Der Seelenverwandter

- Мал, смотри под ноги - просит Мин, наблюдая за тем, как шатен что-то быстро печатает в телефоне. - Мал? Это типа малыш? Нормально ты меня сократил - язвит Пак, поднимая голову и встречаясь взглядами со старшим, что уже вызвал лифт. Кареглазый хрипло смеётся, любуясь недовольным лицом парня, и понимая, что тот только делает вид, что ему не понравилось новое обращение. Они заходят в подъехавшую кабину лифта. - Что ты так усердно печатаешь? Диссертацию решил написать? - с интересом в голосе спрашивает Юнги, стоящий позади увлеченного смартфоном младшего, и заглядывает в экран через его плечо - Это я? На экране красуется небольшое изображение и длинный текстовый пост с десятком хештэгов. - Круто они тебя нарядили? - хмыкает зеленоглазый, увеличивая картинку на экране - Смотри, совсем незаметно, что это фотошоп. - А то, что я раза в два шире человека, к телу которого моё лицо приклеили, ничего? - бурчит старший, подталкивая Пака к выходу, потому что лифт уже остановился на нужном этаже и автоматические двери начали открываться. - Не льсти себе, не в два раза - мягко смеётся Чимин, не отрываясь от экрана, достает из кармана ключи от квартиры и протягивает брюнету. - Хочешь проверить? - с вызовом бросает Юн, вставляя ключ в замочную скважину. - Поверю на слово - продолжая улыбаться сдаётся младший и заходит первым в квартиру. - Мы ещё вернёмся к этому разговору - басит где-то позади брюнет, закрывая за собой дверь - И ты поменяешь свое мнение. Зеленоглазый отрывается от телефона, снимает обувь и смотрит на Мина. - Когда вернёмся? Тот медленно поднимает взгляд и начинает широко улыбаться, двигаясь в сторону младшего, словно барс, готовящийся к нападению. - А ты подумай, в какой ситуации лучше всего будет заметна твоя маленковость на моем фоне? Секундная догадка проскальзывает в голове шатена, заставляя того моментально покраснеть и зажмурить глаза, видя приближающегося к нему брюнета. - Чимини, я не об этом - хмыкает тот, обнимая парня - Но в постели, да, тоже будет очень заметно... И улыбается. Опять этот кареглазый доволен, как кот, и совсем не скрывает своих эмоций. Паку, вообще-то, это больше всего в старшем и нравится - искренность и безусловная открытость. Юнги не стесняется своих мыслей и чувств, даже если это касается слез или волнения. Он не пытается спрятаться за маской равнодушия или излишней серьёзности, не строит из себя альфа-самца или мачо, у которых эмоциональный диапазон равен нулю. Остаётся собой со всеми своими эмоциями. Показывает их, делится и совсем не стыдится. А мужчина, которому не стыдно заплакать, прямо сказать о том, что ему нужна поддержка или помощь, и выразить свои истинные переживания, на самом деле намного сильнее тех мальчишек, что твердят о вечной мужской доле оставаться невозмутимыми, беспристрастными и хладнокровными. Для настоящего мужчины разговор о чувствах - не слабость, а банальная честность. Честный с самим собой человек - честен и со всеми остальными. Молодые люди быстро обсуждают план переезда, останавливаясь только на самых важных деталях, готовят ужин и усаживаются на диван, чтобы, наконец, вернуться к утреннему разговору. Мин, как и обещал, рассказывает о поездке в штаты. Пак дополняет его истории цитатами из писем. - Ты их выучил что-ли? - хмыкает брюнет и наливает ещё одно свое обещание в бокал. Красное полусладкое сейчас очень кстати. Чимин мягко улыбается, следит за руками старшего. Любуется. Такое ощущение, словно вот именно об этом вечере он всю жизнь и мечтал. Любимый человек, вино, свет вечернего солнца еле пробирающийся сквозь занавешенные окна, тишина. Нори рядом, свернувшись на кресле слева калачиком, и диалог. Наконец-то, диалог, а не бесчисленные сольные стенания шатена. Его слушают. Его слышат и понимают. Более того, ему отвечают, с ним говорят. Лишь ему рассказывают, показывают, доказывают, как сильно он нужен, важен, любим. - Само как-то запомнилось - оправдывается парень, краем глаза поглядывая на полку, на которой теперь хранились не только подарок старшему, но и письма от него. Юн протягивает шатену бокал и они вместе выпивают сладкое вино, в надежде на то, что алкоголь поможет скрасить боль переживаний от столь личных и тяжёлых разговоров. Чимин делится историей о том, как попал на работу в университет, напоминая старшему его же слова, однажды озвученные. "Вот если бы все увольнялись, когда уставали работать, социум давно бы уже регрессировал". Брюнет ласково улыбается, понимая, что даже такие его фразы остались в памяти младшего, и обнимает его. Укладывает к себе между ног, сам откидывается на спинку дивана и дальше слушает любимый голосок, который вещает о своих впечатлениях о новом опыте. Пак чувствует себя комфортно, находясь в руках старшего, спиной опирается на чужой торс и волосами щекочет подбородок Юна, когда вертит головой в разговоре. - Спасибо за то, что приехал вчера вечером в кафе - вдруг произносит кареглазый, осторожно поглаживая пальцы Чимина, спрятанные в охапке своих холодных ладоней - Честно говоря, я бы побоялся вновь искать встречи из-за твоей реакции после конференции. Чимин тушуется и пытается сформулировать связный ответ. - Когда ты появился.. Младшему хочется описать свои эмоции в тот момент, рассказать, как больно вдруг стало в груди и как невыносимы были мысли, возникавшие тогда в голове. Но вместо этого он объясняет. - На тот момент, я не знал о твоих чувствах. Юнги сдавленно выдыхает, стараясь успокоить сердце в груди, чтобы шатен вдруг не почувствовал спиной его биение. - Но ты же читал письма - уточняет тихо Мин. - Я забрал их утром с остальной почтой и заметил только вечером, когда приехал домой - признается Пак, большим пальцем поглаживая руку старшего - Всё это время я думал, что ты меня бросил и избегаешь, поэтому, когда увидел тебя в аудитории, решил, что мне стоит уйти первым. Чтобы.. не слушать, что ты скажешь. Что ты собирался сказать? Чимин запрокидывает голову назад и смотрит на лицо брюнета вверх ногами. Красивый вид, необычный. - Не помню - честно отвечает тот, задумавшись - Кажется, что-то типа "Мелкий, какого хуя?" или "Я так скучал". Я не очень понимал свои эмоции в тот момент. И твои тоже. Знаю только, что хотел тебя обнять и убедиться, что это действительно ты, а не галлюцинации. Что ты тут и больше не прячешься. Зеленоглазый тихо смеется, потрясывая плечами и заставляя тело старшего шевелиться вместе со своим. - Если бы я раньше прочитал твои письма, я бы не прятался - с досадой в голосе уверяет Чимин. - Это не твоя вина. Не грусти, маленький - просит Юн и целует каштановую макушку младшего - Если бы я раньше сказал тебе о стажировке, всего этого вообще не случилось бы. Не было бы писем и недопониманий. - Не было бы писем? - расстраивается шатен - А мне они очень понравились. Романтично вышло. Старший легонько посмеивается и поближе подтягивает к себе Пака. - Я вообще тот ещё романтик. - Верю - отзывается Чимин, улыбаясь. Правда, верит. Каждому слову и каждому взгляду этого программиста верит. На край света ломанется, стоит старшему только пальцем поманить. - Тебе понравилась песня? - бархатный голос прерывает размышления Пака. "Та песня, где поётся, что ты меня любишь? Спрашиваешь ещё." - думает Чимин. - Очень - отвечает вслух и улыбается - Почему её выбрал? - А ты? - вдруг басит Мин - Почему включил её после конференции? Старший боится. Это слышно по голосу, чувствуется в воздухе комнаты. В глубине души он понимает, что сделал младшему больно и должен услышать об этом сегодня вечером, но очень боится. Не хочет. Не может слушать. Он знает, что такое душевная боль. Понимает каждый её миллиметр в душе младшего, ощущает её. Но подступиться к этому разговору у брюнета не получается. Зеленоглазый отвечает тихо, иногда голос совсем пропадает, теряясь в слабых вздохах между словами. - Когда ты перестал выходить на связь, я подумал, что ты не хочешь иметь со мной ничего общего. Что мои ментальные проблемы, вечные переживания и накручивания тебя напугали, оттолкнули, и ты сбежал от меня. Я понимал, что ты читаешь меня, как открытую книгу, знаешь с чем я борюсь, что меня мучает.. И поэтому не хочешь общаться. Тогда я даже не думал о чувствах. Ни о своих, ни о твоих тем более. Меня волновало лишь то, что ты пропал без объяснений. Старший слушает. Не спешит объясняться. - Эта твоя записка... я нашёл её накануне нового года. Не думаю, что стоит в подробностях описывать мою реакцию, но если кратко, я рыдал. Было тяжело осознать, что те замки из песка, что я понастроил в мыслях, так быстро смылись волной слез. Ты не оставил никакой конкретики, только эту песню, и я все ещё не знал где ты и что с тобой - Чимин продолжает говорить тихо, но в голосе появляется уверенность. Может, вино помогает, а может сеансы психотерапии дали о себе знать. - Сейчас я понимаю, что значило твоё "тянул до последнего" и слова про твои чувства, которые ты осознал слишком поздно. Но тогда.. Тогда я ничего не знал и видел только сухие факты: ты сбежал, что-то там понял про свое отношение ко мне, не мог сказать прямо и молчал об этом. В общем, я решил, что тебя достали мои проблемы, ты устал их решать и вставлять мне мозги на место, всё объяснять и успокаивать. Поэтому ушёл. Я сменил адрес, номер, да и в целом телефон, и как-то всё было не до настройки, так что у меня была только эта песня в аудиофайлах. Я включал её всякий раз, когда вспоминал о тебе, просто сидел и слушал. Возможно, это было глупо, потому что, слушая её, я всякий раз вспоминал тот вечер, когда понял, что ты пропал, но ничего поделать с собой не мог. Слушал и слушал.. И думал обо всём. Юнги, мне было очень больно. Мин сильнее сжимает руки шатена своими, а сам закрывает глаза. "Сказал. Он действительно произнес это вслух. Я ранил его своим уходом и эту рану не залечить. Ему. Больно." - думает старший. - Моя тату.. - продолжает младший. - У тебя есть татуировка?! - почти взвизгивает Юн, всем торсом поднимаясь с дивана и заодно поднимая и Пака, лежащего на нем - Покажи. Просит так ласково, трепетно. Глазами бегает по телу шатена, усаживающегося напротив, ищет. Нигде не видно. Вчера тоже не заметил. Значит, не на ногах. Где-то под футболкой. На спине? На плече? - Сначала объясню её смысл, потом покажу, хорошо? - улыбается Чимин и тянет руки к ладоням старшего. Обхватывает их и заставляет Мина вновь посмотреть в глаза. Тот послушно кивает и ждёт. - Я знаю, о чем ты подумал, когда я говорил про записку. Да, причиной моей боли стал твой отъезд, но это было тогда. До тебя болела душа, мне было тяжело жить в том состоянии, в которое я сам себя загнал. Потом появился ты и вылечил душу. Я захотел двигаться. Снова. Что-то делать, к чему-то стремиться, что-то менять. Мне стало легче. Захотелось не выживать, а жить. Захотелось любить и быть любимым, иметь какие-то цели и мечты. И я безумно благодарен тебе за это. Мин слегка улыбается и бегает глазами. Смущен. Опускает голову и поджимает губы. Ему до одури приятно слышать эти слова. Он их запомнит и никогда не забудет. Даже если из гигабайта его оперативки придётся удалить собственный адрес и имя, Юнги все равно оставит в памяти этого зеленоглазого и его фразы. - Боль, которую я испытал, когда ты пропал, была не душевной. Болело моё сердце. И я честно не понимал, что должен сделать, чтобы это прошло. К психологу ходил, таблетки пил. Не помогло. С точки зрения психологии, сейчас я почти здоров. Физически с сердцем тоже все в норме. Но тогда оно болело так сильно, что я прямо лежать не мог. Хотелось свернуться, спрятаться и больше никогда никого не видеть - младший говорит быстро, следит за реакцией парня напротив и продолжает сжимать его холодные пальцы - Когда мне стало полегче, я решил набить татуировку. В студенческие времена мечтал об этом и вот собрался с силами и сделал. Говорят, солнечное сплетение на груди человека по шкале боли для тату находится наравне с рёбрами. Самое чувствительное и болезненное место. Что неудивительно, там ведь сердце рядом. Чуть выше него, где-то в середине между грудью и центром гортани, еще больнее. И мне было больно, признаю. Однако эта боль была иной. Я мог терпеть её. Да, в моменте казалось, что еще на миллиметр игла сдвинется и я завою волком, но пока лежал.. я все думал о том, насколько эта боль сравнима с той, что я испытал ранее. И я понял, что болит чуть сильнее. Чимин отвлекается от рассказа и тянется за бокалом вина. Юн повторяет его действия. Несколько глотков, и говорить, а уж тем более слушать, становится намного легче. - И я решил, что запомню эту боль. Физическую. Она останется на моем теле чёрными линиями, как напоминание о том времени, когда я воевал с депрессией. Как знак того, что эту боль можно вытерпеть и жить дальше. Без неё. Каждый раз, когда я вспоминал о тебе, я смещал акцент на воспоминания о тату и думал о боли тела, а не души. Пак вдруг перестаёт улыбаться, обхватывает рукой лицо старшего и смотрит в глаза - А про боль в сердце я уже забыл, понял? Нет её. Выброси из головы всё, о чем до этого думал. Я хочу быть с тобой и мне все равно на то, что было раньше. Самое главное, что сейчас ты здесь.