Исцеление

— Достопочтенная Лан Янг, к Вам посетитель. Слуга в традиционных пурпурных одеяниях вежливо кланяется, жестом указывая на тёмный силуэт у входа. Сидящая за низким письменным столом светловолосая девушка в недоумении отрывает взгляд от документов и переводит выразительные карие глаза к окну. Безлюдные улицы Юньмэня дремлют в непроглядной ночи, тусклые огоньки звёзд едва просвечивают сквозь занавески и даже вечно светящиеся фонари Пристани Лотоса не виднеются из этого небольшого, традиционного сыхэюаня. — Кто беспокоит в такой час? — девушка закатывает рукава чёрного платья и приподнимается, заглядывая помощнице за спину. — Глава Ордена Юньмэн Цзян, многоуважаемый Саньду Шэншоу беспокоит Вас. Лан Янг расплывается в довольной улыбке и жестом позволяет пригласить гостя. Она оборачивается ко входу спиной и лёгким движением руки собирает с полок стеллажа несколько бутылочек целебных масел и духов. Этот посетитель навещает лечебницу несколько раз в месяц, и каждый раз его беспокоят одни и те же недуги. Позади слышатся такие знакомые торопливые шаги, и девушка оборачивается, кланяясь в приветственном жесте. — Свободна, — бросает она помощнице, не отрывая взгляда от бледного лица главы земель Юньмэн. Сгорбленный силуэт и засевшие под глазами багровые синяки волнуют сердце, и Лан Янг усаживает мужчину за стол, заботливо принимая протянутый меч Саньду и укладывая его на стойку рядом со своим. — Глава Ордена, Вы выглядите хуже обычного, — тяжёлая стопка документов небрежно падает на пол, и на столе возникает пара глиняных чашек с дымящейся ароматной жидкостью. — В чай добавлен крупноизмельчённый корень женьшеня. Он поможет избавиться от стресса, физического переутомления и нарушениях сна, — Лан Янг переминает в руках несколько пузырьков с эфирными маслами и достаёт из-под стола высушенные листья растений. Долгие тринадцать лет навязчивые и мучительные ночные кошмары посещают резиденцию Юньмэн Цзян. Задыхающиеся в нескончаемом пламени молодые адепты и разбивающиеся на мелкие осколки Пристань Лотоса вызывают жестокую мигрень у главы ордена, что дни напролёт мучается тупой болью в затылке. Старания местных лекарей не оказывают должного эффекта, но Лан Янг знает: минеральные горные масла, умелые руки и аромат благовонных растений надолго избавляют Цзян Чэна от страданий. — Оставь формальности, А-Янг. Сама знаешь, почему я здесь. Девушка тихонько посмеивается и кивает головой на спрятанную за бамбуковым занавесом просторную открытую купальню: вода поступает из горячего источника, спрятанного глубоко в горах, и славится успокаивающим эффектом, достигаемым благодаря стараниям одного умелого целителя. — Сними верхние одеяния и стяни с плеч нижние, — мужчина развязывает тугой пояс ханьфу и передаёт девушке традиционные одеяния ордена. Крепкий пучок с тонкими косами распадается, и длинные шелковистые волосы рассыпаются по плечам, обрамляя исхудалое лицо. Широкие рукава соскальзывают с плеч, и девушка в благоговении всматривается в рельефный пресс и упругую грудь, рассечённую рваным шрамом от дисциплинарного кнута. — Не можешь насмотреться? — усмехается мужчина, проходя к источнику. — Конечно, — хмыкает девушка, — возможно ли оторвать взгляд от столь прекрасного мужчины? — она щёлкает пальцами, и фонари над купальней расцветают тусклыми голубыми огнями. Густой, горячий дым облаками поднимается в небо и затягивает до того тусклые звёзды. Девушка зажигает свечи благовоний и расставляет пару деревянных подставок у воды. Она опустошает пузырьки духов и опускается на бортик у источника. — Пристань горела, — мужчина опускается в воду и садится на верхнюю ступеньку, откинув волосы на пол, — люди кричали и молили о помощи. Мои ноги будто закоченели. Я не мог и шагу сделать, помочь умирающим товарищам, — Цзян Чэн чувствует несильный толчок в затылок и недовольно отстраняется от бортика, позволяя Лан Янг собрать свои волосы и расправить их по полу. Девушка вынимает из рукава деревянный гребень и расчёсывает грубые и жёсткие пряди. Она периодически окунает ладони в заранее подготовленную рисовую воду и равномерно распределяет её по волосам в попытках вернуть им натуральный блеск и шелковистость. — Вам следует меньше придаваться воспоминаниям, — она пропускает пряди сквозь пальцы и невесомо потягивает их на себя, вызывая мелкую покалывающую дрожь в затылке. — Тебе это удаётся? — спрашивает мужчина. — События тринадцатилетней давности оставили шрамы на твоей душе и теле, — будто в ответ на его слова из-под рукава платья показывается тонкий след от кривого рубца. В кровавую ночь расправы удача сопутствовала молодой девушке, и она коротала дни во владениях ордена Мэйшань Юй как сопроводитель и слуга дочери клана Цзян Яньли. Спустя несколько лет после аннигиляции Солнца девушка с позволения нынешнего главы одного из трёх великих орденов покинула Юньмэн Цзян и стала врачевать вблизи Пристани Лотоса в своей небольшой обители. Лишь шрам, оставленный одним из приспешников Вэней во время их истребления да воспоминания о хладном теле своей госпожи до сих пор тревожили её бессонными ночами. — Забудь, — отмахивается Цзян Чэн. — Как ты поживаешь, А-Янг? Ласковое прозвище отзывается неровным ритмом сердца и невольно возвращает девушку к воспоминаниям. Маленьким ребёнком она была спасена почившим главой ордена и отдана в услужение детей Цзян Фэнмяня и Юй Цзыюань. Старший сын с первой встречи отказывался обращаться к девочке как к слуге и всегда по-дружески мягко называл её «А-Янг». — Засиделась я в старых девах, — усмехается девушка. — Один зажиточный господин, который месяц приезжает в лечебницу и засыпает меня любезностями. Не так давно он сделал мне предложение стать его спутником на тропе самосовершенствования, — она закалывает волосы мужчины изящной шпилькой и перемещает ладони к напряжённым плечам, осторожно надавливая на зажатые мышцы, — ты чересчур утомляешь себя. Тебе стоит выкроить время для отдыха. Твоё тело будто окаменело. Несколько капель лавандового эфирного масла капают на плечи, и девушка тщательно растирает его от шеи к ладоням, особенно останавливаясь на огрубевшей коже пальцев и разминая их. Тело под уверенными ритмичными движениями умелых рук медленно расслабляется и глубже погружается под воду. — Что ты ответила? — Цзян Чэн перехватывает девичью ладонь и прикладывает её к голове. Девушка вытирает измазанные в масле руки об принесённый с собой отрез ткани и круговыми движениями массирует виски. Жгучая изнуряющая боль в затылке стихает, и усталая улыбка расцветает на обыденно хмуром лице. — Попросила дать мне немного времени. Думаю, соглашусь. Мужчина отодвигается от Лан Янг и с довольным стоном ведёт плечами. Будто тяжкий груз, в течение нескольких недель давившей на него, под ловкими ладонями девушки падает и растворяется в горячих водах купальни. — Ты влюблена в него? — он поворачивается и призывно выставляет ладони. Девушка несколько мгновений сомневается, но всё же сбрасывает верхние одеяния и хватается за крепкие мужские руки, погружаясь в источник. Со стороны отношения между главой ордена Юньмэн Цзян и некогда принадлежащей ему знахаркой выглядели доверительными и тесными: всем было известно, что после смерти названного брата и взвалившейся на ещё неокрепшие плечи ответственности по обучению маленького ребёнка, девушка долгие годы всю себя отдавала на помощь в воспитании будущего главы Лань Лин Цзинь и моральной поддержки действующего главы ордена Юньмэн Цзян. Лан Янг получила славу той, кто смогла заручиться благосклонностью у нелюдимого и извечно грубого Цзян Чэна, и потому зачастую получала письма от окрестных кланов с просьбой поговорить или дать совет. В действительности было иначе, нежели чем в глазах зевак и проходимцев из других орденов. Ближе девушки к главе ордена был разве что его хлопотливый племянник. — Не то чтобы, — протягивает Лан Янг, устроившись на верхней ступеньке, — он симпатичный, молодой и богатый. В местных кругах известен как достаточно сильный, родовитый заклинатель. Не думаю, что смогу сыграть более выгодную партию, да и, — она укладывается на плечо к мужчине и забвенно прикрывает глаза, вдыхая упоительный аромат горных трав, — тот, кому моё сердце принадлежит, уже долгие годы настойчиво не замечает меня. У Цзян Чэна взгляд отстранённый и равнодушный, и Лан Янг уязвлённо хмыкает, отодвигаясь на добрый десяток цуней от мужчины. Жгучая, невысказанная обида спазмом захватывает горло, но девушка сглатывает горечь и делает насколько может глубокий вдох, собирая мысли в единое целое. Когда-то давно их счастье было близко. Молодые и влюблённые, они часто сбегали из ордена под любым убедительным предлогом и коротали свободное время вместе: Цзян Чэн порой очаровывал девушку занимательными историями о путешествиях, а Лан Янг тихим, бархатистым голосом зачитывала знаменитые легенды и собственные рукописи. Это было непозволительно, неправильно, подобным чувствам не было места в одном из трёх Великих Орденов, но они тянулись к друг другу, стремились быть вместе, и потому Цзян Чэн отвергал любую партию, изо дня в день тренировался без устали, стараясь стать достойным наследником и в будущем лично выбрать себе супругу. Но кровавые события тринадцатилетней давности перечеркнули их жизни: девушка долгие годы не могла избавиться от мучительных воспоминаний о растерзанных телах товарищей и лишь подсознательно брала на себя ответственность за помощь в воспитание Цзинь Лина; а мужчина взвалил на себя чересчур тяжёлую ношу восстановить орден и вновь воздвигнуть его в трио сильнейших столпов мира заклинателей. В какой-то момент Лан Янг покинула орден. Ушла в глубокую медитацию, очистила разум и по частям сложила разбитое сердце и отыскала в нём искреннюю любовь и привязанность к нелюдимому, замкнувшемуся в себе, теперь отдалившемуся от неё мужчине. — Отдохните немного и возвращайтесь домой, — на глазах блестят чистые капли слёз, но Лан Янг не успевает подняться, как согретые в тёплой воде источника ладони обхватывают тонкий девичий стан и утягивают назад в воду. Девушка неверяще всматривается в невозмутимое лицо мужчины и послушно возвращается на своё место рядом, укладывается на влажное плечо. — Не давай мне пустых надежд, А-Чэн, — отчаянно тянет она. Голос срывается на тихий хрип, но её слова Цзян Чэн всегда мог распознать даже в громких выкриках сотни людей. Он заключает девушку в крепкие объятия, цепляется за нежную тонкую ладонь и прижимает к груди. Неровный, прерывистый ритм сердца обоих сливается в единый и говорит вместо тысячи недосказанностей и утаённых в душе слов. Лан Янг уверенно отвечает любимым рукам, зарывается пальцами в длинные мужские волосы и облегчённо улыбается. — Ты откажешь тому человеку, — томный голос у самого уха вызывает стаю мурашек по позвоночнику, и девушка вжимается в желанное тело сильнее, старается стать ближе, восполнить давящую пустоту внутри. Чувствует бёдрами мужское возбуждение и густо краснеет, скрывая лицо в ключицах Цзян Чэна. Рука проскальзывает под воду и накрывает скрытое нижними одеяниями выпирающие естество мужчины. Тело под ней крупно вздрагивает, и крепкие руки очерчивают поджарые ягодицы, с лёгкостью поднимают над водой и укладывают на разгорячённый пол купальни. — Через несколько дней к тебе придут сваты, — он преподносит ладонь к губам и оставляет цепочку мягких поцелуев на каждом пальце. От робкой ласки и таких желанных прикосновений органы будто переворачиваются и связываются в тугой узел. Девушка поднимается на локтях и призывно тянется навстречу, изгибается во влажных ладонях будущего мужа и прижимается к чувствительным губам, целует долго и жадно пока от нахлынувших головокружительных ощущений не сбивается дыхание. — Я не дождусь свадьбы, — выдыхает она в припухшие губы и вжимает ногу между упругими бёдрами, выбивая протяжный вздох из мужчины. — Позволь дотрагиваться до тебя сейчас, слушать твоё дыхание, быть с тобой, А-Чэн, молю, позволь мне эту малость. Лан Янг нетерпеливо подталкивает мужчину и усаживается сверху, ладонью проникая под нижние одеяния и мягко касаясь чужого возбуждения. Скользящее прикосновение оголённой кожи к коже выбивает донельзя громкий, блаженный стон, и девушка упивается просящим, отрывистым голосом. Цзян Чэн под нежными девичьими руками мелко дрожит, разводя бёдра шире, спустя долгие годы открываясь перед кем-то и позволяя касаться себя в самых сокровенных местах. Рукава нижних одеяний спадают с плеч, и девушка ничем неприкрытой грудью вжимается в мужскую, губами отпечатывает пылкие поцелуи на ключице, шеи, подбородке, щёках, носу и лбу, и жадно ловит каждый сорванный вздох, каждое судорожное движение на своих бёдрах и каждое слово, сказанное в сладостном исступлении. — А-Янг, — собственное имя, протянутое родным, хрипловатым от возбуждения голосом приятным уколом отдаётся внизу живота, и девушка в беспамятстве шепчет: — Это такое распутство. Живот быстро вздымается от прерывистого дыхания, и девушка увереннее ласкает мужское возбуждение, крепче обхватывает его и водит по всей длине. Под веками вспыхивают яркие звёзды, тугой узел завязывается и взрывается в тысячи искрах перед глазами и крупной дрожи по всему телу. Девушка вытягивает ладонь и обтирает её о платье. Она оставляет последний ленивый поцелуй на лице мужчины, с абсолютно довольным и удовлетворенным видом спрашивая: — Боль в затылке прошла? — она легко смеётся в рукав на вопросительный взгляд и поправляет свои одежды, натягивая их на плечи. — Так, — Цзян Чэн приподнимается на локтях и с ощутимой надеждой в глазах всматривается в лицо напротив, — станешь моим спутником на пути самосовершенствования? Лан Янг прыскает со смеху, и ей кажется, что долгие годы ожидания стоили того, чтобы сейчас она была здесь, рядом с возлюбленным человеком, будущим супругом и просто беззаботно улыбалась. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы осчастливить Вас, глава Ордена Юньмэн Цзян. Цзян Чэн не может удержаться от довольной, искренней, но давно позабытой улыбки и вновь падает на пол, утягивая Лан Янг за собой. Терзающие душу кошмары, не оставляющие стены ордена на протяжении долгих тринадцати лет, с сего момента покинули мысли обоих.