вышел к реке. Тихая, в которой, как в зеркале, вечернее небо отражалось, заворожила мальчика. Мин почувствовал себя необычайно умиротворённо. Если бы сейчас было теплее, он с удовольствием бы искупался здесь, наслаждаясь красотами природы, но снега в горах только начали таять, не смотря на то, как припекает днём. Он закрыл глаза и присел возле самого края с полупустой корзинкой, вслушиваясь в едва уловимый шёпот волн. Берег был безлюдным, что особо радовало мальчика, ведь пациентов к ним домой приходит более, чем достаточно, да и сейчас в лесу полно грибников. Уединение Юнги прервал мальчишеский крик с другого берега. Мин неохотно открыл глаза, жмурясь от закатных лучей, что пробивались из-под туч, и увидел следующую картину: три парня постарше держали крохотного малыша над рекой, время от времени окуная его лицом в воду, грозясь утопить. — Этот сопляк подзаборный ещё будет указывать нам что делать! Да если захочу, я всю тварь степную подстрелю! — смог разобрать. Юнги не хотелось вмешиваться — в любом случае он не смог бы противостоять таким здоровякам. Но когда они швырнули мальчишку, и тот, пару секунд побарахтавшись, начал уходить под воду, что-то болезненно сжалось возле сердца. Сняв рубаху, Мин прыгнул воду, мысленно благодаря соседских мальчишек за то, что научили его плавать и нырять. Под водой было сложно ориентироваться. Сначала он доплыл до того места, где последний раз видел ребёнка, а дальше пришлось нырнуть. Позвать того Юнги понятное дело не мог, но и определить куда мальчик мог упасть не получалось. Поэтому рискнул, добираясь до выступа — дно слишком глубокое и неизведанное, туда он даже не сможет нырнуть. И повезло: на камне лежал светловолосый кроха с надутыми щеками и смотрел с такой надеждой и удивлением. Мин быстро подхватил того на спину и принялся грести до своего берега, подальше от мерзких хулиганов. Ещё когда они только поднялись на поверхность мальчик судорожно отплёвывал воду, пытаясь вдохнуть и задыхаясь. На берегу Юнги уложил того на бок, пытаясь отдышаться, и уже решил поднять того за ноги, чтобы воде было проще выйти, но всё решилось само собой. Ребёнка стошнило, желудок долго и мучительно испорожнялся, пока не вышла вся вода. Мин уложил того себе на колени, лицом вниз, и аккуратно поглаживал золотистые пряди, успокаивая. — Спасибо, — прохрипел кроха, хватаясь за коленки спасителя. — Я Пак Чимин, сын пастуха. У нас такие овечки пушистые, я обязательно тебе покажу, — прошептал, закрывая глазки. Юнги переодел парня в свою сухую рубашку, положил мокрую в корзинку и взял мальчишку на руки. Иногда приходилось делать остановки по дороге — всё же без сознания человек становится тяжелее. Дома он сразу рассказал маме что случилось с Чимином, и целительница осмотрела ребёнка. Женщина его обтёрла и переодела, а через четверть часа, как раз когда доготавливался отвар, у мальчика поднялась температура. Весь последующий день Пак провёл в беспамятстве, борясь с горячкой. Юнги помогал маме ухаживать за больным и ближе к ночи жар спал, и Чимин заснул под действием трав. — Папа... Дай, пожалуйста, водички, так пить хочу, — промычал кроха спросони на рассвете, не открывая глаз. Мины уже готовили завтрак, при этом вели себя как можно тише, чтобы не разбудить мальчика. Пока Юнги наливал воду в стакан, его мама подошла к Паку и сменила компресс на лбу, заодно ещё раз проверяя температуру. От холода ткани ребёнок распахнул глаза и испуганно уставился на женщину и протянутый стакан. — Папа? — прозвучало так жалобно и растерянно, а в глазах мальчика скопились слёзы. Мин подошёл к нему и взял за руку, снова поглаживая светлую копну волос. — Я Мин Юнги, это моя мама Мин Дан И. Ты помнишь меня? Мне обещал показать овечек, когда я тебе из реки вытащил. Помнишь, Чимин? — И так тепло улыбнулся. — Кажется да, помню твой голос, — тихо ответил кроха. — Спасибо. Спасибо вам! — Сейчас позавтракаем. Ты любишь капусту с грибами? — ласково поглаживая за руку, спросила Дан И. — Д-да, спасибо. Но мне нужно к папе, он переживает, — взволнованно пролепетал и приподнялся на кровати, осматривая дом изнутри. Так и поступили. Женщина ещё раз осмотрела мальчика, дала с собой настойку для растирания, чтобы недуг окончательно отступил, и Юнги вызвался проводить мальчика на тот берег после завтрака. Пообещав Дан И быть осторожным, они взялись за руки и отправились в путь. К счастью, один из подвесных мостов находился совсем недалеко от того места, где мальчики впервые встретились. Пак по пути рассказал, что они с отцом кочевники, но у них есть маленький домик в деревне неподалёку, что у них очень большая отара овец и Чимин знает каждую поимённо; мальчик даже упомянул свою маму, которая умерла вскоре после его рождения. Вдруг Пак вырвался вперёд и побежал, хотя Мин ничего не заметил в этом поле. Он отправился следом и увидел, что кроха склонился над маленьким ягнёнком, который, видимо, отстал от стада. — Смотри, какой славный, правда? — восторженно спросил Чимин, аккуратно поглаживая зверушку. — Хочешь погладить? Это девочка. — Давай. Ощущение, будто прикоснулся к облаку, только слегка колючему и пищащему. — Наверное она голодна, раз капризничает? — предположил Юнги. — Да, пошли скорее, надо вернуть ягнёнка его маме. — И потащил к остальному стаду, ориентируясь по вытоптанной траве и следам от копыт. Встреча с отцом Пака заставила Мина улыбнуться: Чимин передал пушистика своему новому другу, а сам кинулся в объятия папы. Затем их познакомили: — Отец, это Мин Юнги, он очень помог мне, а это мой папа Пак Чонсок. Какое-то время Мин посидел с семьёй, пока мальчик пересказывал родителю все свои приключения, а затем отправился к себе домой, пообещав скоро снова наведаться к кочевнику. — Спасибо тебе большое, и маме передай мою благодарность, — сказал мужчина и склонил голову перед спасителем своего ребёнка. Юнги стало неловко и он поклонился в ответ. Шли годы, а дружба парней всё крепчала и крепчала. Не было и недели, когда мальчики не бегали друг к другу. Они вместе гуляли, делились своими переживаниями и эмоциями. Через пару лет от первой встречи на Востоке прошлась эпидемия гриппа, которая забрала всю отару Паков. Мины предложили им свой кров: пациентов меньше не стало, а лишние руки точно не помешали бы. Беда сблизила семьи ещё больше, и через какое-то время родители провели скромный свадебный обряд, а у мальчиков родилась сестричка-красавица. После неё на свет белый появились ещё две девочки. Не успели и заметить, как из мальчиков выросли крепкие юноши — один другого краше. Со временем пришло понимание, что молодые горячие сердца ускорялись в присутствии друга неспроста, парни начали больше времени проводить порознь, но продлилось не долго это. Они приняли свои чувства, да и родители заметили пунцовые щёчки и мимолётные влюблённые взгляды между сыновьями ещё давно. Те поддержали ребят и сами подтолкнули их к открытию душ. На семнадцатый день рождения девятнадцатилетний Юнги подарил Чимину их первый поцелуй. Казалось бы, что дальше — то самое «счастливы вместе до самого конца», но... Перемирие между двумя государствами было подписано на двадцать лет, которые уже истекли.

***

Последующие два года были тяжёлыми для всех: в дом семьи Пак-Мин всё чаще приносили раненных солдат, среди селян участились случаи напасти ранее неизвестных болезней... В один погожий летний день, когда парни отправились в лес пополнить запас трав, что теперь так быстро расходовались, Чимин немного отстал, залюбовавшись красотой лужайки с ромашками. Прекрасные цветы напомнили Паку свою родину и он невольно погрузился в счастливые воспоминания из детства. Сейчас дорога на Восток открыта только для военных, но Чимин довольно быстро привык к новому месту жительства. А его дом там, где его сердце — рядом с любимым. За раздумьями не заметил он крадущегося сзади солдата с Востока, который замахнулся и ударил парня прикладом в затылок. Перед глазами темнота, в ушах шум, а в сердце слышен оглушительный треск несбывшихся надежд. Пак падает на колени и теряет сознание.

***

— Чимин! Ну где же ты? Это не смешно, выходи! Растерянный и напуганный Юнги носится по лесу, но парня нигде нет — будто сквозь землю провалился. Нехорошее предчувствие подтверждается, когда он поднимает с земли жетон солдата, пришедшего с того берега реки. Тела нигде не видно. Значит... Пака забрали в плен. Такие набеги случались и в прошлом, не раз слышал похожие истории от старожилов. В тот момент Мин понял, что и эта война не минует его семью, а через две недели, обняв на прощание родителей и поцеловав сестричек, отправился на фронт. Дальнейший путь его был тернист, ужасен, по рекам крови и горам костей прошёл, но до вражеского лагеря с пленными не смог добраться. Три года три месяца и три дня прошло, отросла щетина, руки покрылись мозолями, чужая кровь въелась под кожу, мышцы уже не болели, а крики товарищей, крики врагов заставляли просыпаться посреди ночи и обливаться слезами от безысходности, от гнетущей неизвестности и разъедающей изнутри пустоты. Осенний холод пробрался под шинель. Пасмурная погода отлично подходила под боевой дух Запада. Сегодня сражение было особо жестоким, он понимал, что их отряд не выберется из котла. Их окружили. Выхода было только два. В пистолете Юнги остался один патрон против двух приближающихся солдат, который можно использовать для себя, или же подождать пока его пристрелят другие. Война забрала мужа у матери, заберёт и сына.

***

Чимин очнулся в лагере среди детей, женщин и других молодых юношей. Дальнейшая жизнь там оказалась отвратительной: из еды вода, иногда похлёбки и хлеб, всё время со связанными руками и ходить можно лишь справить нужду. В таком режиме организм слабеет не по дням, а по часам. За те пару лет ему довелось увидеть многое, но больше ничего не интересовало. Юноша не понимал почему он до сих пор жив, для чего... Только надеялся, что Юнги дома жив и здоров, и что у сестриц с родителями всё хорошо. Больше уже ничего не хотелось. Как-то ночью он подслушал разговор двух командиров: — Уходим. Запад снова наступает, нам не одолеть противника так близко к их территории. А пленных — расстреляйте на рассвете. Пак обессиленно рухнул на колени, понимая, что никакой надежды на спасение не будет. Таким замученным он не сможет сбежать из лагеря, что просто кишит военными.

***

«У этой истории должен был быть печальный конец, » — наверное так рассуждали на Олимпе. Но разве любовь это — грех, порок? Может преступление? Такое наказание двум половинкам одного сердца только за то, что те захотели любить и быть любимыми, слишком жестокое. В эту историю боги предпочли больше не вмешиваться. Но Луна и Солнце не могли бездействовать и согласиться с тем, что их детей обрекли на муки даже в людской обличии. В ту ночь Луна пустила свой луч света в лагерь пленников, и отчаянный юноша, не раздумывая, последовал за ним, оказавшись далеко в роще, возле реки. Он рухнул на землю, плача и благодаря невидимые силы и заснул в кустах, убаюканный ночным светилом. Солнце тоже не осталось безучастным: своими лучами рассеял тучи и заслепил двух солдат, которые преследовали Юнги. Надежда и жажда жизни воскресли в молодом сердце, Мин бежал, не оглядываясь, пока не остановился в маленькой рощице возле ручья.

***

Юнги и Чимин вернулись домой до наступления холодов. Родители уже потеряли всякую надежду на то, что хоть ещё раз смогут увидеть своих сыновей живыми. Через пару месяцев случилась эпидемия оспы, забравшая с собой миллионы. Хворь добралась до правительства, а наследники прекратили войну. Страны были слишком обессиленными для продолжения конфликта, поэтому Востоку и Западу пришлось объединиться в одно равноправное королевство. Ещё много времени уйдёт, пока восстановятся сёла и города, пока Юнги перестанет просыпаться от кошмаров в холодном поту, пока Чимин сможет вернуть свой вес и хоть день прожить без лекарства. Но эти дни наступят. Хоть и не без падений, не без невзгод, ссор и слёз. Но обязательно наступят. Сёстры выйдут замуж и семья значительно увеличится, а счастливые, новоиспечённый дяди и бабушка с дедушкой будут всегда с улыбкой встречать кареглазую детвору на своём пороге. А за всем этим будут наблюдать Солнце и Луна, искренне радуясь за своих детей и охраняя их сон и покой.

***

В следующем веке в шумном городишке случится чудо: две семьи обретут желанных детей. Родители старшего назовут своего малыша Юнги, а младшего — Чимином. Но это будет уже совсем другая история. Не менее счастливая и с не менее извилистыми тропами судьбы. ~Конец~