"Она слишком..."

— Итак. Кто начнет?       Доктор Рейнер выжидающе смотрит на каждого из пациентов поочереди, напоследок скептически сощурив глаза.       Джеймсу кажется, что вопрос задан сугубо ради приличия. Единственный, от кого действительно ждут ответа — это он, поэтому мнимая свобода выбора лишь напрягает.       Слева устало вздыхает Уилсон, видимо тоже надеясь, что Барнс скажет хоть что-то, но тот невозмутимо пялится в стену перед собой. Игнорировать осуждающий женский взгляд каре-зеленых глаз Баки научился профессионально. — Док, — Сэм делает небольшую паузу, чтобы подобрать слова. — Послушайте, я понимаю, почему вы хотите, чтобы я поговорила с этим, — Уилсон делает ещё одну паузу, намного длиннее первой, чтобы каждый из собеседников сам додумал продолжение. — Психом.       Барнс закатывает глаза, меняя положение рук. Смотреть на девушку не хочется, во избежание странных мыслей, но тело предательски само дергает голову в её сторону.       Перед глазами бегущей строкой написано, что Джеймс сходит с ума, и ему по правде нечего возразить.       Взгляд падает на женские руки, что также как и его лежат на подлокотниках. Контраст смуглой, медной кожи с его светлой отчего-то кажется Баки интересным.       Глаза невольно бегут выше по чужому телу, пока не останавливаются на вьющихся темных волосах. Уилсон до сих пор дорожит ими, даже не допуская идей о том, чтобы срезать немалую длину. А Барнс теряется.       В голове всплывают воспоминания их драк, когда он не был собой. Пару раз Сэм прилетело именно из-за этих волос — Солдат удачно смог схватить густые длинные пряди. Тогда Джеймсу было плевать, но вот сейчас мысль о том, какие они на ощупь, червяком выедает мужские нервы. Барнс ведь не должен об этом думать. Ни об этом, ни о том, как упал на Уилсон, придавив к земле.

— Слезь с меня, здоровяк.

       Кажется он даже не поблагодарил за спасение. Застыл от неожиданности, уставившись на распластанную, еле дышавшую, девушку под собой, и смог лишь выдавить из себя очередные слова о щите, чтобы не выглядеть глупо.       Джеймсу действительно было важно, чтобы наследие Стива находилось в надежных руках, но в тот момент его мысли были далеки от этого.       Почувствовав на себе цепкий чужой взгляд, Барнс отворачивается. Очень не хотелось, чтобы от доктора сверху прилетели какие-либо подозрения в его сторону сейчас. Особенно о Уилсон. Особенно при Уилсон. — Это просто смешно, — Сэм нервно закидывает одну ногу на другую, пока Джеймс чертыхается про себя. Стройные ноги, обтянутые черной искусственной кожей, бесцеремонно притягивают мужской взор, но Барнс и так пропустил часть разговора, уйдя в себя. — Согласен, — Баки говорит наобум, кивая для правдоподобности, и судя по хмыкнувшей доктор Рейнер, не прогадывает. — Вот видите? Мы уже пришли к чему-то, — психолог насмешливо смотрит на Барнса и садится поудобнее. — Кто первый?       Джеймс готов поспорить, что Уилсон тоже скептично смотрит на надсмехающегося доктора. — Никто не хочет? Ух, ты. Удивительно, — Рейнер откидывается на спинку стула и устало вздыхает, как Сэм минутами назад. — Ладно. Тогда сделаем упражнение. Обычно, я провожу их с парами, которые пытаются понять, как они хотят провести совместную жизнь       Барнс выгибает бровь, недоуменно смотря на своего психолога, но боковым зрением видит, как Уилсон обреченно склоняет голову к руке и прикрывает глаза ладонью. — Боже, какого хера? — усталый женский шепот еле слышен, но у Джеймса получается разобрать слова. Стив бы такое не одобрил, но сам Баки мысленно соглашается с Уилсон. — Вам двоим знаком «Чудесный вопрос»? — Конечно, нет, — Барнс хмыкает, когда слышит туже фразу от Сэм. Обреченно переглянувшись с ней, Джеймс чуть съезжает со стула, готовясь к худшему. — Хорошо. Он звучит так: «Представьте, что пока вы спите, случилось чудо. Что должно случиться, чтобы ваша жизнь стала лучше, когда вы проснетесь?»       Джеймс хмурится. Вопрос кажется ему донельзя глупым, ведь, если бы он знал, что именно стоит изменить в жизни, он бы уже сделал это.       Уилсон выглядит такой же недоумевающей, когда Барнс скользит по ней взглядом, сразу же ругаясь про себя. Смотреть на неё, думая над такими вопросами, — опасно. — Для меня чудо — если она будет поменьше болтать, — Джеймс кивает в сторону Сэм и усмехается на осуждающий взгляд доктора. Он бы с радостью упомянул и про желание видеть Уилсон в кожаных обтягивающих штанах и майках с небожеским вырезом намного реже, а ещё лучше никогда, но решает тактично промолчать об этом. Его могут не так понять. Вернее так. Но этого ему не надо.       Вид возмущенной девушки тем временем иронично напоминает нахохлившегося птенца, заставляя Барнса весело глянуть на неё в ответ. — А я бы хотела, чтобы твоё лицо не выглядело, как чёртов булыжник, — Сэм слегка подается телом вправо к нему, опасно шипя, и Барнсу следует перестать выглядеть таким довольным, рискуя получить по лицу от Уилсон или вызвать подозрения у доктора, но злой прищур больших женских глаз ужасно веселит. А всё тот же дьявольский вырез майки раздражает. — Вы не оставляете мне выбора. Будете смотреть друг другу в глаза. — Вот это мне больше нравится, — Барнс довольно скалится, пока Сэм подбирается и весело смотрит на психолога. — О, да. Такое он просто обожает, — Уилсон качает головой в сторону мужчины, обхватывая подлокотники руками. — Я всегда к этому готов, — Баки кивает, подтверждая чужие слова, и поворачивается на стуле к Сэм. — Да, это твоя тема, — Уилсон наблюдает за его действиями, ожидая, когда он закончит, чтобы развернуться самой, не столкнувшись ногами. — Тебе очень понравится. — Мне точно понравится. Да, — поудобнее устраиваясь, Барнс пробегается по недовольной девушке, севшей напротив. — Ближе друг к другу.       Баки медленно поворачивается к доктору Рейнер, но та лишь кивает на Сэм, призывая к действиям.       Вздохнув, Джеймс смотрит на женские ноги и аккуратно пододвигает свой стул одновременно с Уилсон, стараясь не соприкоснуться. — Ещё ближе.       Чертыхаясь, когда собственные колени соприкасаются с чужими, Барнс недовольно косится на задумчивого психолога.       Получить сюрприз в виде осознания, что Сэм — женщина, было не самым желанным за сегодня.       Раньше Джеймс не задумывался о внешности Уилсон, о её характере, да и в целом о ней самой.       Но вот она сидит напротив. Расслабленная и недовольная, ждёт, что будет дальше, пока Баки медленно сходит с ума.       Взгляд то и дело цепляется за что-то новое в Саманте, чего раньше Барнс не замечал.       Янтарные крапинки в глазах, слабые мимические морщинки от улыбок и еле заметный шрам над верхней губой.       Дернувшись, Джеймс резко отворачивается. Смотреть на женские губы было ошибкой.       Брови нахмурены, стена вот-вот расплавится под недовольным взглядом, а сознание наперебой подкидывает новые мысли. Хуже быть не могло. — Нет, давайте ещё ближе.       Кажется они смотрят друг на друга одновременно, после переводя взгляд на ноги.       Нервно сжав губы в плотную линию, Барнс ведет руками из стороны в сторону, не зная, куда подвинется Уилсон, но та лишь скептически буравит его взглядом в ответ. — Двигайся, — Сэм пожимает плечами и разваливается на стуле, заставляя Джеймса возмущенно нахмуриться. — Ты двигайся, — расслаблено закинув руки на подлокотники, он выжидающе смотрит на оппонентку. — Нет, ты, — Уилсон щурит глаза и складывает руки на груди. — Ты, — откинувшись на спинку, Баки уже спокойно выдыхает, получая удовольствие от их препирательств.       Мысли уходят на второй план, и Барнс старается не думать. Ему кажется, что он резко становится тем самым парнем из сороковых, а то и раньше. Дергает понравившуюся девочку за косички и наслаждается её реакцией. — Ты издеваешься? Не буду я двигаться, — Джеймс на это лишь скептически поднимает одну бровь и весело смотрит на Сэм, подаваясь вперед.       Голова становится окончательно пустой, когда руки сами берутся за сиденье чужого стула по бокам и медленно, со скрипом тянут на себя.       Большие пальцы случайно касаются женских бедер, и Барнс видит, как резко Сэм опускает взгляд на эти места.       Джеймсу хочется погладить, надавить, возможно сжать, но решив, что на сегодня хватит Баки из сорокового, да и Уилсон его не поймет, он в плотную пододвигает их стулья и всё же ругается про тебя.       Женская коленка касается внутренней стороны бедер непозволительно близко к паху, заставляя Баки нервно сглотнуть.        Джеймс откидывается на спинку стула, усмехаясь, когда Сэм цокает и закатывает глаза на его выходку.       А потом, он понимает, что попытка увеличить расстояние не увенчалась успехом, когда его таз сам съезжает чуть вперед, из-за того, что он сел ровно, а Уилсон устроилась удобнее на своём месте.       Теперь колени обоих рискуют упереться прямо промеж ног оппонента, но волнует это кажется только Барнса. — Отлично, — Баки рассматривает ровный шов на своих перчатках и старается не коситься на Сэм так явно, когда доктор начинает говорить. — Теперь посмотрите друг на друга.       Барнс упрямится. Кусает губы, яростно вгрызается в плоть, нервно перебирая пальцами на руках.       Заглянуть в глаза Сэм, на деле кажется чем-то рисковым и пугающим, невозможно привлекательным, заставляющим Баки робеть как мальчишку.       Поэтому, когда Джеймс всё же набирается смелости и поднимает взгляд, увидеть Сэм, буравящую стену за его плечом, становится неожиданным.       Барнс не слушает начинающийся спор между Уилсон и врачом, слишком увлекшись рассматриванием Сэм.       Сейчас она бы снова сказала, что он залип, если бы увидела его взгляд. Но она не делает этого, поэтому Баки продолжает любоваться привлекательными чертами лица безнаказанно, увлекшись настолько, что не замечает, как вечно хмурая маска дает трещину.       Зато это замечает угрюмая, злая и не вовремя повернувшаяся Уилсон.       Аккуратные, женские брови опускаются, пока растерянность вырисовывается на смуглом лице.       Барнсу кажется, что он снова попадает плен. Разница лишь в том, что из плена красивых больших глаз Саманты Джеймс выбираться не хочет.       Баки уверен, что где-то там, на дне светлых омутов, находит сейчас пристанище его гордость, и ему плевать, что могут подумать психолог или Сэм. — Чтож, — голос у Дока вкрадчивый, не сулящий ничего хорошего, но заставляющий напарников одновременно посмотреть на врача, отрывая взгляд друг от друга и моргая, как после гипноза. — Джеймс, что именно тебя раздражает в Саманте?       Барнсу хочется сказать, как сильно его отвлекает вся эта её одежда и как сильно бесят взгляды, обращенные на неё. Как раздражает её упрямство и эти глаза, смотрящие на него с превосходством так часто. Как злят его её чувственные губы, изящные руки и чертовски красивая кожа, сияющая на солнце.       Но Джеймс понимает. Контроль, который Саманта берёт над ним, не нужен никому из них. Им необходимо решить проблему и разойтись раз и навсегда, забыв друг о друге и о Стиве.       Стив. Сказать что-то о нём снова кажется прекрасным выходом из положения.       Но прежде чем Баки успевает придумать, что сказать, Сэм облизывает губы и садится удобнее, случайно еле-еле задевает его промежность и срывает все тормоза, рушит все баррикады, ломает все замки. — Она слишком красивая.

Треск сломанного подлокотника. Тихое синхронное «Блять» на двоих.