It's Alright

      Клуб пара вырвался изо рта Юнги, когда тот фыркнул.              — Возьми меня за руку, вот здесь, и затем левой…              — С твоей стороны левой или моей?              — Твоей… видишь, у тебя всё получается! — Юнги искренне засмеялся, наблюдая, как его возлюбленный делал небольшие шаги вперёд и назад.              Намджун вскрикнул, чуть не поскользнувшись на снегу, покрывшем землю:              — Я чувствую себя тупицей, мы делаем это прямо в парке!              — Вокруг не так много людей, милый, давай попробуем ещё раз.              Было уже поздно, вернее, стремительно темнело, как только часы начали показывать пять часов вечера. Это один из самых коротких дней, когда солнце заходило намного быстрее, нежели в обычное время. В такой день вы могли проснуться в полдень, задаваясь вопросом: «неужели я проспал весь день?»              Или же ваш возлюбленный вдруг будил вас, потому что падал первый снег в этом году. Несмотря на то, что вся квартира промёрзла, вы всё ещё могли свернуться под несколькими одеялами с горячими напитками и каким-нибудь фильмом с идиотским сценарием, проигрываемым на ноутбуке.              Не то чтобы Юнги в то время в бóльшей части уделял внимание фильму, он был больше увлечён, вспоминая тот промежуток жизни, когда был уверен, что ничего из этого не будет.              Не было бы никакой любви.              Намджун неохотно взял его за руку, спрятал подбородок в шарф и вздрогнул, а между бровями стала отчётливее небольшая складка, которая появлялась время от времени (например, в более интенсивные сезоны холода или жара). Юнги сжал его руку, нежно держа её, пока вёл Намджуна.              Они не делали что-то обязательно важное, если и говорить о по-настоящему важных вещах. Юнги загорелся идеей посетить этот парк, увидев его издали, как там проходили люди, прижимаясь друг к другу, чтобы согреться. В голове Юнги была мысль, — маленькая глупая мысль, — в которой он фантазировал о освещённой оранжевым светом фонарей улице и как хихикал в плечо бойфренда.              Небольшими шагами то вперёд, то назад, они медленно танцевали под заснеженными ветвями деревьев. Как только Юнги предложил сходить в парк, Намджун взглянул на него так, будто тот сам хотел, чтобы на него посмотрели. Тогда Юнги поразил совершенный благовейный трепет в по-настоящему влюблённом взгляде Намджуна.              Может, это немного романтизировано, но, безусловно, воздействовало на него.              Намджун сосредоточился на шагах и опустил глаза, чтобы ориентироваться, какая нога должна быть следующая. Хотя Юнги и доверился ему, он двигался за счёт мышечной памяти, когда его в малом возрасте учили простым движениям на школьных танцах.              — Видишь, у тебя всё так хорошо получается.              Намджун хрипло рассмеялся:              — Я бы не назвал это «хорошо». Давай попробуем что-нибудь ещё.              — М?              Намджун положил его руку на свою талию, приобнял Юнги и начал медленно покачиваться из стороны в сторону, будто волнующийся на волнах корабль. В следующий же миг он уткнулся в плечо Юнги, из-за чего слегка наклонился в силу роста.              Это было… до одури приятно и даже тепло. В голове Юнги возникла мысль, дескать: «я мог бы остаться так навсегда», но он задавался вопросом, не могло ли это быть преувеличенным, хотя и казалось ужасно подходящей фразой для такого рода моментов. Сейчас он чувствовал себя не только в безопасности, но и любимым.              Любовь для Юнги — это заметки, оставленные на полях книги, которые делал Намджун. Он думал, что любовь скрывалась в моментах тишины и одновременно громких звуках в их квартире.              И любовь была таким же общим моментом невысказанных между ними слов в этом парке, когда они раскачивались вперёд и назад, не обращая внимания на снег, что падал на их головы.              — Холодно, — пробормотал Намджун ему в плечо, зарываясь носом в шарф Юнги.              Юнги сжал его бока, игриво стукнув головой под подбородком Намджуна.              «Так мило», — проскользнуло в его голове.              — Нам нужно идти, ветер становится сильнее.              — Разве ты не хочешь ещё немного потанцевать? — пробурчал Намджун.              Юнги беззаботно улыбнулся ему.              — Но тогда мой парень превратится в чёртов фруктовый лёд. Давай, Олаф из «Холодного Сердца», отведём тебя к обогревателю и одеялу.              Вернувшись, они прижались друг к другу в тепле от радиатора, сплетая руки и ноги в попытке спастись от холода. Юнги вдруг подумал, что если бы это был фэнтезийный роман, они могли быть воинами, сражающимися со снежным императором магического мира. За исключением того, что они проигрывали, потому что навыки владения мечом, на удивление, оказалось так трудно приобрести.              — Ты бы умер.              — … что, прости?              — Снежный император слишком силён для нас.              Намджун фыркнул:              — Ты бы умер, наоборот, первым, насколько мне известно.              — Так ты даже не стал бы меня спасать? Спасибо, босс, значит, каждый сам за себя. Я надеюсь, что… что снежные гоблины сожрут тебя с костями!              Намджун явно пытался подавить улыбку, обращая внимание на экран ноутбука.              — Если они сожрут меня первым, их голод будет утолён, и ты сможешь сбежать. Но я бы бросил тебя в качестве закуски, прежде чем это произойдёт.              Юнги несильно ударил Намджуна в плечо, драматично закатив глаза. Он подтянул одеяло к себе, что заставило Намджуна вздрогнуть из-за открытых участков тела, подставленных на холод.              — Ты грязно играешь! Нечестно!              Они оба хохотали, катаясь по дивану и борясь за одеяло, как будто срабатывал защитный механизм против убийства. В мгновение ока Юнги навис над Намджуном, притом крепко сжимая конечности того, пока тот бился в импровизированных оковах.              — Я сдаюсь, сдаюсь! — вскрикнул он, всё ещё смеясь, но Юнги только ткнул его в рёбра.              «Битва» окончилась вничью.              — Мы должны уложить маленького рыцаря в постель, а?              Намджун ухмыльнулся и, потянувшись, заметно задрожал, когда одеяло спало с дивана на пол. Он слегка сжал щёки Юнги, на что тот издал какой-то протестующий звук, прежде чем уйти в их спальню.              — Ты оставил меня на поле боя, отродье! — крикнул он, сдерживая смех, пока не закрылась за ним дверь.              Юнги растянулся на кровати, и холод покалывал его кожу, хотя прошло не так много времени, как ему казалось, что он был вне тепла.              Он часто задавался вопросом, на что похоже быть любимым и в то же время влюблённым. Знать, что ты достоин, чтобы тебя любили. Юнги был напуган и обделён любовью и в подростковом возрасте, и во взрослом, и даже сейчас спрашивал себя, не жил он слишком хорошо, насколько это было правдиво?              Любовь казалась ужасающей, а доверие к кому-то снова нарастало страх в груди Юнги.              — Хён! Давай же! — произнёс Намджун из другой комнаты.              И сейчас Юнги всё ещё напуган, ведь всё хорошее, как он думал, рано или поздно кончается. Но когда встретил Намджуна в случайное утро четверга, когда они столкнулись друг с другом в каком-то коридоре, Юнги понял, что и всё плохое так же кончается.              Он всё ещё в ужасе от собственных мыслей, но даже подснежники могли пробиться сквозь снежный покров и расцвести, так и Юнги мог пробиться из-под своих домыслов, хотя и не был похож на подснежник.              Когда он вернулся в объятья Намджуна, заставив их обоих с глухим ударом упасть на кровать, он не мог сдержать улыбки. Намджун усмехнулся под ним, когда попытался сбежать и завернуть Юнги в одеяло, пока лёд «не заморозил» их навсегда. И, очевидно, Намджун потерпел неудачу, когда Юнги упрямо перевернул его и прижался к груди.              Наконец, он узнал, что же такое любовь.              Юнги знал, что с этого момента всё всегда будет в порядке.