Внутри

Фредди старался держаться рядом с Грегори, но неисправность давала о себе знать постоянной потерей заряда. Аниматронику частенько приходилось отлучаться к блоку питания, а потом искать мальчика в темноте, порой отзываясь на его сигналы. Он должен был защитить ребёнка, хотя и не совсем понимал от чего именно, ведь обычно роботы не пытались навредить гостям. Но что-то сдвинулось в привычном мире и стало каким-то неправильным. Раньше всё подчинялось определённому плану и запрограммированному протоколу, но теперь появилось множество неизвестных из-за Грегори. Никогда ещё Фредди не проводил столько времени с одним ребёнком. Его труд измерялся даже не часами, а минутами, ведь было слишком много желающих увидеть своего кумира. Каждый день дети приходили и уходили. Фредди пел им песни, угощал вкусностями и говорил дежурные фразы. Он был создан для того, чтобы радовать маленьких гостей и дарить им улыбки. У него отлично получалось выполнять свою работу до сегодняшней ночи, когда все вокруг будто обезумели. Теперь аниматроники бродили по залу, словно маньяки, охранница вела себя подозрительно, а мальчик выглядел таким несчастным, что буквально ломало программу. Фредди не знал, как реагировать. В его базе данных не было верного ответа на происходящее. Ему приходилось учиться буквально на лету, выполняя единственное желание маленького мальчика — выжить до утра. Для этого раз за разом нарушались правила, ломались игровые автоматы и открывались двери, что были скрыты от посторонних глаз пропусками, а сам Фредди находился там, где ему быть в принципе не положено. И всё ради испуганного ребёнка с печальными глазами, которому просто хотелось выбраться из торгового центра целым и невредимым. Ради Грегори, чьи поступки Фредди никак не мог до конца разгадать. Время приближалось к пяти утра, когда в очередной раз послышался сигнал от мальчика. Он прибежал со стороны детского сада и без лишних слов спрятался в открывшуюся в груди Фредди полость. Мимо тут же прогромыхала слегка прихрамывающая Чика. Со стороны она уже казалась по-настоящему одержимой. От неё исходила почти материальная угроза. С клюва Чики то и дело срывалось обещание конфетки, но вот её внешний вид не вызывал доверия. Единственное, чем она могла угостить Грегори — это скоропостижной смертью. Чика проигнорировала замершего на месте аниматроника и проковыляла дальше, не прекращая звать ребёнка. — Грегори, может ты выйдешь? — предложил Фредди, когда опасность миновала. — Мало ли что может произойти, пока ты внутри. У меня осталось мало заряда. Я боюсь, как бы мои механизмы не заблокировались и тебе не навредили. Грегори не отвечал. Лишь тихонько всхлипывал, свернувшись калачиком в груди аниматроника. Фредди это слегка обескуражило. В его присутствии дети редко плакали. В основном они смеялись и аплодировали. Грегори же мало того, что распространял сырость, так ещё и делал это вблизи важных микросхем. Полость в груди аниматроника в принципе не предназначалась для детей. Работники центра могли поместить туда торт под специальным колпаком, смешную пиньяту или подарок на день рождения, но никак не мальчика, чьи рыдания отдавались в глубине микросхем странными сигналами. — Я могу тебе чем-нибудь помочь? У тебя новые повреждения? Ты окончательно сломан? Может, я всё же отведу тебя в медпункт? — ещё больше забеспокоился Фредди, когда всхлипы, раздававшиеся в его груди стали громче. Он не понимал, куда бежать и чем помочь, но очень хотел, чтобы маленький человечек перестал выделять влагу глазами. Его страдания вызывали нечто необъяснимое в процессоре, заставляя электронные цепи складываться по-новому. Фредди почти физически ощущал, как протоколы его восприятия меняются. Он изо всех сил пытался понять, что творится с Грегори. И это было невероятно сложно, так как для робота требовалась конкретика в виде причин и следствий. В банке его данных хранилось множество информации, но эмоции, что показывал сейчас мальчик, не получалось расшифровать. Фредди учился. Он старался уловить чувства ребёнка, спрятавшегося у него в груди, однако тот отмалчивался, не отвечая на наводящие вопросы. Из полости доносились лишь едва слышные поскуливания, которые заставляли аниматроника беспокоиться и искать выход из ситуации. Фредди огляделся. Нужно было найти более безопасное место для разговора. Да и заряд в батарее падал с каждой минутой. Поэтому он поплёлся в сторону кафешек, подыскивая укромный уголок, чтобы никто из аниматроников их не побеспокоил. Фредди шагал медленно, очень осторожно переставляя ноги, отчего его походка стала слегка покачивающейся и очень степенной. Он нёс в себе хрупкое существо, ставшее вдруг более уязвимым, чем прежде, потому делал всё, что было в его силах, чтобы не навредить ему. Грегори же никак не отзывался на беспокойство Фредди. Он молчал на протяжении всего пути и даже не пискнул, когда аниматроник сел прямо на пол, так и не дойдя до разноцветных столиков. — Звёздочка, поговори со мной, пожалуйста. Я не смогу тебе помочь, пока ты не озвучишь свою проблему. К сожалению, мой интеллект не способен читать мысли, поэтому объясни, что не так. Я тебя выслушаю, — попросил Фредди, вкладывая в свой механический голос бархатные нотки. Получалось не очень хорошо, но с каждым разом изображать участие у него выходило всё лучше. Сначала Грегори не реагировал на просьбы, но потом зашуршал, придвинувшись к внутренней стенке аниматроника. Фредди не знал, есть ли у него в грудной полости какие-то особые сенсоры, чтобы засечь движение, но как-то смог ощутить перемещения мальчика. Тот уже почти перестал всхлипывать, когда наконец подал голос, прижавшись к своему роботизированному другу изнутри. — Единственное безопасное место в этом огромном здании — у тебя в груди. Понимаешь? И я больше не собираюсь носиться по тёмным коридорам, зная, сколько опасностей там прячется! В подвале какие-то недоделанные роботы бродят, представляешь! — Но ведь ты не можешь просидеть во мне вечно? Рано или поздно тебе придётся выйти. И лучше быть заранее готовым к этому, чем когда за тобой вновь кто-нибудь погонится, — сказал Фредди, как можно мягче. Аниматроник не раз видел, как родители успокаивали детей на праздниках, потому быстро уловил суть утешающего тона и воспользовался им в нужный момент. В этот раз у него получилось. Грегори не стал замыкаться в себе и признался: — Мне страшно. Я устал. Никогда не думал, что в центре развлечений будет так ужасно. Я ведь… Просто хотел ощутить себя счастливым, побывав на аттракционах. Это ведь нормально — желать хоть раз объесться сладостями на свой день рождения? А тут… Ни веселья, ни игр, ни выступлений… Да ещё и все вокруг почему-то пытаются меня убить! — У тебя действительно сегодня день рождения? Поздравляю! — обрадовался Фредди знакомому сценарию. В праздниках он разбирался, потому переключился в режим веселья. Тон его стал гораздо позитивнее, будто именинника уже объявили звездой этого вечера. — Было бы с чем поздравлять, — в свою очередь фыркнул Грегори. — Мне ничего не обломится. Как и всегда. Скорее уж Чика меня сожрёт, чем кто-то расщедриться на действительно что-то стоящее. — Да, с этим у нас определённые проблемы, — согласился аниматроник, сложив лапы на груди, будто её защищая. — Обычно туда, где ты сейчас находишься, работники центра устанавливают торт. Но в данный момент полость занята. И по сути ты сам являешься своим подарком. — Очень смешно, Фредди, — пробурчал Грегори, шмыгая носом. — Хохмить входит в мою специальную программу. — Это был сарказм. На самом деле было не смешно, а даже обидно. — Прости, Грегори. У меня ничего нет, чтобы подарить. Единственное, что я могу дать — это обещание, что позабочусь о тебе. А ещё фирменную подарочную песню. — Только давай без банального «Счастливого дня рождения»? — Я постараюсь подобрать нечто специально для тебя, Грегори. Фредди уселся поудобнее. Он прислушивался к себе и к ребёнку, что сидел у него в груди. Его новые чувства подсказывали ему нужную песню. Она совершенно не подходила к образу глэм-рока, но была такой правильной, что не воспроизвести её было невозможно. Настроившись на нужный лад, Фредди запел, чуть покачиваясь в такт. Его голос звучал глухо и чуть слышно, ведь песня предназначалась не целому залу поклонников, а одному-единственному ребёнку, которому требовалось немного сочувствия и любви. — Мерцай, мерцай, маленькая звездочка. Сверкаешь над миром, как алмаз в небе. Когда заходит солнце, когда ничто не сияет, ты показываешь свой свет. Мерцай, мерцай всю ночь, маленькая звёздочка. Путник во тьме благодарит тебя за твою искорку. Он бы не видел, куда идти, если бы ты так не сверкала. — В тебя случайно Воспитатель из Детского Сада не вселился? — прервал песню Грегори, когда Фредди уже собирался приступить к следующему куплету. — Меня эта мелодия в сон клонит. — Но зато успокаивает. Тебе ведь больше не страшно, звездочка? Грегори притих, будто раздумывая. Он больше не плакал. Его дыхание стало спокойным и даже умиротворённым. Ему явно полегчало за последние несколько минут, проведённых в компании с Фредди. Маленький концерт всё же возымел нужный эффект. — Спасибо, Фредди. Я… Я выхожу, хорошо? Только постарайся меня не уронить. Ноги немного затекли. Люк на груди аниматроника с готовностью открылся. Грегори спрыгнул прямо в протянутые лапы Фредди и прижался к нему всем телом, не обращая внимания на холод металла. Аниматроник же легонько погладил мальчика по спине, что было довольно трудно, учитывая необходимость постоянно контролировать свою огромную силу и когти. Вдруг раздались тяжёлые шаги. Фредди услышал, как позади него громко топает Рокси, бурча под нос какие-то угрозы. Он мгновенно скрыл мальчика от опасности, заслонив своим телом и осторожно обхватив руками. Рокси не придала значения странной позе аниматроника и прошлепала дальше, впустую вынюхивая жертву. Фредди подождал, пока она скроется за поворотом, прежде чем продолжить прерванный разговор: — Мы справимся. Тебе не обязательно постоянно прятаться у меня внутри, чтобы победить, — проговорил он, чуть отстраняясь и заглядывая в лицо мальчика. Грегори скорчил забавную рожицу. В глазах у него отражались рекламные огоньки, что походили на мерцание настоящих звёзд. — Как скажешь, папа-медведь. Но держись ко мне поближе. Это будет лучшим подарком на день рождения, который ты когда-либо делал, — сообщил он, похлопав Фредди по полой груди и подарив ему самую светлую улыбку в его роботизированной жизни.