Не настолько слаб

      Со времени увольнения Санрайза из Мега пиццаплекса Фредди Фазбера прошло уже достаточно значительное количество времени, полтора года нескончаемых мучений растворились. Но тогда ещё не забылись до конца.       По правде говоря, он даже был частично рад тому, что его выволокли за шиворот из этого сраного дурдома.       Хотя, в этом месте Сан был единственным, кому было действительно значительно плохо, если ещё не учитывать страдавших от «его» рук детей.       Постоянно «из неоткуда» поступавшие жалобы сыпались буквально со всех сторон и оставили ещё одно клеймо на его хрупкой психике.

«ЖАЛОБА КЛИЕНТА:

Это полнейшее безобразие!

Мой малыш Аарон каждый раз после посещения детского сада боится любого темного угла и буквально каждого шороха, с ребенком ранее никогда такого не происходило.

Последние дни он каждый раз устраивает истерику перед тем как ложиться спать, он стал панически бояться темноты! Я требую показать записи с камер видеонаблюдения комнаты тихого часа, если ваш работник действительно виновен в психических нарушениях, то вы будете обязаны в лучшем случае выплатить штраф!»

«ЖАЛОБА КЛИЕНТА:

Я имею притензии к руководству по поводу детского сада.

Меня настораживает то, как каждое укладывание ребенка спать начинается обязательно со слез.

Раньше Роуз никогда не боялась темноты. Мне кажется, всему виной воспитатель. В любом случае, хотелось бы перед тем как строить выводы посмотреть записи с камер, как родитель, я хочу убедиться в том, как с моим ребенком обращаются в детсаду.»

      Парню было двадцать два года. В двадцать два психолог перенаправил Сана к психотерапевту, где уже ему и поставили диагноз «Диссоциати́вное расстро́йство иденти́чности», иными словами раздвоение личности.       К психиатру он так же был направлен по совету начальства комплекса, так как поведение блондина казалось странным не только детям и их родителям, но ещё и работникам.       Коллектив был очень дружный, собственно, Фредди и другие ребята действительно беспокоились за Санрайза.       Был он часто сам на себя не похож — временами не откликался на имя, пропускал смены и если был с остальными всегда радостным и приветливым, то часто его можно было увидеть до такой степени холодным и грубым, что лишний раз как-то мешать или беспокоить, да даже просто подходить желания небыло совсем.       Часто происходили ситуации, что голубоглазый мог нахамить кому-то из ребят, задеть или вообще откровенно послать нахер, а на следующий день или через несколько часов делал вид, будто вообще этого небыло.       Только через время выяснилось, что Сан действительно понятия не имел что творит его тело, пока разумом владеет далеко не он сам.

«ЖАЛОБА КЛИЕНТА:

Это уже просто выходит за все рамки нормального! Как вы объясните то, что ребенок возвращается домой с синяками ввиде следов от рук?! Я не позволю, чтобы с моим ребенком кто-то посмел так обращаться. Я требую уволить вашего воспитателя детского сада, это уже не единственная просьба об этом и далеко не первая жалоба!»

      Санрайз каждый раз удивлялся, когда начальство выдвигало ему притензии по поводу отношения к малышам в комплексе.       За что? Когда он вытворял что-то подобное?       Нет, Сан был на все сто процентов уверен, что не совершал такого, он бы точно всё запомнил. Да и к тому же, блондин безумно любил детей! Он бы в жизни не тронул никого из тех ребят, что посещали сад. Он в общем всегда был дружелюбным и милым молодым человеком, и мухи не обидит.       И не только Сан удивлялся подобным выговорам.       Когда Санрайза публично забирали в кабинет управляющих поговорить, например, из рабочей столовой, то каждый присутствующий удивлялся ситуации, так как верил, что парень не мог сделать что-то действительно плохое, тем более по отношению к детям.       Впечатление о нем всегда было хорошим.       Но, самое жесткое начиналось именно в тот момент, когда светловолосый сидел перед монитором и с ужасом наблюдал на нем картину того, как громко и угрожающе кричит на детей в комнате детсада и грубо тащит их за руки в кровать.       Так вот за какие синяки говорили в жалобах.       Страх моментально скововывал воспитателя и слезы сами наворачивались на глаза Сана.       Он же не помнит… Почему он этого не помнит?       Документ об увольнении лежит на столе. Да, все же решение было критическим — никому из управляющих этого пиццаплекса не нужна плохая репутация благодаря одному только человеку и никто не хочет постоянно отдуваться за какого-то психа.       Больше Сан не имеет права работать с детьми в этом комплексе. Да и не только в этом.       Сан пытался объяснить, что не понимал что творит, как будто его телом и разумом управлял и вовсе не он, но всю реакцию составило только то, что парню протянули в руки листочек с номером хорошего психолога, мол, тот настоящий специалист и знает свое дело. Но даже психолог со своими часовыми сеансами в этом случае не поможет, тут конкретно было нужно лечение. Реальное лечение.       Как казалось Санрайзу, всё, что ждало его после этого диагноза — только нескончаемые таблетки и сумашествие. А человек он был слишком впечатлительный и мнительный, поэтому всё что вертелось у него в голове — это ненависть. Ненависть к самому себе за то, что он сейчас делит тело с такой скотиной. Жаль только, что он не имеет понятия об этой личности больше, чем просто образ холодной мразоты.       И совсем страшно было тогда, когда переход был слишком резкий, да ещё и в ночное время. Блондин просто панически боялся темноты. И, черт возьми, когда он резко приходил в себя среди темной комнаты, телом уже овладевала не личность гада, а страх, что было даже хуже. Намного хуже.       Потом, через какое-то время, Санрайз стоял и с ужасом разглядывал свое тело — руки были изрезаны, хорошо что только поверхностно и в целом не особо серьезно, ноги и торс в синяках, ногти на пальцах, наверное, сломаны намеренно.       Ещё одним из предположений Сана было то, что может у «соседнего» психа есть потребность отрываться на ком-то, например, на детях, на коллегах, может и на продавцах в магазинах, а вот если никто под горячую руку не попадает, то на «их» теле.       Блять, ну и кто теперь может представить хотя бы образно те границы и рамки, за которые способен выйти этот подонок.       Сан от него устал. Устал от себя. Хотя нет, не та формулировка, он устал от своего постоянного чувства полного бессилия, которое он ощущает ежедневно.       А теперь он недосыпает и периодами перестает есть. По его предположением и заметкам, своеобразное переключение происходит чаще всего во сне. В магазин выходит редко, да и его часто тошнит от приема пищи, сразу становится охото вывернуть себя наизнанку и избавиться от подобных чувств. Немало раз Сан падал от всего этого в обморок, но он считал, что хуже потерять контроль над этой тварью, чем несколько суток ходить обессиленным овощем.       Все это конечно не обходится без последствий. Ушибы от обмороков, мигрени и головные боли, он стал до невозможности чаще мёрзнуть, потому что слишком быстро теряет вес от постоянного напряжения и голода, от того же и медленно стали выпадать волосы. От недосыпа иммунитет значительно слабеет, под небесными глазами, на красивом и аккуратном лице сейчас темные круги, размером с две черные дыры. Сейчас он настолько похудел от стресса, что кости буквально стали торчать у блондина.       Стоя перед зеркалом в ванной, он рассматривает свое отражение, которое со временем начинает расплываться в глазах.       Его взгляд перестал гореть радостью.       Солнышко уже не сможет светить так же ярко.       Он, находясь в стадии принятия болезни, уже не так тяжело переживает каждый день своей жизни.       Он всматривается настолько внимательно, что не пропускает ни одной детали своей уже не настолько привлекательной внешности.       И что же он старался там высмотреть, пока внутренний мерзавец спит и ждет момента чтобы вновь завладеть телом? Может его самого? Сан этого сам не знал.       Он знал лишь то, что это всё происходит с ним на самом деле. Он знал то, что теперь до конца жизни ему прийдется делить тело со своим вторым «я».       Но до сих пор он надеялся, что когда-нибудь это всё же закончится.       Когда-нибудь.