Это просто чтобы согреться..надеюсь

Холод камеры заставляет поджимать ноги к себе. Во сколько бы раз здесь не было лучше отношение к заключённым чем в обычной тюрьме, камера и есть камера. К сожалению, быть мерзлявым — самое неподходящее качество для заключённого, что делает жизнь здесь, кажется, в несколько раз хуже. В этом Микото убедился лично, весь подрагивая от сквозняка, гуляющего по помещению словно это и есть его дом. Кажется он проникает во все щели, что делает ещё хуже и до невозможности сложно найти теплое местечко чтобы пригреться. Если только…не попасть в камеру к другому заключенному. Редкий случай, ворота открывают всего пару раз за день, на время еды и один раз на «прогулку», на самом деле просто пройти пару кругов по кафетерию и вернуться назад, что было уж слишком скучно для Каяно, да и для остальных тоже, кажется. Разве что, только пара человек могли его развлечь хотя бы немного: Фута и Котоко. Нахождение с ними было.приемлимым, не слишком шумные, не слишком тихие, есть пара тем которые можно было обсудить.Но Микото часто задумывался, что было бы если бы он встретил их не здесь, не в милграме, а просто на улице или в магазине рядом с домом, куда ходит каждый день. Познакомился бы? Ну, в случае с Котоко он бы вернулся домой по частям, а Фута проигнорировал бы его с огромной вероятностью. Слишком непозитивные мысли, но что он может поделать, холод так и манит на них, на то что Микото останется вновь один, будет вести скучную рутину, если вообще, черт возьми, выберется отсюда. Что очень серьёзная задача, если вспоминать в чем его обвиняют. А он до последнего думал, что это просто шоу, что ему ничего не сказали потому что так веселее. Возможно и так, но какой смысл.даже если это и раскрылось, что сейчас? Сейчас он в тюрьме, каждый новый день, новый час, новую минуту ждёт когда ему все-таки вынесут приговор. Виновен или нет. Пощадят его или нет. Увидит ли он солнечный свет вновь или нет. Но перед этим.что с ним творится. Почему он не помнит большинство выходных дней. Проблем с памятью ни у него, ни у его семьи никогда не было. А правда ли никогда.? Микото смутно помнит свое детство, обрывками. Вот он с родителями, ещё до их развода, гуляет по парку. Знакомится там же с соседским мальчиком, которого после той встречи ни разу не видел. Странно… Но того мальчика он все же немного помнит, вроде, рыжие волосы, наглая ухмылка, и кажется, он держал в руках тогда сачок чтобы ловить бабочек. Хм.нет вовсе не то, нужно вспомнить что-то другое из детства. Вот Каяно впервые пошёл в школу, неся портфель на своих плечах, который был больше чем он сам. Он помнит, как к нему подходили познакомиться несколько мальчиков и девочек, но быстро разошлись, видимо, он их не привлёк. И это все.все что он помнит из своего детства, чересчур мало, а может просто шум снаружи камеры не даёт сфокусироваться на воспоминании своей жизни, а своей ли? От мыслей Микото все же оторвали. Дверь в его камеру со скрипом распахнулась. Ох, кажется время ужина, жаль он не в силах даже встать с нагретого матраса, который вряд ли даже кроватью назвать можно. Слишком хорошо лежать здесь, Каяно уверен, что как только он встанет с него — тут же замёрзнет. Он замирает и перестаёт мыслить как только на него падает чья-то тень. Красная макушка. Ох это Фута, но как он. — Слишком долго в мыслях летаешь, двери открыли минут 5 назад, поднимай свою задницу, я тебе ужин не принесу, — фырчит Каджияма, закатывая глаза и пряча руки в карман джинс. От его дыхания появляется клуб пара, что просто не оставляет Микото без внимания. Ох. Пытаясь прогнать мысли о том что с Футой будет явно теплее сейчас, да и вообще может даже жарко. Не в пошлом смысле, нет, на эти мысли у Каяно будет другая ночь на размышления. Да, возможно у него совсем чуть-чуть есть небольшая влюблённость на своего друга. Совсем маленькая, точно. — Не думаю, что я хочу есть, может позавтракаю больше чем обычно завтра, в сон клонит, — шепчет в ответ, замечая что пар изо рта не такой видный как у красноволосого, что вновь фырчит. — Для того кто не любит ложь, ты лжёшь отстойно, ты минут 40 в потолок смотришь. Котоко сказала, что ты бредишь, — закатывает глаза, бесцеремонно двигая ноги старшего, садясь рядом с ним. Их бедра касаются, да никто и не против, они по привычке быть рядом не отстраняются друг от друга, лишь мягко вздыхают: Микото от холода и близости, Фута от того, что его друг вновь смотрит в пустоту, да и нужно бы вытащить его из этого. — Сегодня просто слишком холодно, — тихий шёпот из уст Каяно нарушает тишину, заставляя ещё один клуб пара выйти из его рта. В подтверждении своих слов, он указывает на собственные руки, дрожащие и давно покрывшиеся «сеточкой», указывая на то, что холод его кожу не щадит. — Зима, что ты хочешь. Это не повод не есть, дурак, — фырчит в ответ, кажется злясь на безрассудство со стороны старшего. Он же должен понимать, что всем здесь холодно и он не особенный, да и от еды отказываться — полный бред. Каджияма берет чужую руку, чтобы осмотреть её. Длинные подрагивающие пальцы, которые выглядят бледнее обычного, чуть выпирающие вены и несколько шрамов на руках. Не похоже на селфхарм, скорее бытовые порезы. Но руки и впрямь холодные, ледяные даже, от чего Футе тоже, медленно становится холодно. Но он все же совершает задуманное, дует тёплым воздухом на ладонь, чувствуя как она, вместе со своим хозяином дрогнула от неожиданности — Что ты.? — боже, Микото хотелось выть от смущения. Его друг (а друг ли вообще?), сейчас грел его руки самым смущающим способом, совсем не церемонясь с тем что их могут увидеть в таком, вызывающим подозрения, положении. — Заткнись, мне просто тебя жалко, выглядишь как мерзлявая псинка, — грубо фырчит в ответ Фута, но кончики его ушей предательски краснеют, выдавая смущение от своих же действий. В относительной темноте отличить конечно сложно, особенно если учитывать цвет его волос, но возможно. Именно от этого Каяно и мягко хихикал, прикрывая глаза, Фута всегда хотел казаться цундере, что у него собственно и получилось. Очаровательный. Неосознанная мысль проносится в голове, заставляя ненадолго задуматься. Как он сейчас назвал Футу? Очаровательный? Кажется сегодня на него нашло что-то не то, может это просто из-за холода? Он простудился и вправду бредит как сказала Котоко.точно. Просто у него лихорадка, вот и хочется называть близких неуместными прозвищами, и обнимать их, и целовать? — Чего завис? Давай вторую руку, пока я не оставил тебя здесь мерзн. — — Я хочу тебя поцеловать, — Замерли оба, неверяще смотря друг на друга. Микото от того, что сказал это, замирая и, кажется, даже не дыша. Фута же от неожиданного и чересчур смущающего признания друга, отпуская его руку в процессе, пытаясь осознать услышал ли он все верно. Его хотят поцеловать? Микото? — Че…повтори, — Каджияма говорит слишком тихо для себя, что просто не может не вызвать чувство тревоги у старшего. Отводя взгляд в сторону, Микото мягко одергивает свои руки от чужих, не касаясь их больше. Слова застревают в горле, от чего выходят только неразборчивые кряхтения. Он никогда не боялся чувств, партнёров у него было немало, но почему-то именно сейчас он чувствовал как сердце неумолимо стучит в груди и как щеки предательски краснеют, конечно же Каяно надеется, что это будет незаметно. Потому что тогда он наверняка лишится своего друга, которого впервые завёл за столько лет. Конечно у него все ещё есть Котоко, но надолго ли? Да и не хочет он терять Футу, это последнее чего бы он хотел. Но хочет ли этого сам Фута? Интересный вопрос, Микото, очень интересный, когда твой друг и ты на грани раздора. — Я.ам, хочу поцеловать тебя.? — вопрос вновь повисает в звенящей тишине, нарушаемой лишь частым дыханием обоих. Мысли Микото метаются от одной к другой, быстро, словно они и не его вовсе. Скрежет разорвал тишину, слава богам, думает Каяно, но погодите-ка.скрежет? Оба подняли взгляд, кажется выходя из своих мыслей: Микото пытаясь собраться с мыслями, а Фута переставая смотреть на чужие, потрескавшиеся тонкие губы. Двери закрылись, оставив их двоих в одной камере на всю оставшуюся ночь. Теперь Микото не сбежать от своего вопроса, да и Футе тоже, только от ответа. — Ты можешь забыть об этом, знаешь, — — Я не против, — — Ха? Прости что? — — Поцелуй, ты забыл уже? — фырчит Фута, не часто же он соглашается на что-то подобное, пусть Микото принимает это, и не важно сказано ли было в шутку или нет, он не тот кто остановится на пустых словах. Каяно тяжело сглатывает, вся его глотка будто в тисках, которые не позволяют ни слова сказать, ни глотнуть кислорода, кажется. Все приходит в норму как только Фута двигается ближе, старший уже собирается оттолкнуть, как его самого подтягивают за грудки. — И из-за тебя мы пропустили ужин, в частности я, так что ты возьмёшь ответственность, — Каджияма рычит сквозь сомкнутые зубы, пытаясь вызвать у парня рядом чувство вины и заставить притянуться ближе самому. — Но ты сам остался тут, — шёпот в самые губы. Микото чувствует горячее дыхание на своей щеке, у Футы правда слишком горячее дыхание, от него кружится голова, и так и хочется соприкоснуться губами. Что наконец-то и происходит. Их губы все же сливаются в мягком, аккуратном поцелуе. Пока что они никуда не торопятся, никто не начинает углублять и опошлять происходящее раньше времени. Холодные руки обнимают за талию, на удивление не пытаясь залезть под одежду, но холод все равно посылает мурашки по телу Каджиямы. В ответ он окольцовывает шею старшего, прижимая его ближе, показывая что можно и что он черт возьми хочет его ближе к себе. Наконец, руки проходят по чувствительной коже талии, приподнимая некое подобие рубашки, что носили здесь все заключённые. Не разрывая поцелуй, Фута опрокидывает Микото на спину, теперь нависая над ним сам, порыкивая в чужие губы, кусая их время от времени. Отстраняются оба с громким чмоком, тяжело дыша, кажется не желая отрываться друг от друга дальше чем всего на пару сантиметров. Желание вновь соприкоснуть их губы вместе кажется чертовски сильным, даже слишком манящим для обоих. Медленно придвинувшись ближе, их губы еле касаются друг друга, руки Каяно уже притягивают красноволосого парня ближе к собственному телу, как вдруг из соседней камеры кто-то резко бьёт по решётке, звук от которой заставляет двоих отпрянуть. — Если вы вдвоём не перестанете лизаться, я вас двоих отпинаю утром, — Котоко хмыкает, показательно ещё раз пиная каблуком своей обуви решётку и вновь отходя к импровизированной кровати. Опа парня заметно отправили друг от друга, кажется только сейчас оба трезво могут осознать ситуацию. Они только что.что? Целовались? Оба же не пили, совсем нет, но почему тогда. — Поговорим об этом.завтра да, — Каджияма быстро слезает со старшего, ложась на кровати к стенке, фырча что-то. Микото остаётся лишь лечь рядом и надеяться на то, что Фута не столкнет его ночью за все хорошее и за все плохое. — Спокойной ночи тогда, — неловкий шёпот пронзает тишину, нарушаемую сопением других заключённых здесь. — Спокойной, — бурчит в ответ, кажется им и вправду предстоит завтра долгий разговор, особенно когда рука Микото устраивается на талии Футы, а лицо утыкается в его шею.