солнце моё

Чонгук не очень любит шумные места. Возможно, это связано с тем, что в подобных заведениях слишком многолюдно. А Чонгук всегда испытывает неловкость рядом с незнакомцами. Он не знает, как правильно завязать разговор. Как этот самый разговор поддержать, чтобы не прослыть идиотом, не способным связать два слова вместе. И его друзья прекрасно знают эту его часть. Но всё равно каждый месяц тянут в какой-нибудь клуб, называя это «социальной разминкой». Большое, конечно, спасибо за это. Чонгук знает, что он довольно неплох. Ну, и внешне и когда достаточно попривыкнет к атмосфере, чтобы разговориться. Но в этот раз всё изначально идёт наперекосяк, потому что ему представляют некоего Хосока. Высокий, худосочный парень, с высветленными рыжими волосами и с улыбкой на всё лицо, вызывает в нём приступ нервной дрожи. И дело даже не в том, что этот парень слишком шумный и тактильный. Боже, лезет жать руку даже тогда, когда Чонгук нарочно отступает в тень, не желая этого. — Привет, я Чон Хосок. — Привет, — выдавливает из себя он, глядя ему куда-то в подбородок. — Я Чонгук. — Отлично! Сегодня у меня появилось на два младшеньких больше! Чонгук рад за него. Как и за Чимина, который и так сорвиголова, а рядом с Хосоком становится вообще взрывоопасным. Но фишка в том, что, похоже, Хосок — его соулмейт. Ну всё на это указывает. И ускорившийся сердечный ритм, и излишняя потливость, и жгучее чувство, охватившее всё подреберье, и, конечно же, то, что Чонгук ни черта не может выдержать чужой взгляд. — Итак, — завалившись на диван после интенсивных танцев, перекрикивает музыку Хосок. — У меня к тебе три вопроса. Во-первых, почему ты такой кислый, когда вокруг так весело? Во-вторых, почему бы тебе не присоединиться к нам? Ты же, говорят, неплохо танцуешь. И, в-третьих, почему, чёрт возьми, ты не говоришь мне о том, что мы с тобой — сладкая парочка Твикс? Неужели, настолько не нравлюсь? Чонгук думает, что слишком много вопросов. Ну никак не три. А потом его глаза округляются, а рот слегка приоткрывается. Он знает, что выглядит глупо. И даже не из-за своего пришибленного вида. Просто чужой взгляд для него сейчас — табу. Не может он выдержать его. — Я тебя не знаю, — наконец-то отвечает Чонгук. Разговаривать, точнее перекрикивать музыку, не очень-то удобно. Особенно в их ситуации. И Хосок как будто чувствует это. Осторожно прикасается к чужому запястью, чтобы потянуть на себя. — Давай выйдем. Чонгук плетётся за ним, как телёнок, рассматривая тигрово-пятнистый рисунок рубашки на спине. Во рту сухо и очень неприятно. Ночной холодный воздух проникает под футболку, замораживая кожу. Вау, Хосок курит. Подносит ко рту сигарету, втягивает в себя едкий дым, а потом выдыхает, выпуская наружу сизые кольца. — У нас с тобой есть два варианта. Либо познакомиться и смириться. Либо забить и разбежаться. Что тебе больше нравится? — Первое, — выпаливает Чонгук, особо не задумываясь. В их мире найти соулмейта — большая удача. И он ни за что не упустит этот шанс. — Мне тоже это нравится. Чонгук слышит улыбку в чужом голосе, не в силах как следует насладиться ею. Взгляд упрямо не хочет подниматься выше ключиц, и он вздрагивает от неожиданности, когда Хосок кладёт свои ладони поверх его плеч. — Ты застенчивый, да? Чонгук топчется на месте, чувствуя, как на щеках расцветают розовые пятна. — Это мило, — продолжает Хосок. Чонгук вдыхает его аромат. Какой-то приятный, сладковатый парфюм и дымно-вишнёвый запах сигарет. — И мы сможем над этим поработать. Ведь должен же ты меня когда-нибудь как следует рассмотреть? Чонгук мигает глазами, когда Хосок слишком внезапно целует его лоб. — Я и не думал, что найду такое золотце, — воркует тот, забрасывая истлевшую сигарету в мусорник. — Ты замёрз, детка, пойдём внутрь. Окей. По какому такому праву Хосок решил Чонгука до конца засмущать?