Лолита

странным образом, когда бан чан заглядывает в магазин аниме-атрибутики за подарком сестре, единственное на чем он может сконцентрировать свое внимание — милый мальчик в ушах (он вообще совершеннолетний?), который лежит в ногах у старого приятеля чана — феликса. на милом мальчике пышная юбка до середины бедер и его коленочки — чан вынужден прикрыть глаза ладонью. боже, прекрати пялиться, больной ублюдок. его коленочки ослепительно-розовые. как и тонкие лодыжки, вокруг которых вьется ремешок лоли-туфель (не то чтобы чан разбирался, как выглядят лолиты, это просто влияние его сестры, ничего более) — Крис, брооо! Как я рад тебя видеть! Не думал, что ты заглянешь так скоро. Опять проспорил Ханне? — расцветает феликс. они обмениваются бро-приветствиями, пока мальчик продолжает лениво скроллить ленту, упираясь подбородком в колено феликса и обнимая его ногу. чану немножко душно. — Да, и ты лучше меня знаешь, что ей нужно. Я отказываюсь влезать в ее фандомный мир. Достаточно, что она уже решила, что зачитывать мне фанфики — отличное развлечение, ха-ха, — чан неловко потирает затылок и смеется в воздух. — Какой любимый жанр? Предупреждение? — подает снизу голос мальчишка, и чан вспыхивает. — Честно говоря, я не особо в этом разбираюсь, ей просто нравится меня смущать. — мальчишка заинтересованно хмыкает и прищуривает глаза. — Ставлю на харт/комфорт и стекло, рейтинг — что-то между R/NC возможно, немного омегаверса для соблюдения гетеро-нормативности, мистер. Вам понравится. Вы не тот человек, которому нужен флафф, выглядите, как заботливая булочка, но в тихом омуте… чан ошеломленно смотрит на феликса, и тот смеется, будто то, что сейчас произошло, всего лишь странная шутка. окей. но от шуток же не чувствуют себя униженными? чан нервно поддерживает смех. что за хрень. дома чан вручает сестре очередную партию каких-то блокнотов, значков, плакатов и (боже, что если феликс в доле с его сестрой, и они вместе решили разорить чана на вот это вот все?) и под ее «ты лучший брат эвер» отправляется к себе. уже на кровати он прокручивает снова произошедшее в атрибутике. не была ли его реакция излишней? может он что-то не так понял, и никто не хотел его обидеть? никто не ненавидит тебя, бан кристофер чан, ты слишком себя накручиваешь! чану снятся пудровые коленочки и лодыжки, пышная юбка до середины бедер. проклятие. сон обостряется тем, что мальчишка пытается встать с пола, но делает это максимально по-дурацки: сначала переворачивается на живот, потом встает в позу кошки из йоги, и после этого уже поднимается с коленочек, отряхивая от пыли ладони. (если во сне чан и пялится на то, как юбка приподнимается, открывая заднюю сторону сахарно-белого бедра и зефирно-белые панталоны, то это совершенно не его, чана, вина) *** вообще необходимо сказать, что чан взрослый самостоятельный человек, у которого есть своя квартира, но который большую часть времени живет с родителями только потому, что он очень любит свою семью. у него есть работа, связанная с музыкальным продюсированием, потому что он без ума от музыки, и у него хорошо это получается. он получает неплохие деньги за то, что занимается хобби, и как и всегда, когда что-то в его мозгах не в порядке (например, если он вдруг увлекается детьми, прости господи, только потому, что однажды видит их на полу, и их коленочки совершенно безумного розового оттенка), он погружается в работу и забивает голову чем-то социально более одобряемым, чем педофилия, какого черта вообще, больной ты ублюдок, бан кристофер чан, господи, как это вообще могло произойти. и обычно спустя время это проходит. возможно, того времени, что чан выделил себе на этот раз, было недостаточно, потому что спустя неделю розовый цвет не покидает его сознание, когда он жмурится во время дрочки. и образ в его голове раз за разом упрекает чана в гетеронормативности. что плохого в гетеро, не понимает чан. спустя неделю и еще два дня (не то чтобы он прям считал), чан зовет феликса выпить после работы, и феликс соглашается. чан нажирается, как свинья, и с трудом вспоминает, что было, на утро. почему-то вся его шея покрыта засосами и помадой, что либо означает, что чан резко сменил ориентацию, либо что он проиграл кому-то в алкогольную игру. чану так херово, что он готов отложить этот вопрос на вечер, и он ходит весь день, осторожно наклонив голову немножко в сторону, чтобы не расплескать мигрень и тошноту по всему телу. прилетающие в течение дня флешбэки заставляют его морщиться и материться про себя. чан обещает себе больше никогда в жизни не пить. *** — Хэээй, бро, как дела, бро? — радостно встречает его феликс в атрибутике. к счастью, в этот раз никакие мальчики не обнимают его ноги, и чан может спокойно дышать. и он не расстроен. ни капельки. чан рассказывает что-то о новой группе, которой он помогает, потом, как поживают сестра и мама, потом еще что-то. потом он вежливо интересуется, как сам феликс. феликс сверкает зубами и радостно вещает о своей жизни и новом парне, который такой ух, что прям бро, тебе понравится, бро. нет, спасибо, думает чан. — Давайте вместе куда-нибудь сходим, можем поесть мороженого или пикник или дверь открывается, и чан широко распахивает глаза. твою ж мать. чан закрывает лицо ладонями и разводит пальцы, чтобы было лучше видно. у чана крохотный такой сердечный приступ, и возможно, его член в штанах сейчас сделал уважительный реверанс. на мальчишке мини-шортики, которые больше показывают, чем скрывают, белые чулочки до середины бедер и кроп-топ, и это все буквально звучит как что-то, что должно выглядеть смешно на парне, а никак не ультрагорячо. на ногах мальчишки снова какие-то лоли-туфельки, и и чан просто боится за себя. ему скоро 30, это возмутительно, как можно так его беспокоить. феликс радостно машет и зовет «Нинни» к ним. за что ты со мной так господи-божечки, думает чан. чан не выдерживает. между шортиками чонина (знакомься, бан чан, это чонин, он помогает мне с магазином по будням) и чулочками (резинка которых плотно сжимает бедро, из-за чего образуется перепад рельефа — чан мысленно стонет) полоска кожи. как этого ребенка еще не трахнули прямо на улице, чан просто без понятия. — Ты очень хорошо выглядишь, Чонин, мне нравится твой эээ чокер, — в конце концов чан решается сделать комплимент, как будто того, что он пялится, было недостаточно. он выбирает для этого какую-то максимально безобидную деталь, которую даже заметил не сразу, но которая сразу после этого приобретает в его сознании чересчур громадное значение, что не было целью, но если он будет думать о шее и бархатном черном чокере, он не будет думать о том, как его голову сдавливают эти белые жаркие бед — Спасибо, — отвечает чонин. он принимает комплимент с достоинством маркиза и чан мысленно кринжует сам с себя. потом он сбегает. феликс смотрит на него насмешливо, и это не звучит, как что-то, что можно было бы просто так оставить без внимания, но сердце чана слишком слабое, и оно сейчас разорвется, спасибо за понимание. поэтому, да, он сбегает, потому что то, как позорно и быстро он это делает, даже не назвать стратегическим отступлением — чан честен с самим собой. *** в среду чану в студию доставляют огромную корзину цветов, и это странновато, но окей, ладно. возможно, это немного по-девичьи, но тогда чан, как девчонка, лезет носом в корзину и обнюхивает все. от аромата его ведет, и он смеется, потому что это, ну, правда неожиданно и странно, и немножко тревожно, но его женщины-коллеги квохчут рядом и что-то авторитетно подсказывают (чан слышит гортензия и гипсофила, и он честно без понятия, что это значит, но дома так же авторитетно заявляет сестре, что это названия цветов, и судя по всему, она-то в этом разбирается, потому что громко ржет, когда он тыкает в цветы неправильно) ханна говорит, что за чаном ухаживают, как за течной омежкой. чан решает не гуглить для своего же блага. когда он в итоге все же загугливает, он понимает, что правда не стоило. (и это-то по мнению чонина должно нравиться чану?!) чан пролистывает несколько сюжетов и морщится. какая гадость. на ночь чан пролистывает еще несколько. фу. он спит всего несколько часов и в четверг берет кофе навынос. *** переломный момент в жизни чана случается еще через неделю, когда сначала приходит очередной букет (даритель с пугающей точностью угадал время окончания жизни прошлого — буквально утром чан с отчаянием думал, как продлить жизнь увядшим гортензиям, и возможно ли их вообще воскресить), а потом он приезжает на дружескую вечеринку к чанбину — новому парню феликса, с которым чан совершенно неожиданно оказался дружен еще с университетских времен, и там чан видит чонина без всего. без макияжа и украшений, в зауженных джинсах, какой-то обычной белой футболке — буквально настолько обычным, насколько может быть мальчишка. и бедное сердце бана кристофера чана даже так сбивается с ритма. твою мать. твою мать… весь вечер под фоновое веселье чан фиксирует в своей голове язвительность чонина, его дурацкий смех, упрямство, количество алкоголя, которое он пьет (это вообще законно? какого черта?), а еще сердечко чана записывает, как улыбается чонин, как он выглядит, когда смущен, как он надувает губы, как он по привычке приглаживает юбку на попе, когда встает, и придерживает ее, когда садится, привычным жестом, въевшимся в сознание, даже несмотря на то, что сейчас на нем джинсы. один раз бан чану кажется странным силуэт его бедер, но он быстро изгоняет это из головы, потому что на ногах чонина полосатые носки, а вовсе не капрон. бан чан все еще придерживается данного себе обета не пить, поэтому клянется развезти всех по домам, когда вечеринка подойдет к концу. иногда он думает о том, как выглядит стопа чонина в чулках, он ни разу не видел его без туфель на толстой подошве, или как выглядит чонин, когда он смущен любовно, а не из-за какого-то комментария феликса, как выглядит чонин, когда он на грани, как он, какой он. — А давайте играть в «Я никогда не...»! — пьяно кричит феликс и остальная компания пьяно его поддерживает. быть трезвым весело, иронично думает чан. по крайней мере, он в этот раз точно будет знать, кто ему оставил засосы на шее. он участвует вместе со всеми, но вместо штрафных шотов глушит минералку. в момент, когда игра предсказуемо переходит в постельные соревнования, чан уже готов сдаться, но потом он замечает, что чонин пьет буквально на каждое не: никогда не делал горловой минет, никогда никого не связывал, никогда не трахался под веществами (что за херня?!), никогда не участвовал в тройничке, никогда не, никогда не, никогда не. справедливости ради, чан пропускал тоже не слишком-то часто (сказывается студенческий опыт, творческая профессия, бурная молодость и парочка серьезных-серьезных отношений между), но чонин, очевидно, брал годом пять лет бан чана и перепробовал все. в какой-то момент ему наконец-то поплохело (и если честно, чан не уверен, что осилил бы даже половину выпитого чонином без риска смерти), и он перевернулся, как во сне бан чана, сначала на живот, потом в позу кошки, потом уже аккуратно встал с колен и, по стеночке двинулся в сторону туалета. чан, даже без кивка внимательного заботливого феликса пошел вслед за ним, чтобы… чтобы что? подержать волосы? подержать тело вертикально? подержать член? поддержать морально? что именно он планировал? стало в любом случае не до того, когда из ванной донесся сначала звук падения, а потом чонина стошнило. чан заспешил на помощь, и дальше уже было дело привычное. ну, он действительно держал чонину волосы, на которые, конечно, все равно что-то попало, но благодаря бан чану хотя бы это прекратилось. он держал волосы и другой рукой поглаживал чонина по спине (под футболкой ощущались странные полоски, будто от бретелек бюстгальтера, но чан решил, что подумает об этом завтра), что-то тихо говорил, традиционное наверняка, какой чонин умница, чан сейчас ему поможет, а потом чонину станет легче, все хорошо, все в порядке, не волнуйся. ох, чан прекрасно осознает, что он софтовый, уютный, комфортный. это не значит, что он не может делать странные штуки и хотеть странных вещей (вроде кинков на легкое удушение или связывание, или легкое бдсм, или, ну, этого типа странных вещей, в основном хорни-вещей, боже, чан сам хорни), но вместе с тем он буквально обожает рассказывать в процессе партнерам, как он их любит, как они ему важны, как он благодарен им за доверие, и иногда это выражается в жизни. типа как сейчас. поэтому чан наглаживал спину чонина, игнорируя все эти ленты и лямки, несмотря на любопытство, и мягким тихим голосом втирал ему, какой он, чонин, молодец. чонин на это пьяно блевал с некоторым смущением, которое впрочем не так сильно ему мешало по жизни, как сам процесс извергания из себя пищи — по крайней мере чан думал о чонине что-то такое. если бы это была квартира чана, он бы сейчас отмыл чонина в теплой ванной, помог ему почистить зубы, чтобы кислота от рвоты не разъедала эмаль, накормил таблетками, чтобы завтра не было так плохо, а потом дал что-то из своей одежды и уложил спать, но они были у чанбина. всей компанией. и чан не хотел переодевать чонина у всех на глазах, зная, что у того под футболкой могут оказаться чертовы сюрпризы. и уж тем более чан не хотел переодевать чонина в одежду чанбина, какого черта вообще, пусть дает феликсу. поэтому чан сказал чонину, что скоро вернется, и отправился к друзьям со словами, что отвезет чонина домой, и он надеется, что они все не умрут без него, тем более, что завтра выходные, а у чанбина достаточно спальных мест («и люстра!» — крикнул пьяный джисон, за что получил подзатыльник от минхо, и чан подтвердил «и люстра», но бога ради, он даже понятия не имел, что это должно было значить). чан вернулся в ванную и под аккомпанемент чонина облазил все шкафчики на предмет аптечки, в которой можно было бы найти что-то подходящее ситуации, но как назло в аптечке были только презервативы и смазка. чан про себя посмеялся, конечно, но снова пообещав вернуться, спустился к машине и достал из бардачка аптечку с пастой от отравления. он очень надеется, что чонин не заблюет ему всю машину, потому что сердечко-сердцем, но отмывать машину от рвоты… *** чонин не просыпается несмотря на все старания чана, и чан поднимает вусмерть пьяного мальчишку на третий этаж в свою квартиру на руках, как принцессу. и буквально каждый лестничный пролет он счастлив, что не пропускает тренировки в спортзале, которые обходятся ему в круглую сумму ежегодно. от чонина пахнет рвотой и перегаром, но под всем этим, когда чан случайно ныряет носом в основание его шеи, ощущаются ноты мяты, наверное, от шампуня, и розового перца от парфюма. парфюм кажется смутно знакомым, но чан выныривает из самовоспроизводящегося воспоминания раньше, чем успевает что-то понять. чан сажает чонина на пуфик в прихожей, прислоняя к стене, и стоя на коленях распутывает шнуровку его кед. лбом он прислоняется к колену чонина, потому что руки немножко трясутся, а потом он чувствует как пальцы чонина проскальзывают в его волосы. — Привет, — шепчет чонин, глядя на него с усталой блаженной улыбкой. — Привет, — почему-то тоже шепчет бан чан, — я привез тебя к себе, потому что ты не мог назвать свой адрес. Ты разрешишь мне помочь тебе справиться со всем этим? — чан неопределенно взмахивает рукой. — Пожалуйста, — шепчет чонин. и почему-то это звучит, как разрешение на что-то большее, чем помощь с душем и переодеванием. чан помогает чонину добраться и перелезть в ванную. — В одежде или без? — спрашивает он, — сам или нужна помощь? — Ох, — с улыбкой произносит чонин, и глядя в глаза бан чану тянет футболку вверх. ох — думает бан чан. оооох. на чонине черная тканевая сбруя, которая резко контрастирует с цветом его сахарной кожи и ярко-розовыми проколотыми (у чана перехватывает дыхание, что совершенно естественно и совершенно неуместно в данный момент) сосками. самое ужасное, что сбруя не просто опутывает все тело чонина (и бан чан понятия не имеет, как ее снять, и стоит ли вообще, потому что это чистая эстетика, и ему больно на смотреть, потому что это слишком горячо), но она опускается ниже, и чан может только представлять себе, что там. чан помогает стащить футболку с рук, совершенно мимолетно отмечая, что локти, запястья и костяшки того же восхитительно-розового цвета, что и коленочки. чан нервно смеется, говорит: — Боже, надеюсь, ты все же совершеннолетний, и меня не убьют твои родители, — и тянется к ремню на штанах. чонин издает нелепое хихиканье. — Уже можно, — подмигивает он чану и накрывает его руку своей. чонин закусывает губу, переставляя ладонь чана немного ниже, и резко вздыхает. в голове чана мутится. чан возвращает руки на место и наконец расстегивает ремень, а потом и пуговицу джинс. он совершенно не уверен, готов ли он к тому, что будет дальше, но чонин уже давно лежит на холодном акриле (чан понятия не имеет, что за материал у его ванной, и торчащие соски чонина — не то, что способствует концентрации), поэтому чан плавными движениями (приподнимись, шепчет он чонину) стягивает брюки, чтобы его в очередной раз ударило по голове. сбруя на торсе чонина тянется к бедрам и выступает вместо пояса для молочно-белых чулок, как те, что были на нем во время второй встречи. мысленно чан хватается за сердце, по факту же стягивает джинсы окончательно и аккуратно складывает на коврик рядом с футболкой. потом чан стягивает с ног чонина выглядящие инородно полосатые носочки, и вот в ванной чана лежит бесподобный грех — смотреть можно, трогать… стопы чонина в чулочках разбивают чану сердце. — Можно я..? — он не знает что, и его руки немного дрожат. чонин снова закусывает губу и влажно следит за каждым его действием. — Да, да, пожалуйста. — Ты можешь стоять? — Если буду держаться за твои плечи или стену. — Поднимайся. чана трясет. ему холодно и жарко. чонин встает, отталкиваясь от протянутой чаном руки, и прижимается лопатками к кафелю сзади. опираясь о дно ванной ногой и о плечи чана, он приподнимает вторую ногу (трюк воистину акробатический в его состоянии) и ставит ее на бортик ванной. чан пальцами отстегивает пояс и ведет пальцами по бедру чонина. а потом целует. в какой-то момент его разум тоже сметает цунами безумства, и он целует бедро чонина, его колено, лодыжку, поперечный свод стопы, пока мягко стягивает один чулок, потом другой, он целует пальцы чонина, его ладони и запястья, поднимается к предплечьям и оставляет поцелуй на плече. чонин дрожит и дышит загнанно. он жмурится и иногда повторяет да, да, пожалуйста, чан. чан. чан стягивает сбрую с чонина, как стягивал раньше футболку, и отбрасывает в сторону. туда же отлетает белье. потом чан отстраняется. чонин обрезан. у него небольшой (вполне азиатский) размер несмотря на эрегированное состояние, короткие лобковые волосы. головка члена прямо перед губами чана, и он вполне не против, но неожиданно вспоминает, с чего все начиналось — нужно было отмыть чонина, одеть и уложить. — Боже, — стонет чан. — Почему ты такой? Почему я не могу думать, когда ты рядом? Почему рядом с тобой все мои мысли превращаются в кашу? Вниз. чонин издает горячий смешок осознавания своего влияния на людей и опускается на колени. чан включает горячую воду. дальше проходит проще. скользкий мыльный чонин все еще эротичен в каждом своем жесте, но когда чан точно знает, что ему нужно сделать (провести вверх, вниз, туловище, ноги, помыть голову так, чтобы в глаза ничего не попало, смыть). чан старается не смотреть на член чонина и не думать о нем и о том, какой он на вкус, бархатистый ли он, гладкий, скользкий, какая кожа у основания, как выглядит чонин на пике. чан обтирает чонина полотенцем и переносит через бортик, чтобы тот не угробился, а потом из ванной в спальню, чтобы не… чтобы еще что-нибудь не. чан промакивает густые волосы чонина вторым полотенцем и закутывает в одеяло, чтобы тот не замерз, пока чан роется в шкафу. — Как я и говорил, харт/комфорт тебе подходит, — не в тему замечает чонин, и чан подхватывает: — Зато омегаверс я не оценил. — Я не знал, что ты далековат от гетеронормативности, хотя кинк на женскую одежду это интересно. Мне подходит. у чана горит шея и уши. — У меня кинк не на женскую одежду. У меня кинк на тебя в ней. чонин довольно хмыкает. это невыносимо. *** чан бросает одежду на постель и уходит в ванную сам. когда он возвращается в домашней одежде после быстрого душа, он видит, как чонин мастурбирует себе на его постели. его ноги широко разведены и движения по члену медленные и немного с оттяжкой, будто цель не столько кончить, сколько насладиться процессом и пощекотать нервы чану. заметив чана, чонин начинает стараться особенно, превращая каждый свой жест в произведение искусства. коленочки чонина светятся в огнях города, одну ногу он тянет, как балериночка, и от этого чана ведет со страшной силой. второй рукой чонин гладит свое тело, поднимаясь вверх, пока наконец не оставляет руку на шее и не придушивает себя, ускоряя движения. чан чувствует, как сам не может сдержать выдох. сам чонин стонет с каким-то неожиданным, долгим и совершенно блядским звуком. чан закусывает губу и сжимает себя через штаны. чонин жестко дрочит себе под аутоасфиксию и всхлипывания, и чан не может не думать о том, какой он будет отзывчивый и сладкий, как восхитительно его будет растягивать пальцами и вылизывать, как в нем будет выглядеть кляп и вибратор, как он, чан будет его сам, своими руками и языком, своими игрушками, на своей кровати в чулках и своей рубашке. чонин заканчивает с высоким стоном, и у него дрожит все тело, и чан с какой-то нежностью и любовью смотрит, как чонин ласкает себя сквозь гиперчувствительность, и его прям подбрасывает на кровати. чан тоже кончает себе в ладонь и идет в ванную подмыться. когда он возвращается через минуту, чонин все еще тяжело дышит и дрожит. чан обмакивает сперму горячим влажным полотенцем, переворачивает слой и обтирает всего чонина от пота. ты был таким красивым и только для меня, шепчет он. мне так понравилось. я хочу сделать с тобой так много, если ты захочешь этого, когда протрезвеешь. ты такой восхитительный, я так влюблен в твое тело, в тебя всего. ты невероятный. ты просто потрясающий. чонин смущенно улыбается, как ребенок. его глаза закрываются, и он засыпает еще до того, как чан заканчивает его одевать. чан пристраивается на кровати и обнимает его со спины. *** утром чонин сбегает, прихватив свои вещи из сушилки, и чан немного этим разочарован, но на столе лежит записка с номером телефона, который он сохраняет, а потом прямо домой доставляют цветы с карточкой «спасибо за ночь» чан оглушительно закатывает глаза. чан улыбается.