Желания исполняются

☽♡︎☾

— Боже, хён, мы уже 20 минут топаем. Где этот твой каток? — недовольно бурчит Сынмин, поправляя шарф и натягивая его на красный от холода нос. Ощущение, как будто в носу иней. — А я предупреждал, что до него долго идти, — отвечает старший и залазит в телефон, сверяя маршрут, — О, мы почти пришли, он на следующей улице, через дорогу, — он показывает пальцем на дорогу, где, сверкая в сумерках своими фарами, проезжают машины. Отлично, давай прибавим ходу, — Сынмин надел одну перчатку на руку и схватился ей за локоть Хёнджина, убирая другую в тёплый карман. Парень делает так уже не в первый раз, но сердце Хвана наполняется теплом от этого каждый раз, стоит их рукам соединиться. Сделав вид, что действия младшего он не заметил, Хёнджин убрал телефон в карман и уверенным шагом направился к пешеходному переходу. — Я смотрю, у них джингл белс уже в полном разгаре, — переходя дорогу, сказал Сынмин и вытянул шею, чтобы разглядеть за магазинами гигантскую ёлку посреди широкой улицы, горящую жёлтыми огоньками. — Да, — довольно протянул Хёнджин, услышав мотив знакомой абсолютно всем рождественской песни. «…Cause I just want you here tonight, holding on to me so tight. What more can I do? Baby, all I want for Christmas is you…» Вдоль улицы расположены магазины в два ряда, между которых толпится куча народа. Фонари и маленькие ёлки с гирляндами, шариками и бантиками были расставлены на каждом углу. От ларьков с горячими напитками веет вкусным запахом свежесваренного глинтвейна с гвоздикой. Прохожие парочки смеются, дети радостно катаются на карусели, даже бабушки со своими дедушками мило беседуют, сидя на деревянных лавочках. Сынмин не признается, но он с трепетом в сердце глядит на окружающих его людей и немного завидует влюблённым. Они заходят в магазинчики с побрякушками, что-то бурно обсуждая, и показывают друг другу забавные вещи, вместе смеясь над ними и без раздумий покупая их своему партнеру. Через стеклянные витрины их улыбки светят ярче, чем гирлянды на ёлках. Рассматривая витрины магазинов, парень замечает за одной из них очень красивое кольцо на красной подушке. Это кольцо тонкое, сделанное из белого золота и украшенное маленькими бриллиантами посередине. Крохотные драгоценные камешки завораживающе переливаются на холодном свету от светодиодных ламп в ювелирном магазине. «Вау, какая красота…» — подумал Сынмин и перевёл взгляд на ценник рядом с подушкой. С пятидесятипроцентной скидкой цена этого кольца составляла 21.500 рублей. Незаметно тяжело выдохнув в шарф, студент напомнил себе о двух тысячах в кармане и повернулся к другу, всё это время тихо стоявшему рядом с ним. Хёнджин рассматривал это кольцо вместе с ним, немного нахмурив брови. Заметив, что младший отошёл от стекла и теперь ждал его, парень поспешил к нему, хватая за руку без перчатки и отправляя их сплетенные руки себе в карман. Конечно, Хван понял, в чем была причина такой тихой грусти в глазах друга, и пытался хоть как-то утешить, давая знать, что всегда будет рядом. А шестеренки в его голове закрутились, выдавая одну идею. — Хэй, Минни, смотри, — улыбнулся в лицо слегка поникшему парню Хёнджин и отпрыгнул вперёд, разводя руки в стороны и выставляя одну ногу в бок, — А вот и каток! Сынмин слабо засмеялся и, подходя к своему болвану, дал несильный подзатылок. — Ауч, за что? — прикоснулся к своей голове старший, обиженно смотря на друга, но увидел его искреннюю улыбку и забыл, что вообще произошло. — Мы на людях, Джинни, не веди себя как клоун, — закрывая улыбку шарфом, потащил старшего к катку Сынмин. Друзья пошли стоять в очередь на кассу за пропуском на лёд. Оплатив проход, они зашли в ларёк проката коньков и подобрали себе нужный размер. Заплатив за коньки и за наколенники со шлемом, которые Хёнджин долго отказывался брать, говоря, что они ему не нужны, кричал, что они детские и он их не наденет, уверял, что падать не будет и быстро научится кататься. Ага. Сынмин так и поверил. Больше тратить время на споры с этим твердолобым он не стал и сам заплатил за его обмундирование. Под негодование старшего они переобувались недолго, всего 7 минут. Сынмин быстро надел коньки и пошёл помогать своему непутевому другу, который еле как надел наколенники и теперь мучается со шнуровкой. — Хён, ты меня просто поражаешь, — парень опустился на колени и сам начал затягивать шнурки Хёнджину, — Вроде умелый парень, а шнурки с трудом завязываешь. — Да я впервые в жизни коньки надеваю! Тут чёрт ногу сломит, разбираться с этими застежками и липучками, — принялся защищаться Хван, — И вообще, гении часто бывают отвергнуты обществом! Мне, может, математика лучше даётся, чем завязывание шнурков на коньках, — он скрестил руки перед собой и повернул голову в сторону, недовольно выдыхая. — Ты только недавно спорил со мной, что восемью восемь — шестьдесят восемь, а не четыре, гений, — засмеялся Сынмин над задыхающимся от возмущения другом, поднимаясь с колен и подбирая валяющийся на лавке шлем. — Минни, своими словами ты разбиваешь мне сердце, — проговорил оскорбленный до глубины души Хёнджин, поворачивая голову к младшему, позволяя надеть на голову шлем. — А тебе не привыкать, — хмыкнул Ким и, проходясь своими холодными пальцами по лицу парня, аккуратно заправлял его тёмные пряди волос под шлем, — Вставайте, граф, вас ждут великие дела! — Хван услышал щелчок ремешка на шлеме и взглянул младшему в глаза, где видел хорошо скрываемую под шутками заботу. — Да ну тебя, Минни, — хихикнул старший и поблагодарил за помощь. Парни вышли из раздевалки и перед ними открылся большой каток, до отвала наполненный людьми. Над ними висели гирлянды, освещающие лёд ярким тёплым светом. Они сходились на верхушке огромной новогодней ёлки, украшенной большими шарами золотистого цвета, в которых можно было увидеть своё искаженное отражение. Снег медленно падал с неба и искрился на свету фонарей. Новогодние песни, доносящиеся из колонок по периметру катка, играли так громко, что даже сквозь непрекращающийся гул голосов людей, можно было расслышать каждое слово. Сынмин спокойно вышел на лёд, прокатился пару раз на пробу и повернулся к другу, смотрящему на него с немой просьбой в глазах. Дыхание перехватило. Хёнджин сейчас выглядел, как маленький мальчик, нуждающийся в своём хёне, который научит всему и не даст упасть. Зря парень противился шлему, он так ему идёт. Старший с большими оленьими глазками, с розовыми от холода и пухлыми из-за шлема щёчками, моргал, взмахивая длинными ресницами, и становился самым прелестным существом на планете, за исключением щенков. Их он никогда не сможет переплюнуть. Сынмин закатил глаза, но подъехал к своему другу и протянул руку. — Хватайся, — выставил руку парень, — Будешь держаться за меня, пока не научишься, — и уставился на ноги Хёнджина, ожидая его первые шаги. Как же хорошо, что мороз заставил щеки Хвана заалеть до того, как это бы сделал Сынмин. Хёнджина не переубедить в том, что младший самый милый человек во вселенной, хоть и вредный иногда. «Ради такого я даже не буду стараться, буду просто ездить с ним за руку», — подумал старший, пока не вступил на лёд, и его ноги не разъехались в разные стороны. Он уже приготовился к падению, но руки Сынмина подхватили его, не давая приземлиться. Сверху послышался тяжелый вздох. — Да, хён, долго тебе придётся учиться… — немного разочарованно сказал парень и, когда встретился с Хёнджином взглядом, пожал плечами, немного поджав губы. Нет, что вы, Ким ни разу не представлял, как они вдвоём, взявшись за руки, катались на коньках, когда в воздухе витала романтичная атмосфера. Как они останавливались у центральной ёлки, смеялись с отражения в её шарах и целовались под песню Эда Ширана и Элтона Джона — Merry Christmas. Ладно, ну может чуть-чуть он все же мечтал об этом. Но чтобы его мечта исполнилась, он, во-первых, должен научить Хёнджина кататься на коньках; а во-вторых, начать с ним встречаться, что, по мнению Сынмина, сложнее первого. — Давай, Минни, научи меня, я готов, — парень выпрямился и посильнее сжал руку младшего. Сынмин поднял одну бровь и оценивающе посмотрел на парня. Он вдохнул и, тихо прошептав себе под нос: «Ну, посмотрим, что из этого выйдет», взял вторую руку парня в свою. Теперь они стояли друг напротив друга, схватившись за руки. Младший спокойно объяснял, как нужно ставить коньки, как отталкиваться и как тормозить. Хван внимательно слушал его голос и пытался сосредоточиться, а уже через полчаса он смог завершить полный круг по катку, в сопровождении инструктора Кима. Он так радовался своей маленькой победе, что набрался уверенности и решил прокатиться без поддержки Сынмина. Хёнджин уже проехал несколько десятков метров без страховки друга и у него очень неплохо получалось. Младший даже успел подумать, что всего за полчаса смог научить парня кататься на коньках с нуля, но тут услышал писк и глухой звук. Обернувшись на звук, он увидел шлёпнувшегося на попу Хёнджина, который, завернув конёк не в ту сторону, потерял равновесие и упал на лёд. И снова тяжелый вздох учителя Кима. — Сынминни! — закричал старший и начал театрально всхлипывать, потирая ушибленное место, — Я не могу подняться, спаси меня, а то я отморожу попу! Сынмин за секунду оказался рядом и поднял непутёвого ученика на ноги. Хван сразу кинулся ему в объятия и принялся хныкать, говоря, что устал и, что ноги сильно болят. Сердце предательски сжалось. Похлопав друга по спине, младший сжалился и предложил отдохнуть немного на лавке. Благо люди, построившие каток, предусмотрели то, что посетители быстро устанут и им понадобятся лавочки, чтобы посидеть и передохнуть от катания на коньках. Ребята быстро нашли свободную лавочку и сели туда. Поболтав немного об успехе Хёнджина, они пришли к выводу, что им не помешал бы горячий напиток. Хван предложил самому принести для них сбитня, чтобы в это время Сынмин покатался без лишнего груза, то есть него. Младшему эта идея не очень понравилась, но он согласился. — Но учти, заново завязывать тебе шнурки я не буду! — Хорошо, Минни! — прокричал Хёнджин, чтобы парень его услышал на таком дальнем расстоянии, — Я быстро, ты даже соскучиться не успеешь! — добавил он и послал воздушный поцелуй. — Пф, прям бы я по нему соскучился, — проворчал смущенный Сынмин себе в шарф и, встав с лавочки, покатился сделать пару кругов по катку.

***

— Спасибо за покупку! Ждём вас в нашем магазине снова, — работница отдала белый пакет с логотипом магазина парню. — Вам спасибо! — радостно ответил Хёнджин и мило улыбнулся девушке. — С наступающим Новым годом вас! — пожелала работница и помахала рукой, улыбнувшись в ответ. — И вас! — засмеялся счастливый брюнет, складывая пакет и убирая его в карман, — А теперь за напитками, — тихо проговорил для себя парень и вышел на улицу под звонкий звук колокольчиков, висящих на двери.

***

Надевая коньки, Хёнджин думал о своём подарке. Понравится ли он Сынмину? В раздумьях он вышел из раздевалки, подхватив с собой два стаканчика с горячим сбитнем, и аккуратным шагом пошёл к катку. — Хэй, Минни! Я здесь, помоги, пожалуйста! — увидев недалеко от входа на лёд знакомую фигуру друга, прокричал Хван и принялся ждать младшего, не решаясь ступать на лёд с напитками в своих растущих не из того места руках. — Ого, спасибо, ты молодец, — Сынмин взял из рук старшего свой стакан и похлопал его по шлему, — Донёс все стаканчики целыми. Я думаю, это уже достижение! — У меня не настолько кривые руки, Сынминни, — недовольно цокнул Хёнджин и ступил на лёд, медленно отправляясь к лавочке. — Ты это ещё разбитому горшку с моим любимым кактусом скажи, — сказал Ким, закатывая глаза. — Сколько ещё раз я должен извиниться, чтобы ты меня простил? — развернулся к другу старший и отпил немного из своего стакана, довольно облизывая губы. Да, Сынмин злопамятный, но мы все не без изъянов. — Поцелуй, тогда прощу, — скрестил руки младший и склонил в бок голову, осуждающе смотря. В этот момент сердце Хёнджина замерло, а сам он, кажется, забыл как дышать. Стало слишком жарко и сердце продолжило биться, но уже с небывалой скоростью. — Что? — переспросил он, пребывая в шоке и в смятении от слов Сынмина. — Станцуй, говорю, — нахмурил брови, повторяет парень не понимая такой реакции друга. — Ааа… — больше разочарованно, чем расслабленно выдохнул Хван, но быстро собрал себя в кучу, замял ситуацию и предложил сесть, выпить остывающие на морозе напитки.

***

До Нового года осталось меньше десяти минут. Парни вышли с катка и поспешили к главной площади. Протискиваясь сквозь людей на ней, они оказались ближе к середине, откуда было удобнее смотреть на высокие гигантские часы в башне. Их стрелка неумолимо быстро приближалась к полуночи. Хёнджин очень сильно нервничал, что было хорошо заметно. Он жевал нижнюю губу и разминал пальцы на руках, то и дело протирая потные ладони о куртку. Его мучила навязчивая мысль, что Сынмин отвергнет его. Хоть Хван и хорошо знает парня, он не может точно сказать, что станет с их дружбой. Старший питает надежду на взаимность его чувств, но морально готовится и к отказу. Ему очень хочется после своего признания остаться друзьями, или, в лучшем случае, стать парой. Эти мысли не дают в полной мере насладиться праздником, но Хёнджин твёрдо решил для себя. Он либо признается сегодня под бой курантов, либо никогда. Сынмин тоже сильно переживает, но старается не показывать этого. А увидев непонятное волнение друга, ему стало страшно вдвойне. Странно, что они оба решили признаться в своих чувствах именно сегодня и именно в такой обстановке, но наверное такое лучше называть судьбой. Парень беспокойно поглядывал на часы и на Хёнджина. Страх нарастал с каждой секундой, а поздравление президента уже подходило к концу. Послышался оглушающий звук колоколов, доносящийся из часов. Нервы на пределе, сердце бешено стучит. Все люди, стоящие на площади, начинают вести обратный отсчёт. — Двенадцать! — Сынмин, я хочу тебе кое-что сказать, — серьезно начал Хенджин, нервно щупая пакет с коробочкой для младшего в кармане, и в голове перебирает варианты, как лучше признаться в своих чувствах другу. — Одиннадцать! «Придурок, почему ты раньше не подготовил себе речь!» — винил себя парень и метался взглядом от напряженного лица возлюбленного до циферблата часов. — Десять! Ким забывает как дышать и смотрит на старшего в ожидании, обдумывая свои дальнейшие действия. Адреналин в крови зашкаливает. — Девять! — Минни, мы с тобой дружим больше года. Я замечательно проводил с тобой время и мне очень нравилось общаться с тобой, — Хёнджин боится до дрожи в коленях, но он вытаскивает руки из карманов и тянет их к рукам младшего. — Восемь! Мир успел перевернуться в глазах Сынмина несколько раз. Их руки соединились. Парень смотрел на него боязливыми, но такими искренними глазами. Видно, что он торопится, чтобы успеть сказать что-то в этом году. — Семь! «Вот бы время остановилось», — подумал Ким и поджал губы, вслушиваясь в каждое слово парня. Ему не даёт покоя, почему он все это говорит в прошедшем времени? — Шесть! — Ты мой лучший друг, я рассказываю тебе все, и ты всегда поддерживаешь меня. Но есть кое что, что я держал всё это время в секрете от тебя, — Хван сильнее сжал чужие руки и заглянул в глаза друга, пытаясь найти в них привычную поддержку, — Сынминни, я пойму если… — Пять! — Я люблю тебя! — испуганно выкрикивает Ким и, оленьими глазками смотря на друга, ждёт реакцию на его признание. — Четыре! Хенджин стоит в ступоре и будто ничего не слышит. Осознавая смысл слов Сынмина, он выдергивает свои руки из рук младшего, и неожиданно начинает копошиться в своих карманах. Ким уже жалеет о своём признании, и желание провалиться под землю ростёт. — Три! — Я… — парень почувствовал колющую боль в районе сердца. Он понятия не имел, что быть отвергнутым настолько больно. — Джинни, извини, я должен был признаться, — в глазах неприятно защипало, а в горле встал ком. — Два! Хёнджин достаёт из кармана маленькую красную коробочку и открывает её прямо перед Сынмином. — Я хочу, чтобы ты стал моим парнем. — Один! — люди кричат, аплодируют и радуются наступлению нового года. Все эти звуки доносились будто сквозь толщу воды. Они были заглушены быстрым биением сердца, отдающим в барабанные перепонки. Сейчас перед глазами Хёнджина только улыбающийся младший с глазами, наполненными слезами, который врезается в парня объятиями и шепчет, что согласен. Позже Сынмин узнает, что Хван купил не то кольцо, которое ему приглянулось, а то, которое на вид было похожим, но вместо бриллиантов, в нём были бесцветные фианиты. Но ему будет совершенно неважно, что это кольцо стоило без малого 3 тысячи, что старший потратил много времени, пока доставал это кольцо из пакета, и что за то время он успел подумать, что его чувства невзаимны. Парень заткнет болтливого Хёнджина долгожданным поцелуем и пообещает весь год провести вместе, рука об руку. Именно так желание Хёнджина, загаданное под бой курантов, исполнилось в первую же секунду нового года.