Чудачка

Тебе не семь лет. Прискорбно, но факт. У тебя уже давно выпали все молочные зубы, ты спокойно засыпаешь без ночника, а твой желудок теперь едва ли выдержит бургерно-газировочную диету. Ты выросла. И тебе совсем не нужен детский садик, как нужен твоей младшей сестрёнке. Но, засматриваясь на обаятельного воспитателя этой милой обители, ты чувствуешь, что теряешь контроль над ситуацией. Прямо как в детстве. Ты приводишь свою сестрёнку сюда каждый день. И каждый раз, переступая порог детского сада, чувствуешь ощутимые уколы зависти в сердце. Ведь здесь зеленятся яркие полы, гремят бассейны из шариков, шипят открытые банки колы и буквально за всяким выходцем этого места струится шлейф из запаха пиццы и чего-то приторно сладкого. А за всей этой бандой из дошкольников следит воспитатель, но отнюдь не пожилая женщина — высокотехнологичный робот на тросе, ИИ, последний писк моды. В твоё время такого не было. Всего этого. А, может быть, и было, но у твоей семьи непременно не хватило бы денег даже на входной билет. На тот момент. Сейчас твои родители могут позволить лучшие развлечения для твоей сестрёнки. А ты так хотела бы оказаться на её месте! Ты же знаешь — она этого не заслуживает. Это ты должна устраивать заплывы среди пёстрых шариков, это тебя должен подхватывать на руки воспитатель! Но твоё детство прошло. Поэтому ты подавляешь всполохи зависти, укоряя себя в постыдности этого чувства, смущённо приветствуешь воспитателя и покидаешь «Пицца Плексу». И всегда возвращаешься. Кажется, ты совсем пропустила момент, когда твоя сестрёнка стала просто предлогом. Очаровательное Солнце, что так приветливо со всеми, просто не может оставить равнодушным! Оно мягко касается твоей руки, высвобождая ладошку сестрёнки из тисков, добродушно и немного навязчиво заверяет, что с ним она будет в полном порядке, а затем — исчезает в калейдоскопе цвета, норовя увлечь детей ни то театром, ни то чем-то ещё. Провожая его изящное тело взглядом, ты чувствуешь, как твои органы болезненно волнуются, но отчего — не понимаешь. Пытаешься убедить себя, что все эти чувства к Солнцу — не более, чем настольгия по беззаботном денькам, когда взрослая жизнь ещё не наступила. Старательно веришь в это, в лихорадочной гонке мечась между отношением к нему, как к олицетворению приятного детства и объекту воздыхания. Ты знаешь: всё в нём двойственно, всё приманивает к себе, словно он лично подцепил твой подбородок длинными стальными пальцами и увёл в это сладострастное состояние. Его присутствие странно пьянило, вводило в истому, но ты совсем не против. Единственное, что могло остановить тебя от непоправимого — моральные скрепы, болезненно, но методично продавливающие мозг раз за разом в попытке достучаться. Ты шлёшь эту блядскую мораль к чёрту, когда видишь, как Солнце на мгновение отвлёкся от детей и тепло улыбнулся тебе, словно ты самый особенный человек на Земле. Скажи мне, это взрослое чувство? Здоровое? Ты, верно, провалишься под землю, если кто-то обличит в тебе странные чувства к этому аниматронику. Ты же ещё помнишь, что он — аниматроник? Груда железа, меди, титановый сплав. На его затылке ворох микросхем. И ты это любишь? Дети часто бывают впечатлительны, но ты уже не ребёнок. Ты его даже не знаешь. Ты видишь только то, что он позволяет тебе видеть. Но тебе это безразлично. Это просто любовь в её самой извращённой и неправильной ипостаси, на какую только способен человек. И только человек. Ведь Солнце это невдомёк: твои чувства, твои страсти и желания. Он выполняет свою работу и живёт маленькую жизнь. Он светит только тем, кто относится к детскому садику. Но ты всякий раз ведёшься на его харизму и приятный дизайн, поглощаешь его металлические фразочки и смотришь в белёсые глаза, не выражающие и капли жизни... Как по-детски! Однажды ты даже задумаешься: а не слишком ли твои чувства очевидны? Эти пристальные взгляды, лицемерная забота о сестре, фантазии, отражающиеся на лице пунцом и всё то, что испытывать к роботу просто неприлично. Ты ловишь на себе взгляды Солнца, но никогда не понимаешь, что они значат. Нет, конечно, тебе нравится додумывать, что они значат! Однако, где-то в глубине души ты уже давно смирилась, что Солнце не обратит на тебя внимание. Не по правилам это, нельзя так… Ты можешь встать против всего мира, он — нет. Эта мысль жалила больно-больно, пробуждала почти что забытое с детства чувство бунтарства, окроплённое тенью обиды. В конце концов, ты решаешь с детской вздорностью: если эти чувства когда-нибудь прекратятся, то точно не сейчас! Тебе нравится идея любви — и ты не оставишь её, даже если твои решительные действия приведут к категоричному отказу.