Жить дальше

Жизнь в Лондоне для Джейсона была сносной. Даже очень хорошей. Накопленных денег хватило на небольшую светлую квартиру в неплохом районе, а несколько военных контрактов и связи помогли устроится в приличное охранное агентство. Его жизнь приобрела спокойный размеренный характер, который позволял расслабить булки и не вздрагивать от каждого шороха. Хотя иногда руки всё равно тянулись к карабину, который стал родным за годы службы. Иногда. Раз или два в неделю, когда стабильная бессонница разрывается беспокойными кошмарами. Нельзя сказать, что такого не было и раньше. Сон всегда был проблемой для Колчека, которую в разные периоды жизни он решал самыми разнообразными способами, начиная от слабенького снотворного и заканчивая тяжёлыми веществами, которые помогали не сколько уснуть, сколько уйти от реальности. Сейчас, как в общем-то и на службе, всё решала работа, после которой тело само вырубалось. Кошмары тоже его частые гости. Только к ним, сукам, привыкнуть не получается. Как и подстроиться. Стоит привыкнуть к одному повторяющемуся кошмару, как приходит другой. Более живой и более страшный. Морпехи ничего не боятся, думал в момент пробуждения Колчек, кроме собственной ебанутой бошки. И не согласиться с этим дополнением, не получалось. Сейчас его терзали воспоминания об аккадском храме. Прошёл уже целый год, три месяца которого он живёт спокойной гражданской жизнью, но откаты того стресса до сих пор доходят до него сносящим цунами. Хотелось бы стереть память, забыть об этих часах под землёй. Джейсон честно пытался не думать о том, что там случилось, и о том, что случилось после. Пытался не вспоминать о бесконечном животном отчаянии, которое накрыло его с головой. Впервые за очень долгое время. Тогда, он бы так и остался навсегда гнить в тех пыльных руинах рядом с такими же неудачниками, если бы не Салим. Что ж, в тот раз ему повезло больше, чем во все предыдущие. Повезло с тем, что в момент полной потери контроля над собой, рядом с ним был кто-то сильный, способный выдержать его надлом и вывести к свету. В буквальном и переносном смысле. Вытащил к солнцу. Позволил опереться на крепкое плечо, чтоб окончательно не сломаться. Для Колчека это было важно. Наверное, поэтому его бывший враг теперь стал его лучшим другом. И не только другом. Чем-то большим. Джейсон очень хотел верить в то, что его чувства и ощущения взаимны. Что он не ошибается в собственном чутье и понимании людей. Что не обманывается. Сегодняшний вечер они собирались в небольшом уютном пабе. Обычно в нём встречались Салим и Джейсон после работы, но в этот раз к ним должны были присоединиться Ник, Рейчел и Эрик. Последние ушли со службы и решили начать свои отношения с самого начала, поселившись в Нью-Йорке, а Ник вернулся. Это было очень неожиданно, зная его немного ранимую и слишком добрую натуру. Но его можно было понять. Колчек и сам бы хотел продолжить свою службу, но сам слишком хорошо понимал, насколько нестабилен. Поэтому он предпочёл палящему солнцу и выстрелам дожди и пасмурность Лондона. Сменил настоящую пушку на пневмат. До паба ему оставалось всего пару улиц, но Джейсон решил свернуть в другую сторону, чуть уходя от первоначальной цели. Он помнил, что здесь располагался банк, который ещё не закрылся. Прошло уже шесть лет, как Колчек открыл счёт, на который откладывал деньги на учёбу. Зачем? Ему бы кто объяснил. Ему хватало того, что он уже имел, и идти дальше учиться, в его планы не входило. Но деньги откладывал. Каждый месяц. С каждой зарплаты. Джейсон спокойно стоял у банкомата, когда его кто-то сильно хлопнул по плечу. Он обернулся с удивлением, видя у себя за спиной Ника. Одетого в непривычную гражданскую одежду и весело улыбающегося. Колчек удивился, даже не поняв, как крепко обнял его. Он и не думал, что успеет так сильно соскучиться по нему. — Ник, сукин ты сын, давно не виделись! — радостно сказал Джейсон, когда они разошлись. — Привет, лейтенант, как жизнь? — так же радостно ответил ему Кей. Аппарат за спиной у Колчека что-то протарахтел, напоминая о его цели. — Пойдёт, — махает рукой Джейсон, и возвращается к банкомату. — три секунды. — он заканчивает все свои операции и получает чек о переводе. — Сам как? В разговорах они проводят всё время до паба. Ник выглядит очень оживлённым и весёлым настолько, что даже немного подавленный Колчек начинает чувствовать себя лучше и бодрее. В Лондоне у него иногда случались недолгие периоды апатии, когда кошмары мучили чаще, энергии еле хватало на то, чтобы отработать свои часы и снова уйти разлагаться домой. Сейчас, судя по его ощущениям, наступил этот самый период, и он очень сильно беспокоился, что это скажется на их встрече с друзьями. Но всё прошло намного лучше. Они с Ником чуть задержались, но пришли вовремя. Ребята их встретили дружескими объятьями и подколами. Эрик, кажется, стал выглядеть менее надменным и более обычным, а Рейчел более дружелюбной и открытой. Они оба немного изменились, и эти изменения очень нравились Джейсону. В целом, они все изменились в лучшую сторону. Колчек радовался за друзей, но за себя не мог. Из всех, кто выжил в том аде, только он один остался на прежнем месте. И, наверное, Джейсон остался не в стенах древнего храма, а ещё раньше. Он остался в небольшой квартирке на окраине своего родного города. Где была всего одна комната, которая при всех своих маленьких размерах смогла вместить в себя самые лучшие и худшие дни жизни Джейсона. Колчек никак не мог сдвинуться с того места, хотя и понимал необходимость этого поступка. Он медленно потягивал пиво, стараясь сильно не налегать на алкоголь. Первая волна воодушевления прошла, и они перешли на более нейтральные разговоры. Каждый рассказывал о своей жизни, иногда, как Салим, о небольших переживаниях и смешных моментах на новом месте. Уютная атмосфера и хорошая компания. Как давно Джейсон не ощущал такого душевного спокойствия и простого удовольствия от общения с людьми. В основном он разговаривал только с Салимом. Вернее, с ним ему хотелось говорить и его хотелось слушать. В то время как с другими очень быстро становилось скучно или как-то слишком пресно. Другие его не интересовали, поэтому с ними он обходился дежурными фразами и редкими шутками. После случившегося в храме, в нём что-то сильно изменилось или надломилось, из-за чего вполне компанейский парень стал вот таким. Закрытым, немного мрачным типом. Который улыбался только своему другу. Возможно, он и не менялся, а лишь перестал притворяться. Но это же так, частность. Джейсон немного отвлёкся от разговоров, молча наблюдая за своими друзьями. Колчек чувствовал, что что-то должно произойти совсем скоро, но не мог понять что. Опасности не было точно, на это его чуйка уже сработала бы намного раньше. А вот какая-то неожиданность вполне имела место быть. И он пытался предугадать её. И по началу ничего не бросалось в глаза. Ничего подозрительного. Но потом Колчек заметил. Очень большую странность, которую было мало заметно за общим фоновым шумом. Главный любитель тёмного нефильтрованного медленно потягивал светлый яблочный сок. Какая-то шестерёнка в голове у Джейсона встала на своё место, и пазл окончательно сложился. Необоснованная никакими фактами теория появилась сама. И теперь его съедало любопытство, правильно ли сработала его интуиция. Он не стал ничего спрашивать, решив, что если понадобиться Рейчел расскажет всё сама. Когда будет готова. Если, конечно, ей есть что рассказывать. Всё-таки Колчек вполне мог ошибаться, и она пьёт сок из собственного желания. Но безумная мысль родилась и умирать не собиралась. Ждала подтверждения. И оно наступило. Когда Эрик, стараясь спрятать волнение, встал со своего места и сказал: — У нас с Рейчел есть важная новость для вас. Джейсон замер, прислушиваясь, с искренней заинтересованностью и лёгким азартом. Словно на кону стоит миллион. А на деле просто игры его сознания. — У нас будет ребёнок. — продолжает Рейчел. Её беспокойство не так заметно, но тем не менее пальцы у неё немного подрагивают. А Колчек не знает, как отреагировать. Его догадка оказалась верной — хорошо. Беременные женщины или новорождённые дети — не очень. Они его небольшой триггер. Совсем крошечный. Всего-то размером с одно футбольное поле… или два. Джейсон точно не знал границ этой зоны, чтоб быть уверенным. После первой панической атаки, вызванной близким контактом с маленьким ребёнком, он чуть не сдох от передозировки. После ещё нескольких подобных инцидентов, он сделал так, чтобы больше ни с кем из них не пересекаться. Сейчас всё было несколько лучше. Сейчас не было подобного оглушающего и сносящего эффекта. Но всё равно. Руки немного подрагивали. Учитывая ещё и то, что сегодня он снова перечислял деньги на бесполезный счёт, Джейсон просто прекрасно справился. Замечательно можно сказать. Колчек промолчал, даже выдавил из себя подобие скомканной улыбки, которая быстро спряталась в стакане пива. Чей вкус совсем не ощущался. — Сколько недель? Эм, месяцев? — спрашивает Салим, после дружеских поздравлений. — Где-то недели четыре. — смущённо улыбается Рейчел, впервые за всю историю их знакомства краснея. — Круто. — говорит Джейсон, прерывая их диалог. Просто для того чтобы что-то сказать. — Вы умеете удивлять. Салим и Ник соглашаются с этим, добродушно посмеиваясь. А Колчеку не до смеха. Его немного трясёт. Желание закурить или заказать чего-нибудь покрепче, чтоб затуманить и скрыть болезненные воспоминания. Но он не может себе этого позволить. Дышать перегаром и сигаретным дымом на человека, внутри которого развивается маленькая жизнь, слишком даже для его паршивого ублюдочного характера. Кажется, даже пиво в горло не лезет, но морпех заливает его себе в глотку. Чтоб не казаться слишком странным на общем фоне. Наверное, ему нужно на свежий воздух. Но как назло, его друзья выходят на новый виток разговоров. И теперь они заполнены не самой лучшей темой. Детьми. Маленькими детьми. Ник рассказывает о двух своих младших сёстрах, которые намного лет младше него. Рассказывает о том, как сидел с ними, играл, купал, кормил, когда те были ещё совсем крохами. А у Джейсона от этого сердце не на месте. Внутри всё сжимается от боли. Так сильно, что кричать хочется. Так, что так и тянет заткнуть поток воспоминаний Кея. Колчек тоже мог бы поделиться. Немногим. Но мог бы. Но он вряд ли сможет и слово вымолвить. Вряд ли позволит себе вывалить всю свою грязь на своих друзей. Тем более на Рейчел. Ей теперь нужно минимум стресса и переживаний. Но долго продержаться у него не получилось. Ощущения и эмоции, которые никак не получалось контролировать, не дали ему остаться с друзьями подольше. Поэтому, сославшись на работу, Джейсон ушёл. Быстро собрался под немного обеспокоенные взгляды и отправился домой. Туда, где сможет позволить себе вылить всё, что внезапно обрушилось на него гигантским комом. До своей квартиры Колчек добирался чуть ли не в полоумном состоянии. Выпил он всего ничего, но штормило его так, будто не выходил из запоя несколько дней. Руки дрожали, а ноги заплетались. В голове полная каша. Дорога обратно сохранилась в его голове короткими отрывками. И если бы не привычка всегда доходить до своей кровати, Джейсон точно бы остался где-то в подворотне. Скуля, как побитая собака. Он сел прямо в прихожей, закрывая глаза руками. Колчек никогда не позволял себе плакать. Ненавидел и презирал свои слёзы, всячески пытаясь уничтожить в себе эту привычку. Ведь мужчина не должен плакать, иначе это не мужчина, а сопляк и плакса. И пускай он сам ни раз говорил своим товарищам, что слёзы это нормально, сам никогда себе не позволял. Никогда. Как бы больно не было ни морально, ни физически. Никогда. Слёзы — его вечное табу. Наверное, единственное, которое он до сих пор не нарушил. И сейчас не позволил. Рыдания уже вырывались из него, но слёз так и не последовало. Джейсон, как та самый побитый пёс, свернулся на маленьком коврике и тихо переживал свою личную трагедию. Его размазало по прихожей. И вряд ли соберёт к утру. Но это уже вряд ли кто заметит. Ведь завтра Колчек пойдёт на работу и никому не покажет то, что происходит у него в душе. А потом, наверное, покажет Нику Лондон. Его достопримечательности и необычные улочки, про которые никогда не напишут в путеводителях. В кармане куртки зазвонил телефон. И Колчек вряд ли бы нашёл в себе силы взять трубку и ответить, но играла его песня. Ему звонил Салим, который порывался проводить его или вызвать такси. Который искренне волновался о нём. И который точно припрётся к нему, если он не ответит. — Джейсон тут. — попытался сымитировать улыбку в голосе Джейсон. — Извини, забыл позвонить. Я дома. — Хорошо. — Осман облегченно выдохнул. — Как добрался? — Отлично. Даже протрезвел немного. — от голоса Салима на душе всегда становилось легче. Наверное, он являлся панацеей Джейсона. Его спасением. — Ты точно нормально себя чувствуешь? — не унимался Салим. — Да-да, — непонятно кому кивнул Колчек, поднимаясь с пола и скидывая куртку на пол. — всё в порядке. — Ладно, поверю. — усмехнулся на том конце Осман. — Но, если решишь поговорить, ты знаешь, что всегда можешь обратиться ко мне. — Спасибо, Салим. — горько улыбается Джейсон, прекрасно осознавая то, что вряд ли сможет кому-то рассказать о той части его жизни ближайшие лет пятнадцать. Пока все гниющие раны на его сердце окончательно не заживут или хотя бы не покроются. — Спасибо. Они договорили и попрощались. Колчек снял с себя одежду, разбрасывая её по квартире, чего обычно никогда не позволял себе, и завалился в постель как есть. Теперь главным было вырубиться до того, как мозг решит вспомнить. Чтоб не пойти в ванную и не вскрыться там. Ведь у него нет ничего, что могло бы помочь уничтожить его бредовые мысли. Но Джейсон не успел.

***

Ещё несколько лет назад ему было плевать. На всё в принципе. Как он живёт, что есть, с кем общается. Эти вопросы никак его не трогали. Джейсон просто плыл по течению, которое уносило его вниз. Школу он закончил с трудом, поступить никуда не смог. Съехал от родителей с приятелями. Подсел на травку и колёсами. Лёгкими, чтоб просто расслабиться с друзьями или девушками. Иногда попадалось что-то потяжелее, и тогда он уходил из мира на пару дней. Жить было легко и непринужденно. Родители иногда подкидывали деньги, да и подработку у знакомых всегда можно было найти. Куча наивных девчонок. Колчек всегда мог снять кого-то и не париться ни о чём. Только о резинках если. И всё, наверное, так и оставалось. Если бы не одна случайная встреча. Эмма. Но не Уотсон. Просто Эмма. Они встретились на одной вечеринке. Просто на переспать и забыть. Но получилось так, что не забыли. Продолжали сталкиваться раз за разом. Продолжали просто спать друг с другом. Просто потому что. Потому что зачем заморачиваться и цеплять кого-то ещё, когда есть кто-то уже знакомый и готовый. Колчек никогда не был за количество, больше за качество. Также было и с партнёрами и партнёршами. А в этой сфере Эмма была звездой. Джейсон не любил её, скорее, она ему симпатизировала, но большего не могло и быть. Да и не нужно было ему это большее. Он уважал её и даже пару раз звал её на свидания, только девушка всегда отказывалась и исчезала с радаров. Они не искали друг друга, прекрасно понимая, что их ничего не связывает. Пока Эмма не пришла к нему домой. Угашенный какой-то дурью, прокуренный и ушедший в маленький запой Джейсон сначала даже не понял, кто перед ним стоит. Но градус его веселья резко снизился. У девушки, постучавшей в дверь, были опухшие от слёз, но серьёзные глаза, которыми она с немым укором посмотрела на парня. Словно он сделал что-то, за что должен был стыдиться. Надо ли говорить, что весь дым из его головы выветрился моментально? Их ждал очень серьёзный разговор. Во время которого Колчек быстро смекнул, что его лёгкие деньки окончены. Эмма беременна. Первыми мыслями было слиться, сказать, что ребёнок вряд ли его. Но Джейсон хоть и плохо, но знал её, чуйкой своей чуял, что она не врёт. А значит всё пиздец как серьёзно. Просто ахуеть как. Потому что аборт девушка делать отказалась сразу. Поэтому второй мыслью было: а как теперь быть? Он не собирался бросать своего ребёнка, но при этом ни у него, ни у неё, как выяснилось, ничего не было для того, чтобы его вырастить. Джейсон жил в двухкомнатной маленькой квартире с тремя приятелями, а Эмма в общежитии местного колледжа с двумя соседками. Никто из них не имел постоянной работы и постоянного заработка, которого бы хватило, чтоб содержать ребёнка. Чтоб его поднять. И хоть это был глупый необдуманный и эгоистичный поступок, они всё равно решились. Оба. Колчек ничего не чувствовал ни к этой девушке, ни к группе клеток внутри неё, но понимал, что бросить их не сможет. Его папаша тоже кинул их с матерью. А идти по его стопам он не собирался. Вот так и начались длинные дни в вечном поиске нормальной работы и способа заработать денег. Мать и отчим согласились подкинуть им деньжат на первое время, чтоб можно было снять квартиру, а потом умыли руки, сказав, что теперь пусть сами разбираются. Родители Эммы скидывали им немного денег, которых едва хватало им на еду. Джейсон всё также ничего не чувствовал к ребёнку и вывозил всё на чистом упорстве и нежелании стать как отец. Поэтому он пахал весь день на разных подработках, обеспечивал Эмме её токсикозные хотелки и пытался найти время на себя. Чтоб расслабиться. Ведь его плохие привычки никуда не делись. И ему всё ещё хотелось гулять и пить, хоть и теперь пришлось сократить время на это. Эмма злилась. Страшно. Колчек не любил с ней ссориться, но иногда нервы девушки сдавали. И это выливалось в огромные конфликты. Джейсон знал, что она беременна, но всё ещё не считал это чем-то значимым. Не считал то существо, что развивалось в ней чем-то значимым. Для него это был просто плод, который родится и, возможно, станет чем-то важным. А пока — это просто недоразвитое нечто. И всё. это обижало Эмму даже больше, чем его нескончаемые вечеринки и курево, от которого её тошнило. Один раз они поссорились прямо после планового УЗИ. Эмме нужны были какие-то таблетки для беременных, на которые денег не было абсолютно. Джейсон никак не мог найти подработку, из-за чего их финансовое положение усиленно катилось в пизду, как и все нервы парня. Его это всё откровенно достало. Он не видел результата своих трудов, не видел во что он столько вкладывал. И даже уже округлившийся заметный живот Эммы его не успокаивали. Поэтому Колчек собирался пойти развеяться. И это добавило масло в их ссору. — Тебе плевать! — кричала Эмма, размазывая по лицу слёзы. — На меня и на нашего ребёнка! Ты только и думаешь о своём бухле и сигаретах! Тебе больше ничего не надо! Ай! До этого момента Джейсон слушал её вполуха, привыкший к подобному за несколько месяцев совместной жизни. Только никаких — «ай!» — раньше не было. Поэтому уже обувшийся парень, вернулся из прихожей в единственную комнату их квартиры. — Что-то не так? Что-то болит? — Колчек немного забеспокоился. — Эмма не молчи. А Эмма ничего не говорила. Схватилась за свой живот и сосредоточенно на него смотрела, плача. Но до этого она плакала от обиды, а теперь на её лице не было и следа от неё. Это были счастливые и непонятные Джейсону слёзы. — Что случилось? — опять попытался Колчек, присаживаясь рядом с девушкой на диван. — Неужели тебе интересно? — немного обиженно пробубнила Эмма, но быстро сменила гнев на милость. — Дай руку. Джейсон выполнил её просьбу. Эмма положила его ладонь себе на живот, в то самое место, за которое сама только что держалась. И он почувствовал это. Толчок. Слабенький, едва уловимый, но толчок. Джейсона прошибло. Это было его первое взаимодействие с тем самым нечто из живота. Первый раз он на себе ощутил, что это не просто сгусток ткани и клеток. Что это что-то живое. Вернее, кто-то. Кто-то, кто такой крохотный, что умещается в таком тесном пространстве. Кто-то, кто несмотря на свои размеры был живым. И это его ребёнок. Его. Джейсона. — Чувствуешь? — спросила Эмма. И всё, что оставалось Колчеку это кивнуть. — Это впервые. Я даже не ожидала. — Как думаешь, он нас слышит? — спросил парень, вспоминая, сколько всякой хрени сказал ей и в её присутствии. — Конечно. — усмехнулась девушка. — Почему я по-твоему каждый день Бетховена с Бахом тут на повторе кручу? Чтоб малыш привыкал к хорошей музыке. — Да? Серьёзно? — удивился Джейсон, который обычно уходил рано утром, а приходил поздно вечером. Если вообще приходил. Это было настоящим открытием. И толчком. Для Джейсона. Вот теперь все его действия имели смысл. И он загорелся. Прочувствовал. Ощутил каждым миллиметром тела и души. Что он отец. Папа. Что у него не просто будет, а уже есть ребёнок, который скоро родиться. Который должен иметь всё самое лучшее. Который будет иметь самое лучшее детство и будущее. Он загорелся обеспечить своего малыша всем, что ему захочется. Колчек понял, что до этого работал на отъебись, не стараясь. А теперь начал пахать по-настоящему. Нашёл более или менее нормальное работу с хорошей зарплатой, несколько подработок. Прекратил свои загулы. Завязал с алкоголем и куревом. И теперь искал время, чтоб побыть дома. Рядом со своим ребёнком. С сыном. Старался каждый день разговаривать с ним. Читал детские сказки, которых накупил в книжном. Рассказывал о своём дне. Спрашивал, как прошёл его. Ответом ему были толчки. Малыш всегда ему отвечал. И всегда начинал бесноваться внутри Эммы, когда Колчек приходил. Видимо, тоже чувствовал его. Своего отца. Из-за чего их связь только крепла. И Джейсон уже дождаться не мог того момента, когда сможет встретиться с ним лицом к лицу. И день, когда это случилось, можно было считать красной датой в календаре. Для Джейсона тогда весь мир перестал существовать, оставив лишь небольшую медицинскую палату. И его семью. Эмма, отдыхающая после совсем нелёгких родов, и его сын. Теодор Колчек. Имя выбирали долго. Оно не особо нравилось Колчеку, но Эмма настояла. И Джейсон сдался. Всё-таки ему не было большой разницы от того, как зовут его ребёнка, ведь как его не назови, он так и останется самым лучшим существом на этой планете. Что ж, с Тео у них была любовь с первого взгляда. Вернее с первого толчка. При первом взгляде друг на друга их любовь только усилилась. Джейсон насмотреться на него не мог. Пускай, немного отёкший и синеватый, но всё равно до безумия любимый. С такими острыми тёмными глазками, как у Джейсона, с таким милым вздёрнутым носиком и пухленькими губками. Колчек не мог на него налюбоваться. И если бы не медперсонал и работа, то так бы и остался в больнице, сторожить своё сокровище. До самой выписки Джейсон старался подзаработать побольше деньжат, чтоб позволить себе несколько дней отдыха. Которые он собирался целиком и полностью отдать своему ребёнку. К приезду малыша они с Эммой были готовы лишь наполовину. Одежда, бутылочки, ванночка, даже столик для пеленания. Оставалась только коляска и кроватка. Но в их тесной маленькой однокомнатной квартире места для них было очень мало. Поэтому с их покупкой они тянули до последнего. Из-за чего коляску Джейсон покупал один, а кроватку им подарили родители Эммы. Его мать приехала только на выписку. Посмотрела на внука, чуть-чуть поддержала его для вида, сунула Колчеку деньги и уехала. Она долго терпела выходки сына, прощая ему многое, но почему-то ребёнка не смогла. Парня это обижало, но отвлекаться на негативные мысли, когда в его руках сопел его маленький комочек радости. Стоило ему только увидеть этот белый свёрток, как всё отошло на второй план. Ещё, на следующий же день после выписки, Джейсон открыл счёт в банке. Стоило уже сейчас начать заботиться о будущем своего ребёнка, поэтому он начал копить на его обучение. Ведь рано или поздно Тео вырастет и пойдёт в колледж, и тогда у него не должно быть проблем с тем, что у его родителей недостаточно средств на это. Уж за восемнадцать лет Колчек сможет набрать достаточно, чтоб он мог поступить туда, куда захочет. Он никогда и никого так сильно не любил. Такой всепоглощающей, абсолютной и бесконечной любовью. В его глазах Теодор был просто совершенством. Его личным. Таким близким и родным. И как было приятно осознавать, что это было абсолютно взаимно. Один взгляд в эти темные преданные глазки, как всё сразу становилось понятно. Они оказывались вместе один на один, как тут же вокруг них образовывался особенный мир. В который иногда входила и Эмма. Джейсон всё также не любил её, но теперь глубоко уважал и обожал. За эти месяцы практически только вдвоём и за то время, проведённое в заботах о ребёнке, они сильно сблизились. Желания и страсти в их отношениях не было, но оставалась дружба. Интересная, весёлая и связанная с Тео. Которого они оба обожали до невозможности. Специального для их любимого мальчика был куплен фотоаппарат. Не самой новой модели, по большой скидке и не самым лучшим качеством. Но его хватало на то, чтобы делать кучу разных фотографий Теодора. Когда тот просто лежит, спит, двигает ручками и ножками. Когда его купают, кормят смесью и играют. Когда с Джейсоном спят на диване. Когда с Эммой сидят перед раскрытой яркой книжкой со сказками. Много фотографий. Много видео. Любезно складывались в большой семейный альбом и практически ежедневно пополнялись и пересматривались. Это стало чем-то наподобие хобби у Эммы и Джейсона. Несмотря на бешенный график, вечную усталость и всё тот же недостаток денег, Колчек ощущал себя самым счастливым человеком. Шёл уже четвёртый месяц после рождения Тео, и совсем скоро у него была эта памятная дата. И всё это время он держался на чистой эйфории и кайфе, который никак не могли дать ни наркота, ни алкоголь. Такая кристальная и мощная энергия щитом ограждала его от всех огорчений внешнего мира. Всего четыре месяца. Так мало. А у Колчека было стойкое ощущение, что этот маленький человечек всю жизнь был с ним. Его родственная душа. Его сынок. От этой мысли всегда мурашки по загривку ползли. Джейсон не заслуживал такого счастья, но оно свалилось на него. И, чтоб защитить его, он готов был наизнанку вывернуться, всем, кто только попытается косо глянуть на него, глотки повскрывать. Но ничего такого не потребовалось. Ведь защищать надо было не от внешних опасностей. А от тех, что скрывались совсем рядом. Это был абсолютно обычный декабрьский вечер. Джейсон вернулся с подработки с большими пакетами продуктов. Вымыл руки и прямым ходом пошёл к своему счастью. Которое мастерски научилось держать голову и даже переворачиваться. Не без помощи, конечно, но ведь мог. И Колчек нарадоваться не мог, когда видел как его сын поднимает голову, чтоб посмотреть на него. Своими преданными тёмными глазками. А потом так мило улыбается ему беззубой улыбкой, что сердце парня просто таяло каждый раз. Всё было как обычно. Сначала поужинала Эмма, которая как всегда забывала про еду, пока возилась с Тео, потом Джейсон. Затем они вдвоём искупали малыша и накормили его. Девушка вырубилась сразу после этого, а Колчек ещё держался вместе с Теодором, стараясь как можно тише трясти погремушку. Потом Эмма проснулась и помогла усыпить их сына. Ничего не должно было произойти. Ничего не предвещало скорой беды. Джейсон спокойно уснул, его чуйка молчала, не улавливая рядом никаких опасностей. Обычно Тео просыпался, чтоб покушать, не сбиваясь со своего графика. Из-за чего вся ночь Колчека делилась на небольшие промежутки сна. Но в этот раз он проснулся вместе с будильником. Продрых без задних ног всю ночь, как и Эмма. Теодор спокойно спал в своей кроватке. И молодые родители решили не трогать его, решая спокойно позавтракать и поговорить. Время шло, а малыш никак не просыпался. Колчек уже собирался на работу, когда понял, что он спит слишком долго. Слишком. Долго. Эмма тоже заподозрила неладное. Стояла рядом с кроваткой, смотря обеспокоенно на своего сына, не решаясь что-то делать. Джейсон подошёл к ней и взял малыша на руки. Тот даже не завозился. Никак не дёрнулся, как любил обычно делать. Даже под своим одеяльцем Тео никак не мог так сильно замёрзнуть. Но он был холодным. Остывшим, как подумал Джейсон. Который моментально начал проверять дыхание и пульс ребёнка. Ничего. Тишина. Эмма всхлипнула рядом, закрывая лицо. — Ну же, малыш, Тео, дыши, — шептал ему Джейсон, делая ему искусственное дыхание и пытаясь сделать непрямой массаж сердца. — Эмма, срочно звони в скорую! Ну же! Быстрее! И время для Колчека остановилось. На долгие минуты ожидания приезда врачей. В которые он пытался сделать хоть что-то. Спасти его. Помочь. Уберечь, как и обещал. Но Тео молчал. — Пожалуйста, родной мой, пожалуйста, — просил его Джейсон, прижимая к себе и укачивая. — дыши, Тео! Пожалуйста! Не пугай так своего папу, пожалуйста… давай, хватит уже, малыш… — Тео, пожалуйста… — рыдала рядом Эмма, захлёбываясь в слезах. — Сыночек мой, любимый, хороший, потерпи немного. Сейчас приедут врачи и спасут тебя, хорошо, милый? Поэтому, пожалуйста, не уми… — Молчи! — рыкнул Джейсон. — Не смей этого говорить вслух! Не смей! Он будет жить, слышишь?! Будет жить! И непонятно было, кому он это говорил. Кого убеждал. Себя или её. Но это оказалось бесполезным. Подъехавшие врачи ничем не могли ему помочь. Уже ничем не могли. СВДС. Синдром внезапной детской смерти. Джейсон никогда о таком даже не слышал. А пришлось попробовать на собственной шкуре. Оказался в том проценте людей, которым не посчастливилось увидеть взросление своего ребёнка. Его маленькая Вселенная потеряла свой центр. Пошатнулась и упала, утаскивая его за собой. Всё глубже и глубже на самое дно его тёмноё души. Туда, где не было и лучика солнца. Смысла жить больше не было. Его смысл находился под землёй. В маленьком детском гробике. Джейсон не видел больше причин существовать. Но всё равно продолжал. Сначала ради Эммы, которая вышла из больницы постаревшей женщиной. Потом ради Тео, чтоб его похороны прошли без происшествий. Чтоб можно было попрощаться с ним по всем законам. Чтоб его маленького ангела точно взяли в рай и хорошо о нём позаботились. Чтоб хотя бы проводив его, как полагается, попытается воплотить всё то, что ему уже не пережить. На похоронах людей было совсем немного. Эмма, что не смогла выдержать вида опускающегося гроба. Её родители, что старались хоть как-то её поддержать и утешить. Мать Джейсона, что тоже не могла сдержать слёз и всё просила прощения за то, что так и не стала для него бабушкой. И сам Джейсон, вернее, его серая мёртвая тень, которая едва держалась за землю, чтоб не отправиться вслед за его малышом. Такой тенью он и продолжал жить. Упав на самое дно. Туда, где такому отбросу, как он, самое место. Ведь Колчек не заслуживал такого счастья и ему ясно дали понять это, отняв его. Джейсон хотел умереть, но каждый раз его вытаскивали. То мать из петли, то врачи от передоза. Зачем? Он не понимал. Его сердце больше не могло ничего чувствовать кроме разрывающей боли, от которой он выл, цепляясь за собственные плечи. И Колчек старался заглушить эту боль. Подсел на тяжёлую наркоту, которая позволяла забыться. Позволяла снова оказаться в том времени. Снова почувствовать тепло маленького тела. На День Рождения Тео Джейсон сходил к нему на могилу, принес новые игрушки, а потом специально ввёл слишком большую дозу. Хотел. Но опять не дали. Вытащили с того света и заставили продолжать жить эту жизнь дальше. Падение башен его удивило, но почти не тронуло. Его личная трагедия продолжала терзать его. И лишь спустя год после смерти Теодора, он увидел настоящий знак свыше. Вывеску о наборе людей в армию. Это он, — подумал тогда Колчек. — шанс умереть не просто так. Во имя великой цели. Во имя спасения и мира. Туда брали любых добровольцев, коих находилось не много. Поэтому для Джейсона не стало проблемой попасть на службу и подписать контракт.

***

За окном вставало солнце. Улице уже потихоньку наполнялись людьми и их гомоном. Джейсон так и не уснул. Гора тяжёлых болезненных воспоминаний лежала на нём неподъёмным грузом. Из-за чего он не мог найти в себе силы подняться с кровати. Колчек чувствовал себя полностью опустошённым. Серой тенью. Прям как тогда. Будто бы и не прошло пять лет. Словно снова окунулся в тот омут беспросветного желание сдохнуть. Но Джейсон не мог позволить себе дальше разлагаться и жалеть себя. Поэтому он поднялся с кровати и пошёл в душ, решив проигнорировать утреннее бритьё. Навязчивые мысли сегодня были особенно громкими, из-за чего рисковать не хотелось. В развалинах аккадского храма Колчек почувствовал, насколько на самом деле хочет жить, и теперь старался не забывать об этом чувстве. Старался не забывать. Выбравшись из ванны, мужчина принялся искать свой телефон. После вечернего разговора с Салимом, он остался лежать на полу. Среди разбросанных вещей, которые Джейсон убирал. Времени у него было предостаточно, поэтому Колчек не торопился. Поставил мобильный на зарядку, чтоб тот продержался до возвращения домой, и ушёл собираться на работу. Повезло, что армейская привычка держать вещи выглаженными и аккуратно сложенными не подводила, и ему не пришлось заниматься ими утром. Сил на это не оставалось совсем. Да и ему было плевать на то, как выглядит. Слишком подавленный и уставший. Сейчас было только полседьмого утра, а голова уже раскалывалась от боли. Бессонная ночь и сильные переживания никак не способствовали прекращению боли. Поэтому перед выходом на работу Колчек закинул в себя несколько таблеток обезболивающего и, наконец, вышел за дверь. Пока добирался на автобусах до своего рабочего места, проверил пришедшие сообщения. Некоторые из них были простым спамом, а остальные от Салима и, что удивительно, от Рейчел и Ника. Лучший человек на свете: «Дброе утро» «Как себя чувствуешь?» «Надеюсь, что твоя голова не болит» «Напиши, когда сегодняосвободишься» «Приходи на ужин» Джейсон усмехнулся, ощущая сквозь слой грусти тепло. Таким был Салим. Самым лучшим человеком на свете. От которого веяло теплом и уютом. Который даже после всех пережитых опасностей остался светлым и добром. Колчек грелся в его лучах, как уж на камешке. И сгорал в собственных чувствах, которые шли далеко от простой дружбы. Мужчина быстро напечатал ему ответ и продолжил проверять свою почту. Альфа-сука: «Привет» «Как добрался?» Ник Кей: «Привет» «Сегодняшний осмотр достопримечательностей в силе?» «Или мой личный гид в отпуске?» Джейсон ответил им, не сильно ожидая ответа ближайшие пару часов. Ребята были в отпуске, к тому же после вчерашней встречи, наверное, спали без задних ног. Но новое сообщение всё-таки пришло. Колчек думал, что ему написал Салим, но оказался в пролёте. Альфа-сука: «Доброе утро» «Не хочешь встретиться и поговорить?» Вы: «Без проблем» «Это срочно?» Альфа-сука: «Желательно в ближайшее время» «Но, конечно, если тебя не затруднит» Они договорились встретиться в кафе недалеко от работы Джейсона в его обеденный перерыв. Колчек не мог и предположить, о чём хотела поговорить с ним Рейчел. И, хоть и не сильно желал признавать этого, очень надеялся на то, что вместе с ней придёт Эрик. В третьим человеком будет легче сменить неудобную тему, чем если сидеть один на один с этой страшной женщиной. Вот уж кого заговорить никак не получиться. А перед их встречей ещё несколько часов работы. Которые ещё как-то нужно было пережить так, чтоб не завалиться на каком-нибудь диванчике спать от усталости. Да и потом надо будет найти в себе силы и энергию, чтоб ещё несколько часов гулять вместе с Ником. Джейсону, конечно, не привыкать, но всё же было тяжело. И морально, и физически. Но деваться некуда. Работать надо, провести время с друзьями хочется. А то, что его мозг решил утянуть его в пучину воспоминаний на всю ночь и теперь усиленно требовал отдыха, не проблема Колчека. Это проблема мозга. Который мог просто вырубиться вчера вечером, а не ебать самого себя и Джейсона. На обед мужчина выходил немного нервный и дёрганный. Утренняя апатия ушла и появилось раздражение. Выплёскивать его на своих сослуживцев, которые только-только начали к нему привыкать, Джейсон опасался. Всё-таки работа ему нравилась. И тащить этот негативный груз на встречу с Рейчел тем более не стоило. А сбросить его не представлялось возможным. Поэтому, засунув свои чувства подальше, Колчек натянул на лицо улыбку и зашёл в кафе, в котором его уже ждали. Рейчел была одна. Сидела в самом углу, подальше от людей, и медленно потягивала кофе. Джейсон поздоровался с ней и ушёл делать заказ. Есть ему не хотелось, но вот от горячего кофе он бы точно не отказался. — Так в чём вопрос? — первым начал Колчек, вернувшись в девушке. — А я не могу просто так позвать друга? — усмехнулась Рейчел. — Ты вряд ли так сделаешь. В твоём стиле звонить и разговаривать по телефону, а не звать на личную встречу. — пожал плечами Джейсон. — Ну, так выкладывай. — Всё то ты знаешь. — проворчала она. — Почему ты вчера так рано ушёл? — На работу, вот, рано надо было. — говорить больше ему сильно не хотелось. Ведь тогда вскроются его проблемы, а это никак не входило в его планы. — А если честно? Тебя задела моя беременность? От абсурдности предположения Джейсон подавился кофе. Мог бы, конечно, рассмеяться, но не стал, понимая, что этот вопрос для неё и правда важен. Да и было не до смеха. Предположение хоть и абсурдное, но не лишено доли истины. Его не задевал тот факт, что девушка беременна. Наоборот, он был рад за неё. Дело же было в его собственных демонах и триггерах. — Это не так. — поспешил заверить её Колчек. — Просто… — тут он задумался над тем, как бы сказать так, чтоб не выдать всей правды и при этом не соврать. Ведь врать Рейчел последнее дело, которым ему хотелось заниматься. Её доверие слишком много стоило. — просто дело не в тебе, а во мне. Это у меня есть несколько проблем со всей этой темой беременности и младенцев. — Вот как. — снова усмехнулась Рейчел. — Подробности спрашивать смысла нет? — Ты права. — кивнул Джейсон. — А будет когда-нибудь? — Когда я буду готов поделиться этой историей, конечно. — Хорошо. — согласилась с таким ответом девушка. Но униматься она не собиралась: — Один вопрос можно? — мужчина кивнул. — Ты же кинул свою беременную девушку? — А ты думаешь, я могу? — вот за эти слова было обидно, но Колчек понимал, что вполне может вызывать подобные мысли. — Нет, — улыбнулась она ему. — я думаю, что ты был бы просто отличным отцом. Наверное, это было особой способностью Рейчел: сначала делать больно, а потом делать ещё больнее. Этих слов не хотелось слышать. Из Джейсона получился ужасный отец, который не смог выполнить такого простого обещания. Не смог защитить своего ребёнка. Не смог вовремя спасти его. Стаканчик в руках мелко затрясся. Плохой знак. — Ты ошибаешься. — грустно опроверг её Колчек и убрал руки под стол. Его движение не укрылось от Рейчел. Она подвинулась к самой стенке на небольшом мягком диванчике и хлопнула рядом с собой. Джейсон непонимающе посмотрел на неё, ожидая дальнейших распоряжений. — Иди сюда. Колчек пересел к ней, всё ещё не понимая, что собиралась делать эта загадочная женщина. А она обняла его. Так, что голова мужчины лежала у неё на плече. Обняла и аккуратно погладила по волосам. Успокаивая, без слов поддерживая. Неожиданные слёзы защипали глаза, из-за чего Джейсон зажмурился, принимая её заботу. Сам обнял её и прижался крепче, вдыхая аромат лёгких духов и кофе. Они замерли в таком положении на несколько минут. — Не думай так. — сказала куда-то ему в волосы Рейчел. — Что бы не случилось в той истории, я уверенна, ты сделал всё, что мог. Ты прекрасный человек, Джейсон. Как бы ты о себе не думал. Для меня ты прекрасный человек. Достойный счастья. — Спасибо большое. — выдохнул ей в шею Джейсон, желая продлить их объятия ещё ненадолго. Но им всё-таки пришлось оторваться друг от друга. Они молчали, прижавшись плечами, и думали каждый о своём. Даря друг другу минуты, проведённые в уютном молчании. Джейсона даже задремал, съехав ниже по дивану и положив голову на плечо девушке. Он позволил себе показать ей свою слабость. Не рассказал всего, но всё равно раскрыл достаточно. Впервые за эти несколько лет. И она не потребовала большего, соглашаясь ждать столько, сколько потребуется. Колчек был ей благодарен. Он впервые почувствовал то, насколько сильно привязался к ней. И насколько сильно её любит. Той самой искренней дружеской любовью. Наверное, даже их отношения с Ником не были на том же уровне. Они были очень близки, но всё ещё не приобрели той глубины, что была с Рейчел. После обеденного перерыва Джейсон вернулся посвежевшим и немного отдохнувшим. С приятной ощущением на душе, от которого раз за разом становилось тепло и легко. Хотя бы на пару мгновений. А после работы встреча с Ником. И снова становится легче на душе. Будто гигантский груз вины и сожаления отпускают его, давая несколько часов спокойной жизни нормального человека. Без травм и потерь. У которого не возникает мыслей о смерти. Который никогда не мечтал броситься вниз с крыши небоскрёба. Которому не приходилось бороться в неравной схватке с собственными демонами. За всё это время ему, наверное, впервые было настолько нормально. И это радовало. Словно давало надежду на спасение. На избавление от того, что преследует его вот уже пять лет. Пускай, срок совсем маленький, но Джейсон уже устал. Устал нести эту ношу. Устал лишь существовать. Устал чувствовать вину. Ему безумно хотелось отпустить его. Отпустить Тео. Но он не мог. Не мог оставить его. Не мог смириться. Для Колчека слишком важно было помнить о нём. Пускай он никогда бы и не смог забыть. Ведь как можно забыть своё маленькое солнце? Как можно было его оставить? Кто о нём тогда вспомнит? Джейсон устал чувствовать боль и вину. Но покорно принимал их. Расплатой за подаренное счастье. Пускай такое недолгое. Но яркое и живое. Наверное, с этой проблемой стоило сходить к специалисту. Наверное, проблемы у Колчека были не только с этим. Беды с башкой вообще были его спутниками на протяжении всей жизни. И сейчас они ещё не вошли в пик своих сил. Но в мужчина чувствует, что ещё немного. Прям как после нескольких месяцев проведённых в одиночной комнате-камере, в которой его и остальных держали. Тогда его накрыло так, что решение о его отставке принял очень быстро. Такое лечится с хорошим психиатром, не одним годом терапии. Только Джейсон ебал всех, кто пытался засунуть его на приём к мозгоправу. Вечер подкрался незаметно. Утомлённые долгой ходьбой и множеством новых впечатлений Колчек и Кей, не торопясь, шли по тихой узкой улочке. За эти пару часов они успели обойти как минимум половину мест, которые запланировал показать другу Джейсон. Хоть он и сам совсем недолго жил здесь, но этого времени вполне хватило, чтоб составить огромный список интересных уголков. И снова находить их вместе с кем-то приносило огромное удовольствие. Но сейчас они просто шли. В комфортной тишине, которая наступает, когда уже рассказали друг другу всё, что можно. Только этому безмолвию предстояло жить недолго. Колчек видел это по горящим живым интересом глазам друга. Он что-то очень хотел узнать, но явно не знал, как об этом спросить. А Джейсон ждал, когда тот созреет, осознавая, что стал намного терпеливее. Наверное, близкое общение с Салимом так благотворно влияло на него. Или ему просто было лень лишний раз открывать рот и напрягать голосовые связки, отвыкшие за это короткое время к такой активной работе. — Ник, не хочешь зайти к Салиму поужинать? — вспомнив про утреннее приглашение, предложил Джейсон. Осман любил принимать гостей, поэтому он не сомневался, что тот обрадуется Нику. — Он живёт здесь недалеко. — Да, Салим как раз звал нас всех вчера в гости. — усмехнулся Кей. — Кстати, лейтенант Колчек, к вам есть пара вопросов. — Так точно, сэр. — поддержал игру Колчек. — Что вы можете сказать о ваших отношениях с неким Салимом Османом? — продолжал свой шутливый допрос Ник. — Беспросветная дружба, сэр. Никаких шансов на взаимность. — от этого было грустно, но мужчина уже привык. Бывало и хуже. — Чёрт, чувак, ты шутишь? — удивился друг. — В смысле «нет шансов»? Ты вообще видел, как он на тебя смотрит? — Как? — вздохнул Джейсон. — Никак он на меня не смотрит. — Братан, ты просто не замечаешь его, я тебе отвечаю! Так на друзей не смотрят. Да и он не лучше. Две слепошары. — Что? Да ты гонишь! — рассмеялся Колчек. — Салим натурал. — Думаешь? Может и так, но ты тогда точно будешь исключением. Джейсон фыркнул. — Что? — возмутился Ник. — Думай, как хочешь, конечно, но против очевидных фактов не попрёшь. Почему ты ему не признаешься? — Потому что лучше просто дружить с хорошим человеком, чем начать встречаться, потом расстаться чужими людьми. — заметил Колчек, и Кею нечего было противопоставить. Больше никто не стал развивать эту тему. Джейсон очень хотел бы признать во всём, что чувствует. И он бы обоссался от счастья, если бы ему ответили взаимностью. Но надо ли это всё? Надо ли это Салиму? Для чего ему переломаный, с кучей психологических травм и говна в голове партнёр? Кому такое сомнительное счастье сдалось? Вот и Колчек не понимал, поэтому держал Османа подальше от своих чувств. Но сам при этом держаться подальше не мог. Знакомый дом выглянул из-за угла, горя окнами. Джейсон прямым ходом практически побежал в дом Салима, таща на буксире и Ника. Тот хоть и не упирался, но явно не собирался спешить. А Колчеку хотелось побыстрее оказаться в дома у Османа. В его квартире ночные кошмары отступали. Там пахло приправами, свежевыпеченным хлебом и иногда тыквенным пирогом. У Салима было уютно и по-семейному умиротворённо. Настоящий дом. Которого так порой не хватало Джейсону. Поэтому он, хоть и не хотел навязываться, любил бывать у него. Чтоб хотя бы просто отдохнуть. И телом, и душой. Ведь там, под надёжной защитой стен дома, его не доставали тревоги и старый раны. Они меркли на фоне Салима, который был словно лучик солнца. Посреди беспроглядной тьмы. Встречал их Зейн, который специально приехал из колледжа, чтоб воочию увидеть людей, которые помогли его отцу. Тех самых американцев, что оставили глупую долгую войну и объединились с ним. — Привет, малец. — усмехается Джейсон, ударяясь с парнем кулакам. — Знакомься, это Ник. Ник, это Зейн. — Здравствуйте. — ответил Осман-младший, обращаясь к Кею. — Приятно познакомиться. Проходите. Колчек увидел в прихожей несколько пар незнакомой ему обуви, предполагая, кто будет ужинать вместе с ними. Долго гадать не пришлось, стоило только пройти немного дальше, как тут же стало видно русую макушку Эрика и Рейчел. Джейсон махнул и им, здороваясь, и прямым ходом прошлёпал к Салиму, который возился с чем-то на кухне. — Привет. — улыбнулся ему Джейсон, когда тот его наконец заметил. — Привет. — тепла в улыбке Салима хватило бы, чтоб отопить несколько городов, но пока отапливала лишь холодные чертоги души бывшего морпеха. — Как дела? Разговаривать с Османом легко. От его голоса становится легко. Колчека отпускает его напряжение последних дней. Даже отсутствие сна в такие моменты никак не сказывается на его настроении. Даже груз вины и сожаления не давит так сильно. Потому что Джейсон чувствует, что с Салимом он не один. Что тот поймёт его и примет. Что тот всегда найдёт, что сказать и как подбодрить. И с каждым разом Колчек тонет в нём всё сильнее. Его чувства крепнут и становятся всё невыносимее. Молчать о них становится всё труднее и труднее. Он понимает, что как бы не хотел этого, рано или поздно признается ему. И тогда, скорее всего, наступит ещё один конец света. Ведь даже если Осман не оттолкнёт его, его признание даст трещину в их отношениях. А это, как бы драматично это не звучало, добьёт Джейсона. Салим — его лучик света, которые является причиной жить. Он стал им ещё там, внизу. В древнем аккадском храме глубоко от солнечного света. Когда, казалось бы, желание Джейсона почти исполнилось. Когда последние силы выживать покинули его. Он же тогда смирился, приготовился сдохнуть и просто ждал своей участи, готовый прикрыть своих друзей собой. Ведь они должны были жить. И жить счастливо. Но слова Салима перевернули его жизнь. — Я должен вернуться к сыну. Его открытость перед врагом. Его доверие. Его любовь к своему ребёнку. Его стремление к нему. Он не выбирал войну. Он не хотел сражаться и убивать. Но он хотел защитить своего сына. Хотел обеспечить ему лучшее будущее, в котором ему не придётся воевать. И Джейсон его понял. Как отец. Пускай, в этой роли он пробыл меньше года. Но всё равно понял. Внутренне ощутил, насколько они похожи. В стремлении оберегать. Защищать. Биться не на жизнь, а на смерть. Возвращаться домой. Встречаться после тяжёлого дня. Любить безоговорочной любовью. И… праздновать дни рождения. Как сильно хотел Колчек отпраздновать день рождения Тео. Хотел принести ему большой красивый торт со свечками. Украсить квартиру. Позвать гостей. Чтоб Теодор ещё больше ощущал насколько сильно его любят. Чтоб его мальчик улыбался так счастливо и весело, как умел только он. Как много отдал бы Джейсон, чтоб снова увидеть эту улыбку. Заглянуть бы в его преданные глазки. Крепко-крепко обнять. Вдохнуть родной запах. И больше никуда не отпускать. В тот момент он очень захотел вернуться. К своему сыну. К Тео. В тот момент Джейсон осознал, что уже как три года не был на его могиле. Не приходил к нему. Не приносил цветы. Не говорил, как сильно любит и скучает. Колчек понял, что должен навестить его. Что не может сдохнуть вот так, не попрощавшись. Ведь даже после смерти, они вряд ли смогли бы встретиться. Тео непременно должен находиться под крылом у Бога. А Джейсон… Джейсон должен отправиться в ад. За все свои грехи. Вот и получалось, что, как бы сильно они не были похожи, их отличие кроет все сходства. Салим мог заботиться и защищать своего сына. Он смог хорошо позаботиться и защитить его в прошлом. В то время как Джейсон лишён этой возможности. Джейсон не справился со своей задачей. — Джей, ты в порядке? — из пучины мыслей его вывел голос Зейн. — А? — Колчек не разобрал слов, но по обеспокоенным минам сам всё понял. — Да, всё прекрасно, мелочь! — улыбнулся, фальшиво и натянуто, но всё же. — Ты так внезапно помрачнел. Уверен, что тебя ничего не беспокоит? — продолжил Осман-младший. — Старость не радость, знаешь ли. — усмехнулся Джейсон, прекрасно осознавая, что шутка вышла такая себе. — Ты о таких проблемах ещё не знаешь. — Смотри мне тут, — пригрозил ему пальцем Зейн. — не раскисай. — Так точно, капитан. — шутливо отдал честь Колчек, делая мысленную пометку, больше не уходить так глубоко в себя. По крайней мере, до тех пор, пока не останется один. Несмотря на этот инцидент, ужин прошёл в очень спокойной и дружеской атмосфере. Зейн включил лёгкую ненавязчивую музыку. На столе стояла вкусная еда. По бокалам разлито очень вкусное вино. И сама компания была отличной. После ужина они все перебрались в гостиную, уютно устроившись перед телевизором. Включили какую-то семейную комедию, которая всегда оканчивается хэппи эндом. И просто наслаждались обществом друг друга, тихо переговариваясь между собой. Джейсон расслабился. То ли от царившей атмосферы, то ли от теплого колена Салима, к которому прикасался, то ли от выпитого вина. Он честно пытался смотреть фильм вместе с остальными, но в итоге откинулся на спинку дивана и благополучно заснул. Провалился в приятное сновидение, в котором ничего не было. Сплошная пустота. Вакуум, который окутывал со всех сторон и которой, при этом, не нёс в себе угрозы. Просто невесомость и полное отсутствие мыслей. Но в какой-то момент всё начало рушиться. И Джейсон снова оказался в удушливых коридорах того проклятого храма. В его ушах снова слышался стрекот тех тварей. И плач. Детский плач. Колчек сильнее сжал карабин в руках и побежал в сторону звука. Ноги были словно свинцом налиты. Быстро бежать никак не получалось, но он старался стремился к тому, чтобы найти его. И местно сменилось. Джейсон больше не был в коридорах аккадского храма. Он был на том самом космическом корабле. И там, среди множества коконов лежал Тео. Колчек сразу понял, что это он. Джейсон побежал к нему, молясь всем богам, чтоб никто из этих тварей не проснулся. И ему даже удалось взять его на руки. Маленькое невесомое тельце. Удалось успокоить его. Это был триумф, от которого сердце лейтенанта забилось со скоростью света. Ни один из коконов не пошевелился. И Колчек поспешил поскорее убраться оттуда. Унести Тео подальше от всей этой чертовщины. Спасти его. Но, словно злая насмешка над ним, не смог. Не смог и с места двинуться. Во так же, с ребёнком на руках, он оказался в том домике пастухов. Вокруг него творилась чертовщина. Твари живьём жрали его друзей, которые тянули к нему руки и молили спасти их, закончить их мучения. Салим, Рейчел, Ник, Эрик, Мёрвин, Джоуи. Они все умирали у него на глазах. Но он не мог даже пальцем двинуть. Под его ладонью билось маленькое сердечко его сына. Всё, о чём он думал в тот момент, это как спасти его. Что сделать, чтоб сбросить эти призрачные оковы и хотя бы просто сбежать подальше. Защитить. Билось в голове. Твари не замечали его, пока одна из них не толкнула его случайно. В этот момент все они резко подняли головы вверх и посмотрели на Джейсона. И в этот момент он снова смог двигаться. Смог прижать сына к себе и нажать на курок, всаживая в этих пришельцев все, что было в его обойме. Но на них и царапины не осталось. Одна тварь столкнула его с ног. Тео заплакал. Колчек поспешил прикрыть его своим телом. Закрыть его от взора этих уродов. Но они уже заметили новую жертву. Почему-то они не растерзали его сразу же. Навалились сверху, удерживая, и заставили смотреть. На то, как убивают его сына. Смотреть на его маленькое тельце рвут на части. Джейсон кричал, вырывался, молил перестать. Но всё, что получал взамен это противный стрекот и громкий детский плач. — Пожалуйста, не надо… пожалуйста… Тео… Тео… пожалуйста… Джейсон хрипел, чувствуя солёную влагу у себя на щеках. Никогда ещё два терзающих его кошмара не объединялись в один. Его кто-то тряс и звал. Кто-то пытался привести его в чувства. Но Колчек ничего не ощущал. Его выпотрошило и выбросило, словно рыбу. Он умер в своём сне. Вместе с Тео. И очень хотел умереть по-настоящему. Чтоб не мучиться. Больше не мучиться. — Джейсон. — позвал его Салим. И Колчек открыл глаза, чтоб взглянуть на него. — Всё в порядке. Ты в безопасности. Джейсон посмотрел в его глаза. Почувствовал на себя всю заботу, всё беспокойство и искреннее сочувствие. И он не сдержался. Не сдержал того потока слёз, что хлынули из него бесконечным водопадом. Кажется, он кричал. Кажется, просил уже убить его и не мучить. Кажется, цеплялся на плечи Османа. Кажется, рвался самостоятельно покончить с собой. Кажется, у него случился нервный срыв. Кажется, он полностью закончился. Кажется, кажется, кажется, кажется… Нет! Не кажется. Всё так и было. То, что он так долго держал все, вырвалось наружу, затопив полностью и без остатка. Его смыло от всех тех чувств, что копились в нём. От того, что так и не было высказано. От того, что так и не было сделано. Джейсон закончился. Его единственным оставшимся желанием было больше не открывать глаза. Отправить уже на самый нижний круг ада и получить своё наказание. Расплатиться за всё. Но судьба к нему всегда была очень жестока. Его желания никогда не сбывались. А за редкие моменты счастья приходилось расплачиваться годами. Даже такое примитивное и легко исполнимое желание умереть не исполнилось. Колчек всё-таки открыл глаза и увидел белый потолок. — Неужто рай? — невесело усмехнулся Джейсон. — Я думал, по мне давно соскучился ад. — Единственное, что по тебе соскучилось, так это пиздюли! Джейсон, мать твою, ты очнулся! Ещё не до конца понимая, где и с кем находится, он оказался заключен в очень крепкие объятия. Которыми точно никто не мог наградить его на том свете. А значит, Колчек всё ещё на бренной земле. Значит, всё ещё жив и дышит. Значит, обнимающая его девушка это Рейчел. От которой пахло всё теми же приятными духами и больницей. Хотя, скорее всего, последним пахло не только от неё. — Сейчас я позову доктора. — сказала Рейчел и убежала куда-то. Но быстро вернулась с ещё одним человеком. Но это уже не сильно трогало Джейсона. Его расстроил тот факт, что он до сих пор жив. Что всё ещё чувствует противную боль в голове и теле. Что всё ещё слышит звуки аппаратов рядом. Что всё ещё не умер физически. Колчек снова вырубился, так и не дослушав, что ему сказал доктор. Снова очнулся, когда в палате было, на удивление, шумно. Кто-то ходил по ней, шуршал одеждой и никак не мог успокоиться. Это раздражало, поэтому Джейсон решил открыть глаза и взглянуть на своего громкого гостя. Как оказалось, гостей. Рейчел сидела на стуле, откинувшись на его спинку и, кажется, спала. Эрик кружился рядом с ней, решая какие-то вопросы по телефону. Ник расставлял цветы по вазам. Зейн сидел на полу, откинувшись на кровать, и Колчек мог увидеть только его затылок. А Салим смотрел на него. Джейсон впервые видел этот взгляд, полный любви и немого трепета. Он покраснел, а Осман-старший улыбнулся. — Как спалось? — Надеялся не просыпаться. — скривился в усмешке Джейсон. — Но вы такие слоны, что даже мёртвого разбудите. — Джей! — Зейн подскочил со своего места и повернулся к нему. — Ты как? — К моему несчастью, жить буду. — Колчек мог бы не отвечать так резко, но не мог, всё ещё чувствую обиду за то, что выжил. — Не говори так. — попросил Зейн. — Ты нам нужен. — Он прав, Джейсон. — сказал серьёзный Ник. — Ты всем нам нужен. — Ты не бесполезен в той мере, в которой считаешь. — вставил свои пять копеек Эрик, но, получив крепкий удар сапогом по колену, исправился: — Точнее ты очень нужный и важный человек. Не преуменьшай свои заслуги. — Мы очень рады, что ты очнулся, Джейсон. — сказала Рейчел. Когда все слова были высказаны, и Джейсон, наконец, почувствовал, что точно по-настоящему дорог кому-то, в палате повисла выжидающая тишина. Ребят очень хотели что-то узнать, но никто не решался спросить напрямую. Колчек догадывался, что их интересовало, но не хотел начинать говорить сам. Ждал того, кто осмелиться и спросит его. Таким человеком оказался Зейн. Единственный, чьё любопытство никогда не знало границ. — Кто такой Тео? — Это… — Джейсон ещё думал, сказать правду и придумать что-то, но всё равно победил первый вариант. Не без дрогнувшего голоса и кома в горле, он сказал эти слова, которые так давно хранил в себе. — Тео мой сын. На лицах всех присутствующих отразилась крайняя степень удивления. Ведь Джейсон и отцовство это две диаметрально противоположные вещи. Джейсон - тот самый человек, который никогда добровольно не приблизится к ребёнку. Любитель выпить и покурить траву. Гуляка каких ещё поискать. И отец?.. — Теодор Колчек. Мой любимый сынок. — Джейсон, ты можешь не говорить, если не хочешь. — сказал ему Салим, сжимая его плечо в дружеском жесте. — Нет, наверное, больше я уже никогда не решусь это сказать. Колчек выдохнул. Эти слова он никогда не мог произнести в слух. Да что там в слух, ему сложно было думать об этом. Но ему необходимо было это сказать. Хотя бы для самого себя. — Он родился 9 сентября 2000 года и умер 6 декабря того же года. Слышали о таком явлении, как СВДС? Синдром внезапной детской смерти. Он умер во сне, в своей кроватке. А когда мы это поняли, было уже слишком поздно что-то делать. Вот как-то так, если кратко. В палате воцарилась потрясённая удушливая тишина, в которой можно было расслышать, как со скрипом двигаются шестерёнки в их головах, пытаясь осмыслить сказанное. Джейсон посмотрел на них, укрылся тонким одеялом с головой и отвернулся. Он сказал то, что должен был, и больше ничего не хотел сегодня ни говорить, ни слушать. Эта короткая история вымотала его полностью, из-за чего снова хотелось забыться во сне. Но Колчек прекрасно понимал, что уже не уснёт. — Мне жаль, Джейсон. — тихо-тихо сказал Салим. В его голосе была хрипотца, которая появлялась, когда человек сдерживал слёзы. — Мне так жаль… — Ты не виноват. — ответил ему Джейсон, выглянув из-под одеяла. — Поэтому лучше ничего не говори. Я не нуждаюсь в утешении. Я нуждаюсь в прощении. В искуплении своей вины. Хотелось сказать Колчеку, но предательский ком и слёзы помешали. Да и как в этом мог помочь Салим? — Ты тоже. — выдохнул Осман-старший. — Ты тоже не виноват в этом. — Нет. — не сдержавшись, всхлипнул Колчек. — Я должен был понять. Почувствовать, что с моим ребёнком что-то не так. Это я укладывал его спать. Я укачивал его. Как я могу быть не виноватым? Я должен был защищать его, оберегать. И я не справился. Не справился. И он умер по моей вине. Это я. Я должен был всё понять. Почувствовать. Я ужасный родитель, который не смог защитить своего ребёнка. Большая горячая рука накрыла его глаза. Слёз от неё стало только больше, но теперь он не боялся плакать. Салим прикрывал его, позволял ещё раз выплеснуть свою боли без лишних глаз. Принимал его вместе со всеми его грехами. — Ты не виноват, Джейсон. — упрямо повторил Салим. — Этого никак нельзя было предугадать. Ты не виноват. Не вини себя. — Если бы я мог повернуть время вспять. Если бы я мог вернуться в тот вечер и не дать предупредить. Я бы всё отдал за этот шанс. Всё. Лишь бы он жил. Лишь бы он вырос здоровым счастливым мальчиком. Всё. Его ждала целая жизнь впереди. Он так много всего не увидел, не узнал. Его ждало так много открытий. А из-за меня, он лишился всего этого. Лучше бы я умер в тот день, а не он. — Не говори так. — твёрдо сказал Осман. — Пожалуйста. Ты очень нужен здесь. Нужен нам. Нужен мне. Пожалуйста, не говори таких страшных слов. Джейсон прижался к его руке, продолжая плакать. Но уже молча. За его спиной стояли поражённые и пришибленные друзья. Ник старался незаметно вытереть слёзы с лица. Эрик таращился на свои руки, не в силах совладать со своими собственными эмоциями. А Рейчел. Рейчел держалась за свой живот, в котором развивалась такая же маленькая жизнь. И пускай, до его появления оставалось ещё много времени, но она уже боялась. Боялась остаться без этого человека.

***

Прошло три года с того самого дня в больнице, когда Джейсон рассказал свою историю. На улице валил гигантскими хлопьями снег, из-за чего вылезать из номера отеля совершенно не хотелось. Колчек выглянул в окно, с каждой секундой осознавая, что ему сложно. Перебороть себя и выехать за город. Зайти за кованную ограду и снова увидеть белую надгробную плиту. Его трясло, но не от холода. — Джейсон, такси приехало. — в номер вошёл Салим, уже одетый и собранный. — Ты как? — Мне страшно. — честно ответил Колчек, привыкший за последние два года к тому, чтобы говорить о своих чувствах без утайки. — Если хочешь, то мы можем поехать туда в другой день. — спокойно сказал Осман, обнимая его. — Нет, — выдохнул Джейсон. — сегодня. Хватит уже сиськи мять, надо смотреть своим страхам в лицо. — преувеличенно бодро проговорил мужчины, но тем ни менее объятий не разжал. — Пошли. — Хорошо. На улице их сразу же облепил снег, хотя дорога от дверей отеля до такси заняла от силы секунд сорок. Но на тёплом пальто Джейсона успели появиться мокрые крапинки. Салим лишь тепло улыбнулся, наблюдая за его недовольством, за которым скрывалось волнение. Сжал его пальцы, без слов поддерживая. Колчек хотел бы улыбнуться в ответ, но настроение было совсем не то. Джейсон так и не съездил к сыну. Ни после аккадского храма, ни после нервного срыва. Каждый раз от мысли, что он снова увидит его могилу, Колчека тянуло блевать. Сейчас этот приступ всё ещё душил его, но уже не так сильно. Мужчину просто мутило, но содержимое его желудка пока не просилось наружу. Хотя последние несколько дней он попросту не мог есть и питался только благодаря Салиму, которого это очень волновало. С самой выписки из больницы Джейсон начал посещать психолога. Даже спустя три года у него всё ещё оставался вагон и маленькая тележка разных травм, которые требовали тщательной работы. Но с одной из своих главных проблем у него криво и косо, но получилось справиться. Колчек смог отпустить Тео. Смог простить себя. Не до конца, как сейчас понимал Джейсон, но стало легче. Его родной город был совсем небольшим, поэтому не прошло и двадцати минут, как они уже выехали за его пределы. Таксист, услышав место назначения, тактично молчал, позволяя им обоим собраться. Салим тоже волновался, но не показывал этого. Старался держаться оплотом спокойствия и мудрости, но Джейсон точно знал, что сейчас тот тоже дрожит. Научился понимать, что Осман не великий старец и мудрец, который познал жизнь и знает всё на свете. Колчеку придавало это уверенность, к его же собственному удивлению. А ведь он и не думал, что когда-нибудь приедет в свой город на могилу сына вместе с ним. Джейсон никогда такого себе не представлял, даже в самых рисковых мечтах. Но так получилось. Тёплым клубочком в груди свернулось ощущение счастья. Такое знакомое и позабытое. Он думал, что уже не почувствует его никогда, но, сжимая его тёплую руку, он в действительности убеждался в обратном. Салим рядом. Салим переживает о нём. Салим любит его. Любит. Прям как Джейсон его. И уже давно любит, тоже прям как Джейсон. А всё это время они как два дурака боялись признаться друг другу. Считали себя лишними в жизнях друг друга. Но однажды Колчек набрался храбрости и произнёс те заветные три слова. Ему ответили взаимностью. И подарили такой крышесносный и нежный поцелуй, что мужчина до сих пор краснел, вспоминая его. Машина мягко затормозила у знакомых железных ворот. Джейсон гипнотизировал их, сидя в машине и не решаясь выйти. Таксист ждал, когда тот решится, а Салим мягко подтолкнул его. Невесомо и незаметно. Но достаточно, чтоб понять: отступать некуда. Тео ждёт его уже слишком долго. Захлопывает дверь машины и идёт ко входу. Противный мокрый снег облепляет его с ног до головы, но это уже мало его трогает. Как заколдованный он идёт по заметённым дорожкам, не разбирая дороги. Джейсон боялся, что не сможет найти его. Боялся, что позабыл за столько времени, где спит его мальчик. Зря боялся. Ноги сами привели его к тому месту. За эти несколько лет его могила не изменилась. Было заметно, что за ней тщательно ухаживали и присматривали. И это был не Джейсон, кольнуло уколом совести. Колчек расчистил надпись на надгробии с именем и двумя датами. Сердце заболело от всё той же тоски и боли, но больше он не скрывал их. Позволил им вылиться наружу вместе со слезами, которые мешались с мокрым снегом и сильно холодили кожу. Но его это мало заботило. — Привет, малыш, как ты? — положив руку на холодный камень, поздоровался Джейсон. — Ты уж прости своего дурака-отца за то, что так долго не навещал. Надеюсь, ты поймёшь. Ты же очень смышленый мальчик, Тео. Ты наверное всё и так знаешь. С небес всё хорошо видно. Надеюсь, ты не сильно злишься на меня. Ведь я столько дерьма понаделал в этой жизни, до сих пор стыдно… — Колчек помолчал, прижимая замёршую руку к губам: — Ты моё солнце, которое продолжает согревать меня. Малыш мой. Прости меня. За всё прости. За то, что не уберёг. За то, что не стал хорошим отцом. Прости меня. И за то, что оказался слишком слабым, чтобы нести этот груз, тоже прости. Я хотел избавления от боли, временами хотел забыть тебя. Прости. Тео, я очень по тебе скучаю. И пускай наше с тобой время было так скоротечным, я рад, что повстречал тебя. Ты наполнил само моё существование смыслом. Я рад, что был твоим отцом. Рад, что испытал это счастье быть им. Спасибо тебе. За всё, что ты для меня сделал. Джейсон плакал, размазывая слёзы по лицу. Слова сами вылетали из его рта, обращаясь к тому, кто уже давно спит. Но для Колчек он навсегда останется самым лучшим воспоминанием в это жизни. Его первой настоящей любовью. И его сыном. Сидя на коленях, утопая в снегу, Джейсон чувствовал, как гора, стоящая на нём неподъёмной ношей, начала исчезать. Как легче ему стало дышать после того, как он смог выговориться. За спиной заскрипел снег, к нему подошёл Салим и положил ему руку на плечо. Колчек откинулся к нему назад, прижимаясь к его ногам. Заглянул в глаза Османа, ища и находя поддержку. — Каким он был? — спросил Салим, садясь рядом с ним на снег. — Маленьким. Он очень любил улыбаться. И переворачиваться. Как только научился больше не лежал на спине. Ещё он был большой слюнявой обжоркой. Колчек уже рассказывал об этом. Не раз и не два. Салиму нравилось слушать о Тео, а Джейсон любил говорить о нём. Ведь это позволяло ещё раз окунуться в те ощущения, вернуть те эмоции и собственное счастье. Прошло уже восемь лет, ему всё также было больно, но он смог отпустить Теодора. И эта поездка в родной город, к его могиле, помогла ему окончательно разобраться в своих чувствах. И окончательно убедиться, что Тео больше нет. Ведь до самого кладбища Джейсон где-то внутри, но верил в то, что его сын ещё жив. И это просто затянувшийся кошмар. Реальность была жестока и бессердечна. Теодор умер в ту злую декабрьскую ночь восемь лет назад. И ничего уже не могло этого изменить. И всё, что оставалось делать Колчеку, это смириться с этим фактом. И продолжать жить дальше. Продолжать развиваться. Продолжать учиться. Делать добрые дела. Помогать. Быть счастливым. Ведь Джейсон имел право на своё счастье так же, как все остальные люди на планете. Имел право снова любить и быть любимым. Становилось очень холодно. Пальцы уже с трудом двигались. На лице появилась ледяная корочка из влаги снега и слёз. Но к спине прижималась горячая грудь Салима, прикрывающая его от ветра. Его родные руки обнимали его, защищая от внешнего мира. Давая ему пережить всю бурю эмоций. Джейсон ещё раз прикоснулся замёрзшей ладонью к каменному надгробию, прощаясь. — Пошли. — уверенно сказал Колчек. Они не говорили до самого отеля. Каждому из них нужно было время, чтоб обдумать произошедшее. Время на то, чтобы понять насколько большое значение имела эта поездка для них по отдельности и в целом. Словно та последняя стена между ними пала. И теперь больше ничего не мешало строить им своё счастливое совместное будущее. В номере Джейсон принял горячий душ и практически сразу лёг в кровать. Организм ощущал себя истощенным и уставшим. Он уже ждал кошмары и бессонницу, которая как верная подруга следовала за ними, но ошибся. К спине прижался Салим, обнимая, и все кошмары потеряли свою пугающую силу. Джейсон больше не один. Ему есть на кого положиться. Колчек развернулся к нему лицом и тоже обнял, вдыхая родной успокаивающий запах. Он почувствовал, как нежные руки гладят его по спине, расслабляя скованные мышцы. Джейсон выдохнул, ощущая, как его отпускает волнение, и спокойно заснул, прислушиваясь к мерному дыханию Османа.