reflex

Он решает начать с того, чтобы заставить носить Чонгука кляпы, которые едва ли достают коротким дилдо до его глотки, когда они находятся дома, смотря телевизор или проводя время за видеоиграми (в которых младший всегда проигрывает из-за кляпа, который делает его таким чувствительным и нуждающимся во внимании). Малышу приходится мычать и сдавленно хныкать всякий раз, когда ему что-нибудь понадобится во время этого, пока слюна всегда стекает по его губам к подбородку, а большие глаза слезятся, ведь невыносимо раздражает: знать, что его хён делает с ним это всё просто потому, что Чонгук не может заглотить его член, казавшийся огромным, полностью. Поэтому он послушно учится, как хороший мальчик, даже когда дилдо становятся всё больше и длиннее, принуждая фокусироваться на том, чтобы сохранять горло расслабленным, если он не хочет подавиться. И в конце концов, все его усилия окупаются. Наконец, Чонгук может удовлетворять хёна теплом и узостью обеих его дырочек столько, сколько он пожелает. Однако, старшему понравился вид своего маленького прелестного питомца, заполненного до самого конца, с лицом, измазанным в его собственной слюне. Причём настолько, что иногда Чонгуку приходится принимать крепких шесть с половиной дюймов только с лёгким кляпом или даже длиннее, однако это уже выходит за рамки запланированного. В конце концов, сколько бы опытным ни казался его малыш, это может быть попросту небезопасным ходить по магазинам с десятидюймовым искусственным членом во рту. Чонгук выглядит так великолепно с его чётко очерченными губами, плотно обхватывающими основание дилдо, что хён почти что готов отказаться от собственных планов на сладкий ротик его малыша. Однако он человек слова, и у него всегда будет возможность исполнить на мальчишке все свои желания, особенно когда тот будет ещё более податливым и едва восстановившим дыхание после столь долгого и глубокого минета. Поэтому, прикрыв нижнюю часть чужого лица обычной маской, хён чуть ли не за шкирку вытаскивает умоляюще хныкающего малыша из дома. Торговый центр забит до отказа в этот час. Пока они неспешно прогуливаются мимо ярких бутиков и витрин, Чонгук чувствует, как его ладонь, сжатая в крепкой хватке большой руки, неконтролируемо потеет и дрожит, а безразмерное худи к огромному счастью полностью скрывает твёрдую выпуклость в его штанах. Ему приходится смаргивать непрошенные слёзы из раза в раз, когда стенки горла касаются твёрдой поверхности неподвижного дилдо во рту, присутствие которого было попросту невозможно игнорировать. Ещё больший дискомфорт Чонгук ощущал всем своим существом каждый раз, когда кто-то из прохожих посетителей задерживал на нём взгляд чуть дольше, задыхаясь и почти давясь от сдавливающей горло паники. Но он полностью доверяет своему хёну, и он знает их стоп-слово. И, боже, меньше всего он хочет произносить его сейчас. Наконец, после прогулки, длившейся, кажется, целую вечность, они оказываются в ресторане, в котором должны были встретиться с друзьями. Расположившись и обменявшись приветствиями (во время которых лучший друг Гу нарочно утыкается носом в его шею, заставляя младшего округлить и без того большие глаза в смущении, потому что конечно, хён обо всём им сказал), хён отводит его в уборную. Где младший тут же падает на колени, стоит заветному звуку закрывшейся позади него двери раздаться в небольшом пространстве кабинки. Он глухо скулит, в целом не очень-то способный издавать много звуков с фаллоимитатором в его глотке, после задыхаясь, чем вызывает лишь тихий смех с нотками злорадства. Приглушённое «ты такая шлюшка, малыш», – и вымокшая в слюне маска, снятая бережными руками, вновь открывает вид на лицо, отблёскивающее местами вязкой влагой. С показательным отвращением выкинув испорченную маску, хён неторопливо размазывает слюну по всему чужому лицу, и Чонгук борется с желанием крепко зажмурить глаза от жгущего в уголках очередной волной слёз унижения. — Грязный щенок, – рычит хён, прикасаясь к чужой шее и ощущая ладонью дилдо под гладкой кожей. – Хотел бы, чтобы это был мой член? Стоит мне позволить этому случиться? – спрашивает он, решительно проталкивая дилдо ещё глубже. Чонгук неизбежно давится, а руки, плотно сжатые в маленькие кулачки, дрожат, но сдержанно покоятся на его бёдрах, потому что хён не сказал, что он может ими двигать, а кто он такой, если не хороший и послушный маленький питомец, чтобы ослушаться? В помутневшем сознании мелькает мысль, что он вот-вот выплюнет упёршийся головкой слишком глубоко член, как дилдо вдруг исчезает, а за ним по подбородку на штаны и пол тут же обильно стекает скопившаяся слюна. Содрогаясь в тишине и откашливаясь в попытке отдышаться или хотя бы полноценно вдохнуть, Чонгук на несколько мгновений наклоняется вперёд, плотно сжимая веки. — Ну же, мы же не собираемся торчать здесь весь день, – наконец доносится от ожидающего с нарочито скучающим видом старшего, жестом многозначительно указывающего на заметную выпуклость в штанах. – Приступай к работе. Чонгук сопит и шумно сглатывает, прежде чем выпрямиться. Слёзы уже безостановочно катятся по его щекам, хотя он не успел даже прикоснуться к чужому члену. Притронувшись всё ещё подрагивающими руками к ширинке, он быстро освобождает старшего от мешающей детали одежды. Как только его член оказывается избавленным от всех скрывавших его тряпок, Чонгук тут же берёт его в рот, заглатывая до самого конца. — Может быть, ты и правда чего-то стоишь, – вздыхают сверху, пока тёплые ладони зарываются в тёмные Чонгуковы пряди, натягивая те. Несколько раз ритмично надавив рукой на затылок, старший слегка толкается в горячий податливый рот, прежде чем, войдя до самого упора, сказать: — А теперь не двигайся, – зажимая свободной рукой младшему нос. Чуть заёрзав, Чонгук неосознанно старался отодвинуться, чтобы хоть немного вдохнуть. Он тихо задыхается, сосредоточенно сведя брови на переносице, а нежная кожа густо краснеет под слоем из смешавшихся слёз и слюней. Боже, сколько бы раз хён так не делал, малыш всё ещё безуспешно душит панику внутри, а лёгкие пылают от недостачи кислорода. Он отчаянно цепляется за бёдра старшего после порядка десятка секунд в таком положении, но спустя момент, будто растянувшийся до вечности, ему позволяют вздохнуть, наконец вынув член изо рта. Чонгук вновь содрогается, но берёт себя в руки быстрее, чем сам от себя ожидал, вновь возвращая член хёна в плен припухших губ, как только чувство, что он с минуты на минуту отключится, отступает. — Хороший мальчик, – удовлетворённо шепчет хён, удобнее хватая затылок Чонгука тёплой ладонью. – Теперь заставь меня кончить.        Они возвращаются за столик только спустя десять минут, хён ведёт своего щеночка, по-хозяйски расположив ладонь на его пояснице, пока на лице младшего, с раскрасневшимися и припухшими от слёз глазами и налившимися румянцем щеками, сияла милая и удовлетворённая улыбка.