Он всегда был прав

– Мне не нужно быть гришой, – прошептала я, – чтобы владеть их сталью. Одним движением я вонзила окутанный тенью клинок глубоко в сердце Дарклинга. Он издал тихий звук, чуть громче выдоха. Посмотрел на рукоятку, торчащую из груди, потом на меня. Нахмурился и сделал шаг, слегка покачиваясь. Затем выпрямился. С его уст сорвался смешок, и подбородок забрызгало кровью. – Вот так? Его ноги подкосились. Он пытался поддержать себя руками, но тщетно, и упал на спину. С того момента прошло около полугода, а я всё ещё карала себя за эту безумную ошибку. Мы все были уверены, что каньон исчезнет после смерти Дарклинга, но этого не произошло. Шли дни, недели, а мы всё ещё старались сохранять призрачную надежду на успех. Мы все глубоко заблуждались. Полагали, что разрыв в творении вселенной так легко стереть с глаз долой. В действительности это оказалось куда сложнее и глубже, чем мы могли думать. Теперь каньон было невозможно уничтожить. После событий того дня, мы отчаянно посещали все монастыри и храмы Равки в поисках какой-либо информации, и одним осенним, особенно холодным и дождливым днём, мы наткнулись на подземелья в храме Санкт-Владимира на окраине Сикурска. Монахи клялись, что не знали о тайных ходах и были крайне недовольны нашими недоверчивыми взглядами. В подземельях были обнаружены старинные записи Ильи Морозова, которых не касалась рука человека. В писаниях, после прочтения которых наши надежды рухнули окончательно, говорилось, что «усилители, созданные скверной, могут быть уничтожены только с помощью их создателей», а следовательно, – каньон, созданный скверной, мог быть уничтожен только с помощью Александра. Но теперь он был мёртв, а я утратила свои силы, чтобы хоть как-то попытаться его уменьшить. Но с чувствами, что вызывала эта катастрофическая ошибка, не могли сравниться те, что я испытывала из-за смерти Александра. Вначале я противилась, не хотела признавать что его смерть меня хоть как-то трогает, но меня хватило не на долго. Одной ночью, лежа в постели и слушая шум дождя, я сорвалась. Разревелась. Я проплакала всю ночь в подушку, молясь, чтобы никто в доме не услышал. Меня терзает боль, тоска, обида на саму себя и на Александра. Я не могу разобраться в своих чувствах. Я раздавлена и потеряна. Засыпая каждый день, я точно знаю, что за сновидения меня настигнут этой ночью. В них всегда приходит он. Александр меня не винит, не злиться, лишь внимательно смотрит в глаза и изучает, а по моим щекам катятся горячие слёзы. Однажды, один из таких снов довёл меня до самой настоящей истерики. Когда Дарклинг явился ко мне в очередной раз, я решилась дотронуться до него, а моя рука прошла сквозь его тело, и образ Александра в тот же миг рассеялся, словно его никогда и не было. Боль, которую я ощутила в тот момент, можно сравнить со смертельной. Я не могла прикоснуться к нему, он не отвечал на мои слова, лишь безмолвно смотрел, словно мучая и напоминая. Меня так сильно мучала совесть? Хотя это было глупо, он мой злейший враг и моей целью было уничтожить не только каньон, но и его. А теперь я проживаю с утра и до ночи бесчисленные серые будни, позабыв о радости и счастье, которое надеялась обрести с Малом. Я закрылась от него. Мы живём вместе, но он понял, что со мной что-то не так и дал мне время, вот только я поняла, что это счастье с ним, никогда больше не прийдёт. – Беда вожделения в том, что оно делает нас слабыми. – О каком вожделении ты говоришь? – возразила я, – Тот мимолётный поцелуй... он ничего не значил, я была пьяна, а ты того и добивался. Все "случайные" взгляды действительно были случайны. – Я не об этом, всё гораздо глубже, сложнее, гораздо дальше, чем можно представить. Мы связаны. Мы с тобой одинаковы, Алина. Мы.. – Нет. Мы совершенно разные, не смей сравнивать меня с собой! – прокричала я и вылетела из комнаты. Тогда я не воспринимала эти слова в серьёз, но теперь понимаю, о чём говорил Александр. Как бы я ни противилась, как бы мне не хотелось, но таких в мире только двое, – это мы. Так было всегда, и после нашей смерти не появятся нам подобные, таких больше никогда не будет. Мы были созданы для друг друга. Должны были понять один другого, вот только время сыграло злую шутку. Сейчас, сидя на краю каменного утёса, под которым в тайне похоронили тело Александра, я понимаю, что будь у меня возможность вернуть любого умершего человека, это был бы именно он. – И только ты всегда был прав. – проронила я шёпотом в даль, прежде чем полететь вниз.