Часть 1
26 января 2022 г., 11:58
Джисон устало вздыхает и окидывает взглядом интерьер кафе, которое максимально переполнено огромным количеством рождественских украшений. Ёлка переливается всеми цветами гирлянды на ней, но салфетки с оленями его особенно радуют, потому что он чувствует сейчас с этими оленями особое родство. Мало того, что ему приходится торчать в каком-то кафе вместо того, чтобы валяться на диване в свой единственный выходной и смотреть аниме, так ещё и с каким-то незнакомцем, которого ему в очередной раз подогнал друг. Подумаешь, человеку скоро стукнет половина от пятидесяти, а он ни с кем не встречается. Джисон искренне считает, что посвящать жизнь только себе тоже неплохая такая цель, вполне успешная. И карьеру без отвлекающих факторов построить, и не нужно постоянно думать о ком-то ещё. Феликс бы на такие размышления только назвал его эгоистом, а Хану этого не надо, поэтому он молчит и насуплено ходит на все свидания, которые Ли ему устраивает. Пока что никто из представленных кандидатов сердечко Джисона не зацепил, ну, или на этом сказывается его изначально предвзятое отношение, не позволяющее в полной мере оценить все плюсы человека напротив. Джисон твёрдо убеждён, что привязываться не стоит, а делать это он умеет очень быстро. Друзья только жмут плечами и не пытаются переубедить.
Он вертит в руках телефон и по привычке открывает рабочий чат. Там пусто, как и в голове Джисона, когда его просят назвать плюсы нынешней работы. Несмотря на его мысли по поводу построения карьеры, особых успехов он так и не достиг. Обычная фирма, даже должность обычная — офисный работник, и именно в офисе он просиживает большинство своего времени. Джисону бы куда-нибудь выплеснуть энергию — вместо этого он приходит домой и ложится на диван, потому что уже поздно и идти никуда не хочется. Не об этом ли он мечтал в детстве? Или мечтали его родители?
Такие размышления ещё больше расстраивают Хана, и он кажется ещё более раздражённым, с явно не располагающим к знакомству настроением. Приближающееся с огромной скоростью Рождество и вовсе не чувствовалось, и Джисон поэтому резким движением отодвигает от себя своеобразный букет из листочков омелы, обвитых красным бантиком. Его, как он гордо считает, хмурый вид, когда он на самом деле больше походит на надутую белку, совсем не отпугивает человека, который останавливается рядом с его столиком и приветственно машет рукой, хотя выглядит при этом немного неуверенно.
— Привет, ты один здесь? Можно присоединиться к тебе?
Джисон поднимает взгляд на так нагло вторгшегося в его пространство парня. Хотя он и был к этому готов, он не ожидал, что Феликс подогнал ему такого красавчика. Тем не менее, Хан скептически отгоняет от себя эту мысль, мотая головой, потому что не считает такие знакомства чем-то, что может стать на всю жизнь. Если честно, теперь он (раньше всё было иначе) вообще не думает, что имеет смысл с кем-то встречаться. Возможно, он и эгоист, но ломать кому-то жизнь своей неготовностью к отношениям Джисон не хочет. К нему не будет никаких претензий, если не от кого будет эти претензии слушать. Но какой же этот незнакомец всё-таки красивый.
— Да, конечно, садись, — Джисон для начала дежурно улыбается, в то же время слегка напрягаясь от присутствия незнакомого человека. Он и не собирается прогонять его, даже не давая ему шанс, чисто из уважения к своему другу, который имеет несчастье о нём заботиться.
— Ты просто сидишь здесь такой хмурый, — незнакомец пожимает плечами и трясёт головой, убирая с глаз свои завитушки, которые, видимо, мешают. — Что-то случилось?
— Ты думаешь, я раскрою все свои секреты незнакомому человеку? — слегка хмыкает Джисон и смотрит прямо в глаза, как будто проверяя. И не скажешь, что ему неловко в присутствии других людей.
— Ну, меня зовут Чан. Теперь не незнакомый человек, — после этих слов Джисону хочется скривиться, но свой порыв он упорно скрывает, чтобы не показаться совсем уж невежливым. Знакомое клише, но лёгкая улыбка на лице этого Чана обезоруживает.
— Ладно, ты прав. Единственное, что пошло сегодня не так, это мой потерянный зря выходной.
Улыбка собеседника становится немного сочувственной, но он даже и не догадывается, что Хан на самом деле его и подразумевает. Чан выпрямляется, поправляет рубашку, надетую поверх футболки, и подзывает к себе официанта, чтобы увидеть меню. Открыв его на первой странице, он снова смотрит на Джисона. Хан видит в его глазах спокойствие, странно граничащее с его немного взволнованным видом.
— А я, наоборот, впервые за некоторое время отдыхаю. Для тебя поход в кафе не отдых?
— Я предпочитаю проводить своё свободное время дома или в уютном месте. Здесь пока совсем неуютно, — с этими словами он поправляет салфеточку на столе, которую теребил уже несколько минут. Чан это замечает.
— Тогда давай я помогу тебе почувствовать себя уютно. К тому же, скоро праздник. Что хотел бы себе заказать? — Чан в приглашающем жесте придвигает меню ближе к Джисону. Какое совпадение, что Хан сейчас был однозначно голоден.
Время проходит быстро, Джисон даже не верит своим часам. Под, как бы ни прискорбно было осознавать, приятный разговор он и не замечает, как проходит вечер. Съеденные десерты, заказанные, судя по всему, за чужой счёт (с таким исходом Джисон мог бы поспорить, считая себя финансово обеспеченным человеком, но он сдался под напором Чана, упрямо пытавшегося доказать возможность провести время приятно даже с таким скептическим настроем, который он быстро раскусил, и, приняв свой промах, Хан не мог не согласиться), тяжело отзываются в его желудке, но он определённо сейчас очень доволен. Хан не хочет этого признавать, но эта встреча прошла определённо лучше, чем он ожидал.
Джисон со временем немного раскрепощается и начинает рассказывать что-то о себе. О Чане он всё равно узнаёт немного — несмотря на все рассказанные им истории, они не казались привязаны к какому-то определённому месту, или времени, или людям, кроме какого-то Чанбина, о котором парень упоминал чаще всех. Эти истории не рассказывали больше о его работе или жизни в целом. Хан был заинтригован, и ему действительно хотелось выведать больше о своём собеседнике, но тот не рассказывал особо ничего конкретного, а только больше вопросов задавал самому Джисону, интерес которого этими действиями распалял.
Хан смеётся, откинувшись на спинку стула в расслабленной позе, и пытается пошутить в ответ. Его спрашивают о планах на Рождество, Джисон только неопределённо пожимает плечами, а Чан тоже не знает, хотя Хан уверен, что тот просто делает вид. Эта встреча даже позволяет ему ненадолго забыть о том, что уже завтра снова вставать рано утром, хотя Джисон чёртова сова, и тащиться на работу. Но совсем из головы этот момент Джисон не выкидывает и, когда видит на часах стрелку, которая приближается к девяти часам, громко вздыхает.
— Прости, мне завтра на работу, надо идти домой.
Чан на это понимающе кивает и предлагает проводить до дома. Предложение встретиться ещё раз он, видимо, откладывает на телефонный разговор. Джисон вздрагивает, но быстро возвращает себе беспечный вид и отмахивается, убеждая, что живёт недалеко и у него есть пара дел по пути. Это, конечно же, срабатывает, Чан кажется не тем человеком, который мог бы настоять на чём-то, зная, что собеседнику этого не хочется. Так что единственное, о чём он просит, — номер телефона Джисона. Хан на секунду задумывается и согласно кивает, притягивая к себе салфетку. Пока Чан оплачивает счёт, он просит у официанта в дурацком красном колпаке ручку и быстро черкает номер, придвигая салфетку новому знакомому. Тот кажется довольным и быстро прячет её в карман.
У Хана в течение разговора появляется навязчивая мысль, что этого парня всё же никакой Феликс не звал. По крайней мере, не создаётся впечатление, что его сюда прийти заставили. Чан не уточнял, точно ли это он, или очень хорошо притворился, что Феликс ему даже имени не называл. Вряд ли.
Джисон прощается и, накинув поверх куртку, выходит на улицу. Он тут же ёжится, ощущая зимнюю прохладу в полной мере, застёгивается до подбородка, накидывает капюшон и быстрым шагом направляется ближе к дому. Он и правда живёт недалеко, поэтому врать особо не пришлось. Было бы неловко, если бы парень из кафе узнал, где он живёт, иначе было бы сложно отвертеться, если Чан реально имел на него какие-то планы. Хан быстрым взглядом окидывает своё отражение в придорожной луже, которой вообще не должно быть (может, именно из-за неё и нет праздничного настроения), и почему-то чувствует себя последним дураком, что так неприятно шутит над людьми.
Номер он дал не свой.
***
Феликс не знает, как поступил Джисон с его очередным потенциальным парнем, и от этого пока легче. Хан сообщать сразу же эту счастливую новость не решился и теперь боится получить хотя бы сообщение от своего друга, на которое придётся оправдываться. Он даже не уверен, что встретился с тем, с кем надо. Поэтому он просто залёг на дно. Правда, чтобы пойти на работу, он всё же поднялся. Игнорировать Феликса выходило пару дней с лишним. Всё равно скоро придётся ему всё рассказать, и Джисон понятия не имеет, почему до сих пор откладывает неизбежные ругательства от друга. Ему и самому неловко так издеваться над бедными парнями, которые могут на что-то рассчитывать, решает было Джисон для себя. В груди что-то невольно колет, когда он вспоминает счастливое лицо парня из кафе. Думает он об этом, пока стоит возле прилавка, выбирая более подходящий картофель. Несмотря на полное игнорирование друга, он всё равно собирается праздновать Рождество вместе с ним, поэтому просто необходимо что-то приготовить, а для этого жизненно важно устроить рейд по магазинам именно сейчас, ему ещё толпиться в очередях не хватает. Поэтому сейчас со спокойной душой и личным пространством он таскается туда-сюда под подборку рождественских песен, заваливая тележку продуктами. Это длится уже долгое время, потому что в голове так же, как и Джисон по супермаркету, метаются различные мысли. Это что, своевременная рефлексия? У стойки с яйцами Джисона атакуют мысли о Феликсе, который вроде как его друг, а Хан так по-скотски с ним сейчас поступает. Он поэтому зависает над оставшимися двумя упаковками яиц по акции, прижимая к себе, и не замечает, как рядом останавливается ещё один человек. — Вы будете брать обе? Джисон вздрагивает сначала от неожиданно адресованного ему вопроса, а после от осознания, что голос кажется ему знакомым. Он поворачивает голову и натыкается на удивлённый взгляд Чана. Сегодня он одет иначе, теперь в бежевых тонах и довольно официально. Пальто на нём смотрится просто прекрасно. Может, виделся с кем-то важным? Хотя о чём это Джисон думает, наверно, просто на работе был или ему так захотелось. Хан старается не придумывать того, чего может и не быть на самом деле. К тому же, если и так, то какое ему вообще до этого дело? — Ты следишь за мной? — А почему должен? — Чан хоть и удивлён такому выводу, но снисходительно улыбается. — Это магазин рядом с моим домом. — И я живу неподалёку. Возможно, всему виной его действительно хорошее настроение, но сейчас Хан, хмыкнув, не упрямится и почти без споров и абсолютно добровольно отдаёт последнюю упаковку яиц по акции, которая послужила началом их интересного диалога. Конечно, он и не думал обвинять парня в каком-то сталкерстве, просто посчитал такое совпадение забавным и решил таким образом акцентировать на этом внимание. Это ни в коем случае не судьба, просто совпадение. Дурацкое. — В этот раз тоже спешишь на работу? — В этот раз точно нет, — Джисон слегка улыбается. Сегодня погода меняется в лучшую сторону. Вместо недавних луж и грязи дорога теперь припорошена снегом, что только добавляет новогоднего настроения Джисону, который только и ждал этого момента. Стало прохладнее, и на такие жертвы, как, например, одеться потеплее, Хан определённо готов. Он обматывает ярко-жёлтый шарф, который предусмотрительно снял в супермаркете, вокруг шеи и, пропускаемый Чаном, выходит на улицу. С пакетами, которые они набрали (вернее, набрал Хан, Чан ограничился отобранной упаковкой яиц и пакетом мяса, но заставил Джисона отдать ему один из своих пакетов, потому что тот чуть ли не кренился под их тяжестью), парни останавливаются на улице. Чан молчит, а Джисону становится очень неловко — он вроде как обманул его, дав не свой номер. — Прости, что дал не тот номер… — решает извиниться Хан без уточнения, пытался ли парень этим номером вообще воспользоваться. — Давай я помогу донести… — одновременно с этим начинает Чан и замолкает на полуфразе. Они молчат некоторое мгновение, пока до каждого доходит смысл сказанных слов, и Джисон, сглотнув, кивает, соглашаясь на предложение. — Я правда расстроился, когда мне ответила какая-то девушка вместо тебя, — объясняет Чан и двигается за Ханом, который предварительно машет рукой в направлении своего дома. — Когда она поняла, с какой целью ты звонишь, она попытался этим воспользоваться? — Джисон улыбается, представляя такую ситуацию. — Я не стал ей объяснять, что это никакой не пранк её знакомых, просто скинул вызов. Она много раз перезванивала. — А я было подумал, что ты самый вежливый человек в мире и будешь долго извиняться перед ней даже не за свой промах. Прости, что поставил тебя в такую ситуацию. Чан пожимает плечами в ответ, но разозлённым не кажется. Они идут близко, почти соприкасаясь плечами, но каждый думает о чём-то своём. Джисон вот точно осознаёт, что с его совестью лучше не врать таким наглым образом. Он был уверен, что они больше не встретятся, но всё обернулось иначе. Хан в такие совпадения обычно не верит. — Мы дошли, — Джисон не поднимает глаз и неуверенно добавляет. — Я действительно чувствую себя виноватым, поэтому не хочешь зайти на чай? Чан сразу же соглашается и следует за ним. Возможно, Хан сам себе противоречит. Возможно, его убеждения дали трещину в тот момент, когда он вышел из кафе после встречи с этим парнем. Да много что ещё могло быть возможно, однако сейчас он резкими движениями разливает чай по чашкам, тут же стараясь незаметно утереть пролитую заварку. Уточняет, сколько нужно сахара, хотя в подсознании ещё в тот вечер отметил, что нужно всего две ложки. Последние дни он заваривал только зелёный чай, который Чан отметил в разговоре как самый предпочтительный для себя. Джисон раньше его пил очень редко, но, кажется, за один вечер стал его фанатом. Объяснить такие перемены Джисон не может. Он с таким трудом выстраивал стену между собой и любыми парнями, с которыми он уже устал ходить на такого рода свидания вслепую, а тут просто не смог выбросить его из головы. Происходит что-то из ряда вон выходящее, и Хан собирается просто вычеркнуть это из своих мыслей и жизни. Он ставит чашку перед Чаном и скромно садится напротив, слегка тушуясь. Он научился вести себя в какой-то степени дерзко на людях, но в своём доме Джисон так не мог. Это была его ошибка. Не надо было звать на чай. Чан тоже не кажется особенно уверенным в себе. Он задумчиво берет чашку в руки и немного отпивает. Горячий. Снова повисает неловкая тишина. Наверно, дело в атмосфере, которая не даёт Джисону сосредоточиться в собственном доме, а Чану расслабиться в незнакомом личном пространстве. Хан не выдерживает первым. Он резко встает из-за стола, а Чан удивлённо вскидывает глаза. — Мне нужно покурить, я на балконе, если понадоблюсь. И он позорно сбегает, оставляя Чана одного на чужой кухне. Джисон не понимает своё состояние, своё поведение и свои спутанные мысли, поэтому не придумывает ничего лучше, чем остудить голову и успокоиться. Может, Чан сам уйдёт, тогда у Хана будет меньше проблем. Подрагивающими пальцами он вытаскивает одну сигарету и, воспользовавшись припасённой на такой случай зажигалкой, подносит ко рту. Нервно поглядывает в окно, а потом, спохватившись, слегка его открывает, чтобы не задохнуться в дыму, хотя, в каком-то смысле, ему уже не привыкать задыхаться. Джисон такой метафоре только грустно усмехается и стряхивает пепел в ржавую банку. — Сначала я решил, что ты просто выделываешься. Хан вздрагивает и поворачивает голову. Рядом уже стоит Чан, взглядом как будто прожигая в нём дыру. Его серьёзный взгляд через секунду становится мягким, и у Джисона перехватывает дыхание. — Прости за самовольность, я прихватил это из комнаты, на улице всё-таки зима, — Чан указывает на любимый махровый плед хозяина квартиры и накрывает им Джисона. — Почему ты всё ещё здесь? Я поступаю с тобой ужасно, а ты не уходишь. — А ты хочешь, чтобы я ушёл? Джисон порывается ответить твёрдое «да». Проблема в том, что всё заканчивается только порывом. Он не может выдавить из себя это чёртово «да» и тихо всхлипывает, когда понимает, что прогонять парня ему совсем не хочется. Чан спохватывается и разводит руки в стороны. — Можно тебя обнять? Выдохнув и кинув недокуренную сигарету в пепельницу, Хан решительно придвигается к парню и, расслабившись, прикрывает глаза, когда чувствует, как его обхватывают чужие тёплые руки. Он, кажется, близок к тому, чтобы сдаться. Они стоят в таком положении несколько минут, и Джисон совсем не находит, что сказать. — Я иногда замечал тебя в том кафе, но ты каждый раз был с разными парнями, — в таком случае решил объясниться Чан. — У тебя всегда был такой незаинтересованный вид, и мне стало интересно. Не подумай, я не хотел бы лезть в твою личную жизнь, но ты меня правда зацепил, и в следующий раз я подсел к тебе сам. — Мне не нужны отношения, — вяло произносит Хан в ответ, продолжая гнуть свою линию. — Я так и предполагал. Но для начала мне было бы достаточно и просто общаться с тобой. Мне кажется, ты интересный человек. — Ты тоже, — тихо бурчит Джисон, хотя про себя думает, что этот парень явно не для него, слишком идеальный. — Эй-эй, ты ошибаешься, я не такой крутой, как ты думаешь, — Джисон что, это вслух сказал? — Ты можешь не рассказывать, если не хочешь, но почему ты так плохо к этому относишься? — К тому, чтобы с кем-то встречаться? Болезненные расставания позволяют пересмотреть свои взгляды на отношения в целом. Но… Это, наверно, такая ерунда, а я так реагирую… Накрутил себя и теперь… — Это не ерунда. Джисон замирает, а через секунду отталкивает от себя Чана и цепляется за чужой взгляд, стискивая его плечи. — Я не знаю всей ситуации, но твой страх понятен, — твёрдо произносит Бан и не двигается с места. — Ты… Я уверен, со временем ты справишься. Я могу помочь избавиться. Ну… От проблем с доверием. Только если ты захочешь, конечно, я не настаиваю. И Хан, кажется, видит. Он видит, как постепенно уверенность с лица Чана уходит, как он начинает нервничать, как заламывает пальцы на руках. А ещё он прекрасно видит в чужих глазах искреннее желание помочь, желание общаться именно с ним, потому что ему интересно узнать о Джисоне больше. Он видит всё это, и все его стены рушатся. Дышать становится как будто легче. Он всхлипывает снова и кидается на Чана, укрываясь в чужих объятиях.***
— Там Феликс пришёл, открой, пожалуйста! — кричит Джисон с кухни, когда слышит многократный звонок в дверь. В это время сам он возится с печеньями. Несмотря на то, что все приготовления уже были сделаны Чаном, Джисон сейчас кропотливо вырезал из теста фигурки забавными формочками зверушек, которые он купил уже очень давно неизвестно с какой целью, потому что печь что-то считал опасным для своего здоровья. И здоровья соседей, которые легко могли бы сгореть в пожаре вместе с ним после неудачной готовки. Но в этот раз пришёл на помощь Чан и поклялся контролировать процесс настолько внимательно, что печенья не пережарятся ни на секунду. Он даже раздобыл для этих целей кухонный таймер. Джисон был очень благодарен старшему. Эта неделя оказалась достаточно плодотворной, прежде всего тем, что он наконец уволился с работы. Он почувствовал такое облегчение, когда в последний раз увидел перед собой белые стены офиса, полузасохшие цветы и лица своих коллег, а потом захлопнул за собой дверь. В следующем году он обещал себе прислушаться к собственным желаниям и наконец поступить так, как ему хочется. То, что у него не получалось ранее, теперь закончится успехом. Чан, как будто личный психолог, за короткое время помог ему понять, что нужно делать. Это Рождество они договорились провести вместе. Джисон ещё не представляет, как сможет отплатить этому светлому человеку, но почему-то полностью уверен, что сделает всё возможное, чтобы и Чан никогда не чувствовал себя ненужным. Он постарается измениться ради него, свою симпатию он отрицать не собирается. Принять себя всегда казалось ему сложным, но сейчас он чувствует небывалую уверенность в своих силах. Он не обманывал себя, когда говорил, что ему не нужны отношения. Ему нужен человек рядом с собой, который поможет обрести собственный душевный покой и для которого тоже захочется сделать всё возможное, чтобы тот был счастлив. — Джисон, — поток мыслей прерывается, и с громким криком на кухню залетает Феликс, останавливаясь возле Хана и с удивлением осматривая то, что он делает. — С каких пор ты… Так, неважно! Ты избегал меня неделю с лишним, так что ты не отвертишься от разговора! Джисон виновато улыбается. — Прости-прости-прости, я правда был не прав, когда игнорировал тебя. — Нет, постой, я не об этом. Я сам понял, что мог слишком наседать на тебя. Не стоило… Хан чувствует тепло в груди и обнимает друга. Через плечо он замечает довольно улыбающегося Чана, который опирается о косяк, а потом, указав в направлении другой комнаты, выходит в коридор. — О, кстати, где ты отцепил такого красавчика? — Джисон с гордостью улыбается, услышав такое заявление. — И, помнишь, я говорил, что приду не один… Феликс договорить не успевает, слышится ещё один звонок в дверь, которая тут же распахивается Чаном, находившимся недалеко. — Чанбин? — доносится приглушённый удивлённый голос с прихожей. Джисон глупо улыбается и думает, что это Рождество станет самым счастливым в его жизни.
