Прости, что болен тобой, Арс..

Осень. Холодный ветер бережно переворачивает упавшие желтые и красные листочки. На удивление весь день было довольно солнечно. Вот только под вечер знатно похолодало. Шаст укутывается в худак, сверху набрасывает ветровку и застегивает ее под самое горло. Видимо, интуиция парня сегодня подвела. Ведь еще утром, взглянув в окно, он увидел, как там прекрасно и солнечно, температура показывала +12, и в его голове пронеслась мысль: «О, наконец солнце, оденусь сегодня легко». Это было ошибкой. Парень это понял сразу, как вышел на улицу. Морозный ветер забрался под куртку. Холод разошелся по всему телу и заставил его покрыться мурашками. Шаст, уже без желания возвращаться за теплой одеждой, накинул капюшон, зарылся в воротник и, сунув руки в карманы, очень быстро направился в сторону работы. Неожиданно даже для него самого смена пролетела так быстро, что парень этого и не заметил. Возможно из-за того, что клиентов почти не было, и в это свободное время он смотрел футбольные матчи, по которым сильно соскучился за неделю. Да, будучи студентом, еще и с очень требовательными преподавателями, совмещать интересы, работу и учебу крайне сложно. Особенно, когда ты полностью вымотанный и убитый после пар возвращаешься в общагу и, даже не поев, падаешь без сил на застеленную кровать. Вот поэтому он и любил выходные проводить на работе. Никто не мешает, соседи не ходят из комнаты в комнату, никто не бегает по коридорам за дверью, никто не долбится и не просит соли или сахара. Даже если кто и приходил, то совсем ненадолго, коротенькие диалоги по типу: «Привет, как дела, как на учебе?» Уже смеркалось. Время подходило: смена вот-вот закончится. Шаст уже листал ленту в инстаграме. Крайний клиент берет какие-то кексы и кофе с собой. До конца рабочего дня оставалось 10 минут. Парень подходит ко входу в кафе и переворачивает табличку с надписью «открыто». Возвращается в комнату для персонала. Снимает рабочий фартук, споласкивает руки, укутывается в свой излюбленный черный худак. Почему излюбленный? Потому что тот пропах мятой и напоминал об Арсении. Быстро взяв ветровку и вытащив из неё ключи, парень поспешил к выходу. Шеминов и его компашка подстерегает Антона у работы. В компании человек шесть, не меньше. Шаст выходит и закрывает за собой кафе, накидывает ветровку и в спешке застегивает её. Даже не оглядываясь, направляется в сторону ближайшей остановки. — Ооо, Антоха, какая встреча, — Стас криво улыбается, хотя эта улыбка больше походит на оскал. Компания подошла к парню ближе. Что-то подсказывает Антону, что они пришли сюда не просто так почесать языками или мирно решить какой-нибудь конфликт. Они не из тех, кто будут просто базарить. — Слушай, я как раз хотел с тобой перетереть, — плечо Антона крепко сжимает огромная ладонь с серебряным перстнем и какой-то гравировкой на среднем пальце. — Стас, давай ближе к делу, я тороплюсь, — парень растерян и даже немного напуган, но вида не подает, а лишь в голове тщательно продумывает путь отступления. Пизды хер знает за что ему получать точно не хотелось. Ну конечно, кто бы хотел. Парень смотрит на время в своём смартфоне. *20:13* — Да не беспокойся, мы не задержим тебя надолго, — взгляд амбала метнулся за спину Шаста. Не успевает тот опомниться, как его руки заламывают за спину. Только сейчас Антон понял: за ним стояло ещё человека два. Его окружили. Загнали в угол как мышку. И что теперь они будут с ним делать — известно только этим идиотам. — Что за хуйня?! Стас, что это, блять, значит?! — Зеленые глаза в непонимании метались и искали ответа. Сам же парень пытался сопротивляться, но всё тщетно. С каждым движением его руки стискивали всё сильнее и сильнее, что причиняло ужасную боль в запястьях и локтях, а кольца и браслеты, которые ранее свободно болтались на тонкой руке, теперь впивались в кожу и резали её. — Щас, я тебе объясню, мразь! Только боюсь, тебе это не понравится, — Шеминов грубо дергает на себя парня за шиворот, чтобы тот смотрел на него. Заносит кулак с серебряным перстнем. Тот блеснул в свете ближайшей вывески кафе. Это последнее, что увидел Антон до… Удара. Резкая боль пронзила скулу. Шок, страх, растерянность. Металлический привкус во рту. Это явно была кровь. В глазах потемнело, а в ушах появился непонятный звон, который усиливался с каждой секундой. Шастун даже не сразу понял, когда успел оказаться на мокром асфальте. Удар за ударом прилетали в спину, живот, ребра, голову. Нос уже был разбит, да так, что дышать было невозможно, в висках гудело и сердце бешено колотилось, отзываясь в ушах. На открытых ключицах и руках чувствовалась резкая, жгучая боль. Об него тушили спички или сигареты. Это не давало Антону полностью потерять сознание, каждый раз это вырывало из отключки, в которую он все намеревался упасть. Антон не помнит, сколько это длилось, для него прошла целая вечность. В сознании то и дело всплывали отрывки фраз: «Что б я не видел тебя даже в пяти метрах от Настюхи, понял меня, пидор? В следующий раз я тебя сразу в могилу отправлю, изуродую так, что мать твоя, шалава, не узнает, понял меня, сучара?!», «Гандон, что она, блять, в тебе нашла?», «Очередной слащавый пацанчик», «Даже жалко тебя, ничего сделать не можешь», «Думаешь, мы не знаем, на кого ты дрочишь по ночам? Блять, да по тебе же с первого взгляда было понятно, что ты голубок! Все видят, какие взгляды ты кидаешь на того голубоглазого гандона. Даже не скрываешь. Да и что-то вы общаться дохуя много стали. Ааа, хах, пацаны, я, кажись, понял. Антошка у нас на подсосе у Арсения Сергеевича. Кажись, Шаст готов раком нагнуться за то, чтобы ему зачет поставили. Чё молчишь, ответить нечего?» Удар. Темнота. Парень не знает, сколько так провалялся на холодном и мокром асфальте. Сколько людей равнодушно прошли мимо. Не помнит, как отполз к двери кафе и сел, подобрав ноги к себе. Да впрочем-то, и неважно. Он не чувствовал боли или холода. Ему было плевать. Парень не здесь — он где угодно, но не здесь. Сейчас ему было насрать абсолютно на всё. Он только хотел домой, он хотел к Арсу, чтобы тот прижал его к себе, утешил, приласкал как кота. Хотел снова почувствовать мятный запах его шампуня, услышать бархатный голос дорогого ему мужчины. Почувствовать, как его дыхание вновь нежно жжёт уши и щеки.

***

Черная мазда останавливается у кафе. Девушка вылетает из машины и бросается к Антону. Вслед за ней с водительского сиденья быстро выходит еще и женщина в длинном розовом плаще. — Антон! Господи, что произошло?! Антон, ты слышишь меня?! — Она пытается трясти парня за плечи и заглянуть в его прикрытые глаза. — Твою мать. Так, Насть, бегом открывай дверь, сейчас занесем его внутрь, там обработаем, — приказным тоном произнесла женщина, вышедшая из машины. Это была Оксана. Она не меньше дочки перепугалась за Антона, но быстро сообразила, что нужно делать. Пока Настя судорожно пыталась подобрать нужный ключ, Оксана принялась осматривать Антона на наличие серьезных травм. Она звала его, но тот даже не реагировал. — Черт… — руки тряслись и соскальзывали с ключа. Теперь обыденное действие, как вставить ключ в дверной замок, давалось пиздец как нелегко. — Анастасия! — Суркова прикрикнула на дочь. Действовать нужно было быстро и нельзя медлить. Долгожданный щелчок дверного замка. — Мам, готово, — голос девушки дрожал, как и она сама. Но Настя старалась держать себя в руках и не поддаваться панике. Хоть и тряслась от стресса. — Помоги поднять его и донести, — Сурковы встают по бокам, закидывают руки Антона себе на плечи и, придерживая того за талию, ведут его внутрь. Сажают парня на ближайший стул. — Аптечку принеси из коморки, стакан воды и достань нашатырь, — сама же она пошла вымыть руки и намочила чистую тряпку, чтобы вытереть грязь с лица парня. Посмотрела на часы. *2:48* — Как же тебя так угораздило, Антон, — Оксана хмурится, прокручивая все варианты, что с ним могло случится. Вряд ли он неудачно упал с лестницы. Настя уже подготовила рабочее место, вытерла запекшуюся кровь с губ парня. Ей хотелось помочь. Её друг почти умирает, а она ничего не может сделать. Сердце от этого разрывалось на атомы. Оксана, не теряя времени, подходит к Антону. Смачивает кусочек ваты спиртом и осторожно подносит её к носу парня, чтобы тот почувствовал запах. Пару секунд, его веки вздрагивают. На лбу появляются морщинки от того, что он нахмурил брови. Наконец, он открыл глаза, морщась не то от яркого света, бьющего прямо в глаза, не то от сильной боли во всем теле. Он простонал. Аккуратно приподнялся на локтях, но от этого движения колющая боль пронзила правую руку. Хватаясь за нее и еще больше морщась, он тихо шипит. — Блять. Будто ножом… Режут изнутри, — парень оглядывается и только сейчас понимает где и с кем рядом он находится. Зрачки увеличились от изумления и даже радости. — Оксана… Настя?.. А… Как? Почему вы здесь? Что произошло?! — Секунда молчания и переглядок. Настя кидается к парню на шею, обнимая его и что-то быстро тараторя. Можно было разобрать только: «Ты нас очень испугал», «Я так волновалась», «Господи». — Насть. Можешь оставить нас поговорить? — Оксана, не отрывая обеспокоенного взгляда от Антона, обращается к дочери. Суркова-младшая, отстраняясь от парня, быстро кивнула и ушла в комнату для персонала. А Шаст лишь успел проводить ту взглядом. Оксана двигается ближе к Антону. Смачивает уже новый кусочек ваты спиртом и старается аккуратно обработать раны студента. Их молчание прерывает внезапно заданный вопрос. — Окс, а как… Вы меня нашли? — Его мутный взгляд не останавливался ни на одной детали. Всё так смутно и размыто. Глаза метались из стороны в сторону. Из-за яркого света, который бил ему прямо в глаза, парень начинает щуриться. Это мало, чем помогало. В итоге он сдался и опустил голову вниз, разглядывая незамысловатый узор на полу. Но девушка вновь поднимает его подбородок, продолжая протирать раны. — Мы с Настей в кафе решили заехать, проверить, всё ли хорошо, да и приспичило сладкого. Нам по дороге было, вот и заехали, а здесь ты сидишь у порога, сам не свой. Смотришь пустыми глазами в пол и не отзываешься. Будто не живой, — закончив, Оксана положила ладони себе на щеки и локтями оперлась о колени. Она глубоко вздыхает. Чувство такое, что ей тяжело рассказывать всё это, но она продолжала. — Тебе крупно повезло, что остались только ушибы, синяки, царапины и ожоги, а не переломы. Всё это не так критично. Ну, может, от ожогов небольшие шрамы останутся, — да уж, оптимизм Оксаны даже в таких ситуациях порой пугал. — Кстати, что за ожоги? Они такие странные, небольшие, круглые, — догадки были, но они совсем не утешали, а только давали еще больший повод для беспокойства. — Спички и окурки, — поразительно безэмоционально произнес это парень. Будто это вовсе не с ним случилось. Будто не он стал «пепельницей». Будто это не его избили пару часов назад. — Настя переживала за тебя. Да и я испугалась очень, — стараясь как можно быстрее сменить тему, произносит начальница. Суркова переводит полный сожаления взгляд на парня. Теперь в её небесно-голубых глазах можно было увидеть беспокойство и множество вопросов, которые она пока не торопилась озвучивать. Они сейчас не важны были. На данный момент главное оказать максимальную помощь этому парню и узнать, какой урод это сделал. — Кто? — девушка прошептала одно лишь слово. Казалось, будто это какая-то великая тайна, секрет, который никто не должен знать, кроме этих двоих. Два голубых омута не давали отвести взгляда. Она будто закрыла ему все отходные пути, не давая перевести тему и уйти от ответа. — Оксан, всё в порядке, главное же, что живой, — он старался улыбнулся, но губы только сжались в тонкую прямую линию. — Кто? — Она повторила это чуть громче и настойчивее. Девушка выпрямилась и теперь внимательно смотрела прямо в глаза парню, вслушиваясь в каждое его слово, которое он скажет. Она настойчива как никогда. Несколько секунд молчания и… — Шеминов, — парень сразу поник и опустил глаза в пол, будто он виноват во всем этом. Будто он наябедничал в детском садике на мальчика, который сломал его машинку. Но Антон продолжал. Тихо и хрипло, но продолжал. — Это его рук дело. После смены у входа меня подкараулил вместе со своей компанией, ну, вот мы и провели светскую беседу, — последовала легкая усмешка, парень старался разрядить обстановку, аля: «Да бросьте, со мною каждый день так, да и что в этом такого? Ну повздорили, он меня отпиздил, да и всё. Я ведь живой, так чего вы так волнуетесь-то?» На лице у него не было написано, что ему плохо, он сама невозмутимость, но в душе будто ножом резало. Мысли сплетаются воедино и это пугало парня. Да уж, этот мальчишка отличный актёр. Он… Смирился? — Насть, подойди, пожалуйста, — ждать даже и не пришлось, студентка очень быстро вернулась в главный зал, где сидели Оксана и Антон. — Шеминов — это тот тип, с кем ты гуляла на днях? — Ну дааа… Подожди… Хочешь сказать, что этот кобель с ним такое сделал?! — Настя лишь непонимающе смотрит то на парня, то на маму. В ответ Оксана кивает, а Антон лишь виновато смотрит в сторону. — Он в своём уме? Да я его своими руками урою! Так и знала, что он та еще заноза, но чтобы так! Из-за чего?! — повысив голос, произносит возмущенная девушка. — Кажись, из-за ревности, — Шаст, болезненно ухмыльнувшись, посмотрел на подругу. Та положила ладонь на лоб и улыбнулась. Кажется, она старается сдержать смех? — С чего ты взял? — ответ на этот вопрос, кажется, она уже предугадала, поэтому начала ещё больше улыбаться. — Он сам сказал об этом, — внезапный взрыв хохота. Сурковы захлебывались смехом. Обе сразу залились краской и даже небольшие слезинки успели скатиться с глаз. — Что смешного? — Антон встал со своего места и озадаченно посмотрел на них. Но боль в груди заставила его сесть обратно. — Всё бы ничего, вот только, видимо, он и не знает, что у меня девушка есть. Да уж, наверняка он пропустил мимо ушей то, как я рассказывала ему о ней, или он настолько тупой? Кажется, ему из-за моей манеры общения показалось, будто он мне нравится. — Вытирая слезы от смеха, Настя смотрит на мать. — А я говорила, прекращай, а то они нафантазируют себе черти что! — Мааам, оно само получается. А вообще, этого урода нужно наказать, это уже ни в какие ворота не лезет! — Стой, получается, ты со мной просто так флиртовала? — растерялся на секунду парень, округлив глаза и даже по-мультяшному приоткрыв рот. — Так, Антон, не говори, что втюрился, — недоверчиво произносит девушка. — Да нет, просто мне показалось… Ну, будто ты ко мне клеишься, хах, — почесав затылок, застенчиво произносит студент. — Видимо, и ты это мимо ушей пропустил. Итак, повторюсь. Меня парни не привлекают, у меня есть любимая девушка и мне с ней очень хорошо. Каким бы симпатичным мальчиком ты не был, я бы с тобой не замутила. Без обид, родной. Да и по тебе сразу видно, что ты не по девочкам, — сложив на груди руки, девушка оперлась на ближайшую стойку. — Что? — Антон растерялся и даже испуганно начал переводить взгляд с Оксаны на Настю и обратно, ища ответ. — То! Ты такими влюбленными глазками смотришь на нашего учителя живописи, Арсения Сергеевича! Всю пару пялишься на этого красавчика. — Она наглядно показала, как Антон смотрит на преподавателя. Сделала мечтательные глаза, приоткрыла рот и положила голову на руки. — Ничего я не смотрю! Бред! — Парень, присев на край стойки, скрестил руки на груди, и, уводя взгляд куда-то в дальний угол заведения, раскраснелся. — Ладно-ладно, не обижайся, Тош, — Настя подходит к парню и успокаивающе взглядывает в бледно-зеленые глаза парня. — Тебе, Антон, сейчас волноваться нужно о другом. В общежитие тебя вряд ли уже пустят так поздно. Да и в больницу стоило бы съездить, обсмотреться, — решительно произносит Оксана. — У нас переночуешь, а утром поедем в больницу. — Может, отвезешь меня к другу? — Шаст предпринимает попытку, но получает отказ. — Прошу, — Антон сложил руки так, будто молится, и как рыжий кот из Шрека, взглянул на Оксану. Долго сопротивляясь, Суркова все-таки соглашается. — Говори адрес.

***

*5:47* Уже светало. Птицы вовсю щебетали. Черная мазда заезжает в тихий пустой двор. В нескольких окнах многоэтажек все еще горел свет. Пару фонарей освещали пустую детскую площадку, где-то вдалеке слышался лай собак. — Здесь? — не отрываясь от дороги, спросила начальница. — Да, — на автомате ответил студент. — Как только зайдешь в квартиру, отзвонись мне. Как только проснешься, также позвонишь, скажешь, как себя чувствуешь. Всегда будь на связи, ясно? — Своим волнением и заботой Оксана напомнила Антону маму, которая также беспокоилась за него, особенно, когда тот был совсем мелким. — Хорошо. Оксан… Спасибо тебе, — не дожидаясь ответа, Антон открыл дверь машины и вышел на улицу. Легкий ветерок вновь поприветствовал его, слегка подталкивая вперед к нужному подъезду. Он не помнит номер квартиры, где жил Арс. Поэтому позвонил в рандомную. Через минуту-две ему ответила какая-то старушка, возмущенная столь раннему и нежданному гостю. Немного поворчав, она все же нехотя открыла бедолаге дверь. Да уж, опыт разговоров с ворчливыми стариками ему очень помог. Антон быстро поднимается по лестнице к квартире учителя. По дороге отписался Оксане, что уже зашел, и всё хорошо. Стоя напротив квартиры, он уже дрожащей рукой тянется к дверному звонку и нажимает на кнопку. Слышится короткий противный «триньк». Через несколько секунд замок щелкает, и дверь в квартиру открывает взлохмаченный, полуголый Арсений, прикрываясь одним лишь одеялом, вовсе не смущаясь. Но мужчина не ожидал увидеть парня за дверью. Теперь голубые глаза растерянно уставились на Шаста. Но он не успел проронить и слова, как за спиной Арса слышится мурлыкающий заспанный мужской голос: — Коотик, кто там? — Антон в ахуе. По-другому и не скажешь. Внутри будто что-то треснуло. Сломалось. Разбилось. Как тонкий лёд. По сердцу прошлись тупым ножом. Что. Это. Нахуй. Было? Котик?! Какого хуя? В голове собирается пазл. — Извините, я не вовремя, — как он смог выдавить эти четыре слова, Шаст так и не понял. Во рту все еще стоял привкус железа, а вместе с этим еще и ком в горле. Он будто что-то потерял. А может, это и вовсе было не его? Просто его надуманные отношения. Не существовавшие вовсе. Вообразил себе хуйни всякой. С чего ты вообще взял, что между вами что-то есть? Снова осечка. Хах, Тош, ты жалок. Парень разворачивается и уже спешит уйти куда подальше. Скрыться, спрятаться. Ах, да. Негде. Арсений останавливает его, хватая за ворот ветровки и выуживая из подъезда. Быстро затаскивает Антона внутрь квартиры и заводит в мастерскую. — Я сейчас вернусь, подожди здесь, прошу тебя, — он говорил это тихо, спокойно, но истерические нотки всё же прорывались. Казалось, что можно было услышать, как бешено бьется сердце у преподавателя. — Зачем?.. — голос предательски дрожит, а каждое слово дается с большим усилием. Дыхание сбилось, миллионы мыслей начали сливаться в единую кучу, и из-за них становилось еще трудней делать очередной глоток воздуха. Кажется, еще пару минут и он утонет в этих мыслях. Захлебнется, задохнется. — Прошу, — Арс почти шепчет эту фразу, умоляюще смотрит на парня. Взгляд был точно скопирован с рыжего кота из Шрека. Но это не было наигранно или неискренне, а ровно наоборот. Тот только молча сел на край стола и сплёл между собой тонкие бледные руки с металлическими кольцами и браслетами, как бы показывая: «Хорошо, я останусь». Вдобавок руки были полностью покрыты синяками и ссадинами, больно даже смотреть. Желание только одно — обнять этого сорванца. Залечить эти раны. И убить того, кто с ним это сделал. — Спасибо, — мягкий взгляд мужчины виновато опустился в пол. Секунда, две. Арс быстро прикрывает за собой дверь и спешит в зал, где всё ещё сидел другой мужчина. — Собирай вещи, съёбывай, — резко говорит Арсений. Это уже совершенно не тот мягкий мальчик, который только что был похож на котенка. Сейчас он суровый и холодный, кидает в сторону чужие вещи. — Может, скажешь, что случилось? — Молодой невысокий парень со светлыми волосами посмотрел в упор на мужчину и развел руками в стороны, показывая свое непонимание. — Тебя это ебать не должно, съёбывай из этой квартиры, — Арсения уже начала злить вся эта идиотская ситуация. Только он в это дерьмо мог вляпаться. Но несмотря на все это, ему было сейчас важнее всего поговорить с Антоном. Остальное пусть ебётся конём. — Да какого хуя происходит, ты мне объяснишь?! — повысив голос, парень сжал кулаки. Он пытался быть грозным, но увы, это была лишь жалкая попытка мышки напугать тигра. — Я не обязан тебе ничего объяснять, — Арсений уже срывается на крик. Жилки, выступившие на лбу, намекали на проигрыш соперника. Снова яростно кидает парню вещи, скомкав их в своеобразный шар. — А, вот как мы заговорили, Попов. Сначала трахнул, а на утро «собирай вещи и съёбывай», как только приперся какой-то смазливый мальчик? Никогда бы не подумал, что окажусь твоей шлюхой, — он истерично усмехнулся, снова театрально всплеснув руками. — Я ничего тебе не обещал, ты сам себе придумал, что у нас с тобой есть ещё что-то, кроме секса, — Арсений равнодушно пробежался взглядом по парню, пытаясь зацепиться хоть за что-то, но нет. Все же это был просто секс. — Блять, Арс, ты настоящая мразь. Знаешь, что? Я заебался быть удобным для тебя. Пошёл ты нахуй. Можешь на меня больше не рассчитывать. Я и так много выебонов твоих терпел, — через пару минут дверь с грохотом хлопнула, и в квартире резко воцарилась тишина, которая противно звенела в ушах. Арсений вздохнул с облегчением. Быстро надел попавшиеся под руку темно-синие длинные шорты, которые прикрывали колени. Захватив толстовку, он быстро направился в комнату, где сидел Антон, по дороге надевая кофту. Закрыв за собой дверь, он оперся на неё спиной. Будто боялся, что Антон прямо сейчас рванет к порогу и также шумно выскочит из квартиры. Мужчина поднял глаза и виновато взглянул на парня. — Кто это? — этот вопрос заставил замешкаться Попова. Что ему сказать? Знакомый? Парень? Просто половой партнер? Он резко поднял взгляд на мальчишку, стоящего напротив. Антон, все также оперевшись об угол стола, стеклянными глазами смотрел в пол. — Друг, — чуть охрипшим голосом произнес Арс. Он почувствовал, как ноги начали подкашиваться, но от чего? Он будто начинает что-то упускать. Прямо сейчас. Что-то очень важное. Что-то жизненно необходимое. — И с многими друзьями вы спите обнаженными в одной постели и называете друг друга «котик»? — Антон вдруг переводит взгляд на Арсения. Он буквально прижал Арса к стенке своим холодным взглядом, не давая сдвинуться с места. Зеленые глаза горели не то от ненависти, не то от бессилия. — Антон, — мужчина запустил руку в свои густые черные волосы, которые лежали в беспорядке на его голове.— Ты неправильно всё понял, — Арсений делает неуверенный шаг навстречу парню. Он боится… Спугнуть его? — А как я ещё должен был понять? Объясните мне, Арсений Сергеевич, — Антон продолжает давить на учителя, закидывать вопросами и испытывать сверлящим взглядом. Настоящая пытка. — Я… Не могу сказать. Не сейчас, — прикусывая губу и отводя взгляд в сторону, говорит Арс. — Тогда мне нечего тут делать, Арсений Сергеевич, выпустите, мне пора, — Антон также не отводил сверлящий взгляд от учителя. Одному богу известно, что у того в голове твориться сейчас. — Ты время-то видел? Тебя в общагу никто не пустит до восьми утра, — все еще с чувством вины, которое очень страшное и разъедающее, тихо произнес мужчина. — Плевать. Найду, где переночевать. Вам ли не все равно? — твёрдо и без единого сомнения, произносит парень. Вопрос был риторическим. — Антон, прошу, останься, — жалобно протянул Арс. Впервые за время знакомства Антон видит, как голубые глаза стали намокать от небольшого количества слез, а руки мужчины покрылись мелкой дрожью. Тишина. Кажется, теперь оба могут услышать, как бешено бьются сердца друг друга. Секунда. Две. Три. Четыре… Арс подрывается к Антону. Расстояние между ними было метра два, поэтому Шаст даже не сразу среагировал на то, как быстро он приблизился. Арс встал вплотную к парню и положил ладони на щеки подростку так, чтобы тот не мог отвести взгляда. Антон задержал дыхание, а сердце вновь забилось в бешеном такте.