серый город

Тёмные улицы залиты леденеющим на асфальте дождём. Холодно. Ужасно холодно. Такое ощущение, что осень обосновалась не только в отвратительно равнодушном городе, но и в прогнивающих душах его жителей. Ноябрь красит лица прохожих в уродский бледно-зелёный цвет, что хоть сейчас иди и лепи инсталляцию «Мрази среди нас». Кофе — офис — ночь — забитый трамвай. Идеальный график простого обывателя… Шарю по карманам потрёпанной куртки в поисках сигарет. Выуживая пачку, выбиваю первую, и вдыхая привычный дым в лёгкие, шагаю по безлюдной подворотне. Подъезд встречает отвратным запахом и трещинами в стенах. На внешней стороне дома всё еще висит табличка «Дом образцового содержания», немым укором смотря на обывателей. — Здра-а-ас-те-е-е, Александр Вадимович, а чагой-то вы на шлагбаум не сдали-и-и? — мерзкий дрожащий голос бьёт по казалось бы идеальной тишине. — Три тысячи, и за домофон не платите-е-е-е! Вот поменяем замок, и хренушки тебе. Домой не зайдёшь! — а это уже становится нашей традицией. Каждый вечер я возвращаюсь домой, меня ловит домоуправ и требует деньги, которые я сдал на прошлой неделе. Пересиливая желание вмазать этой мерзкой старухе, перешагиваю через несколько ступеней, оказываясь на своём этаже. Ключ по обыкновению заедает, и я вожусь с ним добрых тридцать минут, попутно тихо матерясь под крики домоуправа. В квартире ощутимо воняет дешёвыми сигаретами, а ноги липнут к розовым разводам «Блейзера». Из соседней комнаты парня, с которым я снимаю квартиру, на полную мощность долбит один из очередных шедевров русских реперов. Виски простреливает острая боль, напоминая о ежедневных мигренях. На плите закипает чайник, заставляя снова сморщится от пронзительного свиста. — Хе-ей! Братуха, здорово! Чё как жизнь? — в маленькое помещение влетает отвратительно весёлый Серый в ядерно-жёлтой толстовке. — Акимов, отъебись, а?.. — откидываюсь на спинку скрипящего стула, рискуя свалится в объятия к полу. — Понял, понял. Из распахнутой двери балкона тянет ветер. Ненавижу осень… Слишком холодная и мокрая, у меня не вызывающая не одной положительной эмоции. Должен признать, я вообще мало чего люблю, и осень далеко не последний пункт в этом списке. Звёзды равнодушно мерцают над прогнившим до основания городом. Бесконечностью серых дней я заполняю всю свою жизнь. Когда-то давно, ещё в сахарном мирке детства, я мечтал, что стану взрослым и непременно добьюсь всего, чего не смоги сделать мои родители, но стал ещё хуже их. Моя мать пахала без сна и выходных, дабы прокормить отца-алкоголика и меня. Она работала, работала, работала, а потом раз, и инфаркт. Её не успели спасти, просто не нашли в тот момент, когда стало хуже. Я получил звонок на следующий день, как сейчас помню, холодный, что медицинская сталь голос из динамика телефона быстро сообщил о смерти матери и адрес. А дальше тишина. Дальше лишь черные горькие слёзы утраты и невнятные вопросы отца по типу «Где шляется мать» или «Сгоняй за водкой, а?». Воспоминания о нём до сих пор отдаются желчным раздражением, а момент его бесславной смерти в сугробе вызывает неправильную радость и осуждение со стороны чего-то правильного внутри. Усталость прерывает мои философские заскоки, затягивая в вязкие объятья сна. А завтра бесконечность серых будней снова повторится…