Забери меня домой

У Ома какое-то дежавю, когда посреди ночи его телефон начинает звонить. Не то чтобы он спал, но всё же пытался. Он открывает один глаз и видит два сорок пять на электронных часах. Интересно, где он свернул не туда в своей жизни и за что его пытаются наказать ночными звонками? Ом вздыхает, садится в постели и ежится от прохладного воздуха. Кажется, окно всю ночь было открыто, а на улице действительно холоднее, чем обычно. Экран телефона гаснет, но через несколько секунд снова загорается. Ом тянется к нему и качает головой, когда видит на экране имя Чимона и одну из его позорных фотографии. — Я сплю, — говорит он в трубку. — Уже не спишь, если вдруг не заметил, — тянет Чимон и шипит. — Да не дам я тебе ключи, отвали от меня. — Что происходит? — Да не пьян я. Чёрт, аж голова заболела из-за тебя, — слышит Ом голос Нанона и тяжело вздыхает. Кажется, снова та же история. Он чувствует, злость поднимается в нём. Нанон обещал ему, что больше не будет напиваться. Но, видите ли, даже месяца не прошло с прошлого раза. — Ты что, реально позвонил ему? Чимон, ты время видел? У него режим, он, наверное, уже десятый сон видел. И я снова повторяюсь, что не пьян. У Ома сердце разбивается от заботливого тона Нанона — вся злость и маленький укол разочарования испаряются моментально. Однажды Нанон Корапат и вправду станет его погибелью. — Дай сюда телефон, — говорит Нанон, но охает и матерится. Чимон смеётся в трубку. Ому безумно интересно, что же там такое происходит. — Ты, скотина, выключи телефон и дай ему поспать, я вызову такси. — Почему бы тебе не поехать с нами? — спрашивает третий голос, и Ом узнаёт в нём Плюма. «Точно», — проходится у него в голове. — «У них сегодня встреча каста». — Чимон?.. — подаёт он голос. — О, прости, дружище, меня тут пытались убить, и я забыл о тебе. Можешь спать дальше, он сказал, что вызовет такси. — Нет, — вырывается раньше, чем Ом успевает даже подумать. — Нет… я… я приеду. Кинь мне адрес и останься рядом с ним. Я скоро буду. — Ты уверен? Ты вроде бы спал, — Ом слышит в его голосе улыбку и закатывает глаза. — Да, я… я уже вызвал такси… вот. Так что просто кинь мне адрес. — Хорошо, как скажешь. Чимон не отключается, лишь что-то вполголоса объясняет Нанону и Плюму и снова возвращается к разговору с ним. — Плюм отправил сообщение, ждём тебя на парковке. Ом кивает, запоздало понимая, что друг его не видит. Он бросает телефон на кровать и поднимается с места. Быстро переодевается и собирается вызвать такси, когда понимает, что Чимон всё ещё не сбросил вызов. Ом хмурится и собирается уже нажать на отбой, когда слышит громкий смех друзей и следом вопрос от Чимона: — Ты бы хотел сняться в бл ещё раз? — Да, но если только с Омом, — говорит Нанон, и Ом сглатывает сухой комок в горле. Он включает громкую связь и вызывает такси через приложение. Водитель обещает быть на месте через пять минут. Ом довольно кивает и выходит на улицу. Погода действительно прохладная. — Почему только с ним? — спрашивает Плюм и его голос звучит так, будто он держит телефон или просто стоит слишком близко к Чимону. Следующую долгую минуту Ом слышит только тишину, а затем тихий голос Нанона: — Он вкусно целуется. Ом облизывает пересохшие губы и закрывает глаза, вздыхает тяжело и пытается выкинуть из головы все ненужные картинки. Получается очень плохо. Кажется, идея поехать за Наноном была глупой, но уже поздно давать задний ход. Чёрт. — Вот прямо сейчас стало обидно, — возмущается Чимон. — Почему это? — спрашивает Плюм, и Ом кивает, потому что ему тоже интересно. — Я тоже вкусно целуюсь, — хнычет он, и Ом так сильно жалеет, что его нет рядом с ними, чтобы увидеть выражения его лица. — И у нас очень много шипперов, которые хотят, чтобы мы снялись в одном сериале. — Ну, не знаю, надо сначала поцеловаться, чтобы проверить, — тянет Нанон и его голос звучит так, будто он говорит серьёзно. Ом дёргается, когда такси останавливается перед ним. Он забирается на заднее сиденье и диктует водителю адрес. — А давай прямо сейчас, — слышит он в трубке твёрдый голос Чимона, и его сердце в груди делает сальто. Они же не настолько пьяны, чтобы целоваться на парковке ресторана, верно? К тому же рядом с ними Плюм. — А давай, — говорит Нанон, и Ом задыхается. Серьёзно, он наверное спит, и ему снится кошмар. — Очень смешно, — Ом слышит голос Плюма и понимает, что тот смеётся. — У вас что, крыши отлетели? — Но я правда вкусно целуюсь, — снова хнычет Чимон. — Да, я в курсе и могу с уверенностью сказать, что целуется он офигенно вкусно. Ты веришь мне? — спрашивает Плюм. — Нет, мне на самом деле нужно проверить самому, — слышит Ом приглушённый голос Нанона, а затем связь обрывается. И только через несколько секунд, когда он смотрит на экран своего телефона, где они с Наноном обнимаются и улыбаются в камеру, Ом понимает, что это он нажал на сброс. Такси останавливается на парковке ресторана всего лишь через десять минут. Ом продолжает сидеть. Парень знает, что нужно заплатить и выйти, но у него какой-то ступор и нервы на пределе. Он, кажется, даже не моргает до тех пор, пока водитель не поворачивается к нему и спрашивает, не собирается ли он выходить. Ом кивает, извиняется, оплачивает и оставляет чаевых больше, чем стоила сама поездка. Он видит машину Нанона и парней рядом с ней. Нанон стоит, облокотившись о крышу, его голова откинута назад, и он широко улыбается чему-то. Чимон сидит на бетонном полу, а Плюм стоит рядом, оперевшись о стену. — Да я как стеклышко, — слышит Ом голос Нанона. — Я выпил всего полбанки пива. Не то что ты. — А вино следом не считается? — говорит Чимон и пытается подняться на ноги. Он хватается за руку Плюма и улыбается широко, когда тот тянет его наверх. — Какое ещё вино? Ом видит, как Чимон открывает рот, а потом его захлопывает. — Вот ты… ты… ну какой из тебя друг? Я один выпил всё вино? Нанон щурится и переводит взгляд на друга. — Оказывается, самый пьяный тут ты, дружище. Дай мне ключи. Чимон качает головой. — Нет, Ом уже в пути. — Ом уже тут, — говорит Ом и быстрым шагом подходит к ним. У него на лице широкая улыбка. Нанон почему-то хмурится, когда переводит на него взгляд. Ом отводит глаза. Он смотрит на Чимона, который действительно выглядит самым пьяным. — Кого нужно подвести? Нанон поднимает руку, и Ом кидает на него взгляд, но через секунду снова отводит. У него нет сил, чтобы посмотреть ему в глаза, не опустить взгляд на губы. — А вас?.. Плюм качает головой. — Я не пил вообще, так что… — Я что, действительно единственный пьяный тут? — дуется Чимон и закатывает глаза, когда Нанон и Плюм в один голос говорят «да». — Ну и фиг с вами. Отвезёшь меня домой? — спрашивает он у Плюма, и тот кивает. Чимон бросает ключи Ому и машет им рукой. Ом машет в ответ. — Прости, — говорит Нанон, когда они остаются одни на парковке. — Я правда не думал, что он позвонит тебе. Нужно было вызвать такси с самого начала, чтобы… — Всё нормально, — говорит Ом. Он всё ещё избегает смотреть на Нанона. Ему нестерпимо хочется, но до ужаса страшно наткнуться на красные, опухшие губы. — Поехали? — он открывает двери и садится на место водителя, ждёт, пока Нанон сядет рядом, и только потом заводит машину. Он делает глубокий вдох, чтобы успокоиться, но понимает, что это было ошибкой, когда запах Нанона заполняет лёгкие. — Ты в порядке? — спрашивает Нанон, и Ом кивает. Он в порядке, просто… он просто… Он не знает, что это за чувство, которое давит на грудь так, что становится больно физически. Они едут молча. Нанон смотрит на ночной город, будто видит его впервые, а Ом — только на дорогу. Он так сильно напряжён, что чувствует боль в мышцах, руки сжимают руль так, что слышен скрип кожи. Ом вздрагивает, когда горячая ладонь касается его бедра и сжимает, несильно, совсем не больно, будто успокаивающее. — Вы целовались? — вопрос слетает с губ быстрее, чем Ом успевает подумать. Господи, что с его мозгами не так? — Чего? — рука Нанона никуда не исчезает, она не сжимается сильнее и не дрожит. Она всё так же легко сжимает его бедро. Ом думает, что может заплакать. — Ты и Чимон… — говорит он, потому что вопрос уже слетел с губ. Пути назад нет, он не может придумать другое слово, которое будет похоже на «целовались». — Вы целовались? — Откуда ты?.. Ом не даёт ему договорить. Прерывает на полуслове. — Я слышал разговор. Чимон, он… не сбросил вызов. — Видимо, не только Чимон, — говорит Нанон и убирает руку. Ому требуется вся его сила воли, чтобы не умолять его вернуть её обратно. — Да… прости, я не должен был… да и не моё это дело, с кем и когда ты… — Ом запинается. Ему трудно дышать, а сердце в груди бьётся так, будто раненая птица в клетке. — Нет, — говорит Нанон и хмыкает. — Мы не целовались. Куда мы едем? — спрашивает он, тем самым закрывая тему. Ом не знает, хорошо ему или плохо? Он просто… — Куда скажешь. — Тогда к тебе, — говорит Нанон. — К родителям не хочу, потому что уже поздно, а в квартире слишком одиноко. Ом кивает. Он знает. Он понимает. Парень паркуется во дворе, потому что в гараже стоит его машина и открывает дверь. Он не ждёт, пока Нанон тоже выйдет, быстрым шагом идёт к входной двери, отпирает её и оставляет открытой. Сразу же заходит на кухню, наливает себе стакан воды и выпивает залпом. В горле всё равно сухо и неприятно. Нанон появляется на кухне через пару минут. Он стоит возле стола и молча следит за каждым движением Ома. — Прости, — снова повторяет Ом. — Я правда не должен был, не знаю, что на меня нашло, я просто… — Ом, всё в порядке, серьёзно. — Я не хочу, чтобы между нами что-то изменилось, только потому, что я не выключил чертов телефон и подслушал ваш разговор. Я серьёзно, я просто… — Ом, — голос Нанона звучит громко и заставляет его замолчать на полуслове. — Между нами ничего не изменится из-за этого. Ом кивает, потом ещё раз и ещё. Он поворачивается лицом к Нанону и, черт, тот стоит слишком близко. — Ты говорил правду? — спрашивает он, и наконец-то встречается с ним взглядом. — О чем именно? — у него голос такой, будто он пытается дразнить, но выглядит он серьёзно. — Что хотел бы сняться в бл сериале только со мной. Нанон кивает. — Да, чистая правда. — Почему? Потому что, я вкусно целуюсь? Нанон улыбается и эта улыбка, эти ямочки, которые появляются на его щеках, и морщинки вокруг глаз, сводят Ома с ума. — Потому что ты мой друг, — говорит Нанон, не отводя взгляд ни на секунду. — И с тобой мне комфортно. Потому что ты моя родственная душа, и я могу говорить с тобой открыто обо всём на свете, рассказать тебе всё, что угодно и… да, потому что ты вкусно целуешься. Ом хватается за его рубашку и сжимает её так крепко, что пальцы белеют. Нанон подходит ещё ближе, не оставляя сантиметров между ними. — Мы договорились, что такого больше не повторится, — шепчет Ом, потому что да, всего месяц назад, после той ночи, когда пьяный Нанон лежал в его постели и лез целоваться, шептал всякие глупости и трогал Ома так, как ему вздумается, они сидели на этой же кухне, за обеденным столом и говорили о том, что такого больше не повторится. Что они лучшие друзья, и им нельзя рушить эту дружбу. Что нельзя… Просто нельзя. Они продолжали общаться так же, как раньше, обниматься, подкалывать друг друга, но к разговорам о той ночи больше никогда не возвращались. — Сейчас я не пьян, — так же шёпотом в самые губы. — И за этот месяц я думал обо всём на свете, о том, что можно и нельзя и о том, что я хочу на самом деле. И Ом, я хочу поцеловать тебя, безумно сильно. Я хочу быть рядом с тобой, я хочу трогать тебя и не думать о том, что скажут люди. Пожалуйста… пожалуйста, можно я тебя поцелую? Ом проводит языком по нижней губе, смотрит в глаза напротив долгих несколько секунд, видит в них отражение себя, а затем кивает, и Нанон целует. И боже мой, это… Это настоящее безумие. Это не сдержанный, но горячий поцелуй Пата с Праном, это не милые чмоки и не пьяный поцелуй в уголок губ. Это тёплое смешанное дыхание, это сильные руки на плечах и крепкий захват пальцев в волосах, это горячие языки, которые скользят друг по другу, это зубы, которые кусают и оттягивают чужие губы и язык. Это громкие стоны, мурашки и дрожь по всему телу. Нанон толкает его назад, и Ом шипит, когда ударяется задницей о низкий шкафчик. Нон делает попытку отстраниться, но Ом тянет его обратно, потому что ему кажется, что он задохнётся, если тот перестанет его целовать. Ом стонет, когда чувствует, как горячая рука касается его поясницы, а потом ползёт вниз, слишком медленно, будто тот не уверен, что ему можно. Он хватает его за руку и сам тянет вниз, позволяет засунуть её в задний карман узких джинс и сжать. Нанон стонет и кусает Ома за губу, снова толкает его, и они отрываются друг от друга, когда шкафчик сзади них опасно скрипит. — Нам нужно… — Ага, — задыхается Ом и на этот раз он сам толкает Нанона назад, до тех пор, пока тот не упирается ногами о стул и опускается на него. Ом смотрит на него сверху вниз всего пару секунд, а затем забирается к нему на колени. И это непривычно. Не то чтобы Ом никогда не сидел на коленях Нанона, но на этот раз всё чувствуется по-другому. Это странно, потому что раньше Ом сам сажал своих партнёров к себе на колени. А ещё это возбуждающе, до дрожи в коленях. То, как Нанон смотрит на него снизу вверх, как ярко горят его глаза, как он кончиками пальцев касается его бёдер, как стонет, когда Ом ерзает на нём, чтобы найти более удобное положение. Его руки сжимаются, и Ом думает, что на утро на нём останутся синяки. Картина в голове заставляет его стонать в голос. Нанон ничего не говорит, он даже не двигается, просто смотрит так, будто пытается проникнуть в голову, прочесть мысли. — О чем ты думаешь? — спрашивает Ом, и сам удивляется тому, что в его голове ещё есть мысли и что язык не прилип к нёбу. — О том, что ты лучшее, что случилось со мной за последние несколько лет, — хрипит Нанон и улыбается уголками губ. «Господи, помилуй», — думает Ом и поднимает руки, чтобы коснуться кончиками пальцев ямочек. Нанон поворачивает голову и целует его ладонь. У Ома перехватывает дыхание от нежности. — Думаю о том, что был без ума от тебя ещё задолго до того, как стал Праном, как поцеловал тебя впервые. — Нон… — Я думаю о том, что хочу любить тебя открыто, хочу, чтобы ты любил меня тоже… всегда. Всем своим большим сердцем. И чтобы был рядом, — Нанон утыкается носом в его запястье и дышит так, будто до этого задерживал дыхание. — Пават, я хочу, чтобы ты всегда был рядом со мной. Ом касается его щёк ладонями и поднимает голову. Смотрит в красивые бездонные глаза и знает, всё что сказал Нанон — чистая правда. — Я безмерно люблю тебя, — говорит Ом, потому что это тоже правда, и Нанон знает. — И я буду рядом так долго, как ты захочешь. — Всегда, — шепчет Нанон, и Ом кивает. Он снова целует его и этот поцелуй совсем другой. Он более нежный, более чувственный. Боже, как они могли подумать, что любовь может испортить их дружбу? Как они могли подумать, что это неправильно, когда это самая правильная вещь на свете? Как они могли думать о чувствах других людей, неважно близких или нет? В первую очередь они должны были думать о себе, о своих чувствах, о том, как их тянет друг к другу и как им хорошо вместе. Ом снова ерзает, и стон, который срывается с губ Нанона, сводит его с ума. — Я хочу тебя, — говорит Нанон, когда Ом отрывается от его губ, чтобы нежными поцелуями спуститься к шее. — Это нормально? Ом улыбается ему в шею и кивает. — Более чем, — Ом отстраняется, и Нанон хнычет. — Может, пойдём в комнату? Это кухня, а не порно. Нанон смеётся, уткнувшись носом ему в плечо. — Не уверен, что смогу подняться на второй этаж, — шепчет он, когда смех стихает. — Ты пьян? Нанон кивает. — Да, от любви к тебе. Ом цокает. — И у кого ты научился таким штучкам? Нанон улыбается и снова целует его, крепко, но коротко. — У любви всей моей жизни. Ом смеётся и качает головой. Но если быть честным, он чувствует себя самым счастливым человеком на всём белом свете.