Уголь и мел

      Дверь за спиной Альбедо тихо открывается, раздаётся шарканье обуви, и закрывается, а потом щёлкает замок. Во всём Мондштадте только один человек мог входить в лабораторию Альбедо настолько бесцеремонно, даже озарённая идеей Сахароза всегда стучала и нервно подпрыгивала, пока ей не давали разрешения войти. Или же Люмин, которую Альбедо всегда рад видеть, и сам предложил приходить в любое время, но она совершенно не спешила надоедать и заглядывать по малейшему поводу. Про магистра Джин и говорить не стоит.       И всё же существует один человек, достаточно наглый и бесстыдный, чтобы так врываться, да ещё и запираться изнутри.       Альбедо тут же закрывает свои записи, до конца не дописав результат эксперимента, и отодвигает их подальше. Он слишком хорошо знает, что нельзя заставлять Кэйю ждать и заниматься в его присутствии чем-то посторонним.       – Привет, Альбедо, – обманчиво мягко зовёт Кэйя. – Как поживают твои эксперименты?       В Монде каждая мышь знает дружелюбного и обходительного капитана кавалерии, который готов помочь нуждающимся. Он и кошку с крыши снимет, и с хилличурлами разберётся, и по душам с любым поговорит. Альбедо знает, как ведёт себя Кэйя в городе свободы, нередко встречается с ним на улице или по дороге домой, но ещё лучше он знает его истинную натуру.       – Всё хорошо, Ваше Высочество, – сглатывает Альбедо, поворачиваясь к Кэйе лицом и хватаясь за спиной за край стола. – Я проводил эксперименты с зельями на основе туманного цветка, и они показали хорошие результаты.       – Хох, как интересно, – шире улыбается Кэйя, поглаживая мех на плече. – Покажешь мне?       – Да, конечно, – нерешительно мнётся Альбедо, на секунду схватившись за стол сильнее.       Он разворачивается обратно, подтягивает к себе записи и открывает момент, на котором совсем недавно и остановился. Из-за спешки даже окончание одного слова поехало, став некрасивым и неровным, и это немного огорчает. Альбедо привык делать всё аккуратно и чётко, чтобы ни одна ошибка не портила картину, а тут даже страницы не заменить.       Кэйя подкрадывается сбоку, как кошка на охоте – плавно и без единого звука. По непонятной причине, каждый раз, как он оказывается в лаборатории Альбедо, то будто бы играет в шпиона, которому важна скрытность – никаких следов, никаких лишних звуков и громкого голоса. Альбедо всегда рядом с Кэйей чувствует себя загнанной в угол мышью, с которой кошка решила поиграть перед тем, как добить окончательно или отдать на растерзание котятам. То есть ужасно напряжённо и неуютно.       – Интересное заключение про улучшение крио способностей, – мычит Кэйя, прослеживая пальцем аккуратные строчки. – И с кем же ты это проверял?       – Эола согласилась помочь мне тогда, – рассказывает Альбедо и заведомо знает, что ответ не совсем правильный, но ложь – ещё хуже.       – И почему же ты не пошёл ко мне, Альбедо? – хмыкает Кэйя, складывая руки на груди.       – Вы тогда были на здании и отсутствовали больше двух дней, поэтому я был вынужден обратиться к Эоле, чтобы эксперимент не затягивался, – изъясняется Альбедо, упираясь ладонями в стол и царапает его ногтем.       – Хо, она разрешает тебе звать себя по имени? – разносится немного насмешливый и игривый голос.       По спине Альбедо ползёт холодок, словно кто-то прижимает между лопаток крупную льдину. Кэйя всегда забавляется с ним, провоцирует и заводит в тупик, чтобы развлечься. Иногда и вовсе водит по кругу, то ли стараясь разозлить, то ли просто занимаясь от скуки. Но всё равно больше всего Альбедо не нравится, когда его используют для удовлетворения более извращенных чужих потребностей, особенно учитывая то, что он не может отказать.       – Ладно, мне плевать, чем ты занимаешься, – цокает Кэйя, прикрывая рот на зевке. – Я пришёл узнать, как поживает то поручение, которое я тебе дал.       – Которое из? – не очень уверенно уточняет Альбедо, отодвигая свои записи подальше, чтобы у них было больше шансов не пострадать.       Если Кэйя вдруг выйдет из себя, то вполне может пострадать всё живое и неживое в радиусе пяти метров. Альбедо надолго запомнил случай, когда Кэйя пришёл к нему в плохом расположении духа, не получил желаемого результата, а потому уничтожил несколько ценных книг, зелий, тумбочку и осторожно обтёр самим Альбедо пол и стены. Приводить всё в прежний вид потом пришлось долго, а одежду не спасли никакие заплатки.       – Хочешь сказать, что забыл? – скалится Кэйя и приобнимает за плечо, а Альбедо вздрагивает от этого. – Или же твоих кукольных мозгов не хватает на то, чтобы думать больше, чем об одном исследовании?       Оскорбления и издёвки стали уже привычными, так что почти всегда их получается успешно пропускать мимо ушей. Даже если Кэйя из раза в раз проезжается по происхождению.       – Н-нет, я помню все ваши поручения, – голос Альбедо предательски подрагивает, и пальцы от волнения начинают более нервно тереть стол. – Просто я занимаюсь несколькими параллельно, так что мне необходимо небольшое уточнение.       – Барбатос, – шёпотом выдыхает Кэйя, и Альбедо очень ярко ощущает нарастающее в нём недовольство.       Надежда на то, что Кэйя пришёл по какому-то другому делу, тут же рассыпаются прахом. Конечно, дело об Архонте Свободы имеет приоритет перед всем остальным, но Альбедо всё равно позволял себе надеяться, что его не будут трогать по поводу него слишком часто. Но Кэйя не отличается ни терпением, ни добротой, а потому без конца подгоняет и давит, буквально вынуждая заниматься тем, от чего иной раз тяжело смотреть в глаза другим.       Потому что Кэйя желает знать, где находится Барбатос, под чьей личностью может скрываться и насколько силён сейчас.       – Я ещё не выяснил всей информации, но очень близок к завершению, – ровно, без эмоций отвечает Альбедо и поднимает взгляд, заглядывая в глаз со звёздным зрачком.       Ответа, на удивление, не следует. Кэйя размышляет некоторое время, а потом подходит ближе и мягко, можно сказать, нежно запускает руку в волосы Альбедо на затылке. От этого жеста хочется сбежать, но невозможно, а потому ещё тревожнее. Кэйя загадочно улыбается и аккуратно чешет кожу головы. У Альбедо в душе теплится надежда, что ему поверили и не раскусили обман.       Но пальцы Кэйи безжалостно сжимаются в волосах, и голову Альбедо жёстко оттягивают назад. Позвоночник простреливает болью от такого резкого и сильного изгиба, и Альбедо непроизвольно всхлипывает, не успев подавить в себе этот звук.       – Кажется, всё же твоих искусственных мозгов не хватает, чтобы понять всю серьёзность моих предупреждений, – хищным зверем рычит Кэйя, заставляя смотреть себе в глаза, и прижимает к себе в плотную. Теперь Альбедо точно зажат в тиски, из которых нет выхода. – Я говорил тебе, что бесполезно мне врать. Но ты всё не можешь этого понять. Создавшая тебя ведьма в этом плане хотя бы была поумнее.       Альбедо ещё раз всхлипывает, когда волосы у него на голове натягиваются до предела. Кажется, что вот-вот у него просто сойдёт кожа с черепа, а Кэйя и не думает разжимать пальцы.       На самом деле Альбедо прекрасно знает о том, как жестоко его могут наказать за ложь, в этом плане Кэйя пошёл даже дальше своего отца. Но всё равно надеялся, что его навыки стали лучше, что их хватило бы для того, чтобы обмануть Кэйю, потому что он не полностью солгал. Альбедо просто хочет защитить близких, неужели даже тут он не сможет быть достаточно сильным и умным?       – Может, Рейн и бросила тебя в этой дыре из-за твоей никчёмности, – плюётся ядом Кэйя, заводясь всё больше и больше. – Иначе с чего бы она вдруг отпустила своё творение далеко от юбки?       – Учитель дала мне задание, – пытается оправдаться Альбедо, жмурясь из-за боли и страха. Вот только оправдывает он, скорее, перед собой, потому что Кэйе абсолютно плевать на то, что он говорит.       – Или скорее придумала предлог, чтобы сбежать, – в воздухе ещё больше натягивается напряжение, полный ненависти и злобы голос звенит в ушах и отдаёт в голову вместе с агрессивной хваткой в волосах, – а тебя сплавить мне под бок.       После этого Альбедо швыряют спиной на стол, и Кэйя нависает сверху, обхватив ладонью тонкую шею, которая слишком хорошо ложится ему между пальцев. Словно Учитель специально создала такое миниатюрное тело, которое было бы удобно для принца Каэнри’ах. Впрочем, как и всё она создавала для династии Альберих, которым подчинялась всю жизнь, хотя Альбедо не понимает и не знает почему.       – Мне напомнить, кто твой хозяин? – требует Кэйя, давя на горло.       Зачем напоминать о том, что и так произносится чуть ли не прямым текстом каждый день? Кэйя не даёт и на секунду забыть о том, кому подчиняется Альбедо, чьи приказы обязан выполнять и кто командует его жизнью. Даже если такие допросы не происходят постоянно, то одного взгляда хватает, чтобы пригвоздить к полу и заявить о своих правах. А Кэйя Альберих слишком обожает власть, чтобы не напоминать о ней.       Край стола больно упирается в бёдра, ноги почти не дотягиваются до пола, но Альбедо терпит все эти неудобства ради себя и капли достоинства, которое ещё пытается жить под всеми нападками. Если он поднимет колени, это будет выглядеть так, словно он хочет обхватить Кэйю за талию – это слишком унизительная поза.       – Молчишь? – сладко шипит Кэйя, растягивая губы в оскале. – А я скажу ещё раз. Эта ведьма и всё, что она создаёт, принадлежит королевской семье, а ты не человек, ты – кукла, вещь, которая должна выполнять приказы. И если я захочу, то избавлюсь от тебя, потому что от мусора надо избавляться.       Альбедо пытается взбрыкнуться или ослабить давление на горло – ещё немного, и рука перекроет кислород полностью, либо же передавит сосуды, – но не может. Кэйя сильнее, у него преимущество в позиции, и он безжалостно давит своим влиянием, которое, наверное, обездвиживает больше всего.       – Скажи мне, Альбедо, с чего вдруг ты решил мне соврать и как-то выгородить Барбатоса? Я же чувствую, что ты знаешь, кто это, – презрительно чеканит Кэйя, наконец-то ослабляя хватку. Но руку он всё равно не убирает, держит на месте, словно ошейник.       Альбедо, на самом деле, всю жизнь словно носит ошейник.       Обычно последовательные и логичные мысли напоминают хаотичный ворох, из которого не получается достать ничего нужного. Альбедо понимает, что должен ответить честно, чтобы его не мучали ещё больше, но с другой стороны не хочет ставить под угрозу Люмин, в которой смог найти что-то похожее. Это ведь она главная причина, почему он решился увильнуть с ответом и попытаться оттянуть неизбежное хотя бы немного. Впервые за долгое время Альбедо хотя бы попытался соврать, зная о всех последствиях и рисках.       – Альбедо, отвечай, иначе ты знаешь, что хуже станет тут только тебе, – предупреждает вкрадчивый голос рядом с ухом. И несмотря на всю лёгкость и мягкость, в нём дрожит гнев и металл. – А если ты решишь быть честным, то я подумаю над тем, чтобы смягчить твоё наказание.       Альбедо натурально всхлипывает из-за того, что не знает, как должен поступить. Он не хочет впутывать во всё это Люмин, она просто не заслужила знать всю гниль капитана кавалерии – принца Каэнри’ах – и его жизни. Но ещё ему безумно страшно, как всё может обернуться. Смерть – это самый простой выход, слишком милосердный для Кэйи путь, поэтому он никогда не пойдёт по нему. Нет, обязательно проведёт через пучину страданий, уничтожит всё, до чего дотянется своими испачканными в грязи и крови руками, но не даст даже просто умереть.       И сам не дастся, обязательно выберется из любой ловушки и угрозы для жизни. А Альбедо даже не может попытаться что-то сделать.       – Ну? – требует Кэйя, впечатывая в стол рядом с головой кулак.       Альбедо жмурится и всё равно трясёт головой из стороны в стороны, хотя его колотит мелкой дрожью от страха.       – Мне нравится, когда на моей стороне находятся люди, которых сложно расколоть, – цыкает Кэйя, неожиданно отступая и отходя на несколько шагов. Альбедо тут же ставит ноги на пол и поднимается со стола, потирая шею. – Но меня бесит, когда они выступают против меня. Какие игрушки вообще идут против хозяина?       Длинные изящные пальцы скользят по корешкам книг на полке. На ней хранится большая коллекция трудов разных учёных, а также собственные наработки Альбедо, и если Кэйя решит с ними что-то сделать, то точно не получится восстановить всё. Он царапает ногтем какой-то особенно старый корешок, оставляя на нём полоску, и достаёт соседнюю книгу – толстую и крупную.       – Твоё молчание меня бесит, и ты меня бесишь, Альбедо, – с отвращением сообщает Кэйя, просто так кидая книгу, с которой неизвестно что может случиться из-за такого обращения, на пол. – Если бы ты не работал в Ордо Фавониус, всё было бы проще, хотя бы потому что тебя можно было избить для профилактики, чтобы не забывал, где твоё место. С ведьмой всегда срабатывало.       В груди у Альбедо что-то отвратительно ноет при упоминании Учителя в такой момент и в таком ключе. Конечно, очевидно, что её жизнь рядом с королевской семьёй была непростой, но Альбедо не нравится слушать о том, как издевались над его, так сказать, матерью. Учитель не заслуживала всего кошмара, который пережила, тем более она сделала столько всего для Каэнри’ах за свою жизнь.       – Ваше Высочество… – пытается заговорить Альбедо, но его прерывают:       – А вот теперь молчи и слушай, тупая кукла, – лязгает Кэйя, наступая на валяющуюся книгу и подходя на шаг ближе. – Если ты считаешь, что можешь меня обманывать, то ошибаешься. Видимо, мозги тебе отбило экспериментом, так что давай я напомню, что ты отвечаешь не только за себя.       Кли…       – Нет, пожалуйста! – молится Альбедо, порывисто дёргаясь к Кэйе, но вовремя себя останавливает и не прикасается к нему даже пальцем. – Я скажу!       – Сразу иначе заговорил, – надменно низко смеётся Кэйя, упирая руки в бока. – Я не буду тебе напоминать это каждый раз, но постарайся вдолбить в себя, что за твои ошибки первым делом будет отдуваться малышка Кли. Как думаешь, она выдержит взрыв собственной бомбы?       – Прошу, не трогай её, – страх потерять Кли, которая считает его старшим братом и безумно доверяет, так сильно бьёт по всем фибрам души, что Альбедо неосознанно обращается на «ты». – Это же совершенно её не касается.       – Ага, – самодовольно соглашается Кэйя и отступает, направляясь к массивному креслу в углу. Оно там появилось исключительно из прихоти Кэйи, потому что Альбедо никогда не нужно было ничего столь комфортного в месте работы. Обычного стула достаточно для того, чтобы присесть и перевести дух между опытами. – Но она нравится тебе, так что сразу становится очень удобной целью. Тем более она такая маленькая и неаккуратная, совсем ребёнок.       Хочется взять и удавиться из-за того, что Альбедо простым желанием быть с кем-то близким подвергает людей опасности. Он не может уйти от Кэйи сам, так ещё и добровольно тащит с собой на дно окружающих. И почему именно ему досталась ноша от его Учителя, которая пропала несколько лет назад?       – Ты испортил мне настроение, Альбедо, так что скажи то, что я хочу, и дальше я подумаю, что с тобой сделать, – вздыхает Кэйя, негодующе потирая переносицу.       Страх за Люмин и жителей Монда совершенно не отпускает, но Альбедо вынужден перешагнуть через себя. Только ради Кли, потому что в ином случае он никогда в жизни себя не простит, если с ней что-то случится.       – Бард Венти – это Барбатос, – тихо и печально шепчет Альбедо, сжимая в кулаках края пальто. – Из наблюдений могу сказать, что он достаточно слаб по меркам архонтов, но до сих пор гораздо сильнее людей с глазом Бога. Не могу точно сказать о пределах его возможностей, мне необходимо ещё время для более глубокого анализа. Также я составил список с некоторой информацией о его личности, увлечениях и вкусах.       – Ну вот можешь же, когда перестаёшь выпендриваться, – садистски ухмыляется Кэйя и вальяжно подзывает хлопками по бедру. – Если бы ты так сделал сразу, я мог бы даже похвалить тебя.       Похвала от такого человека – всё равно что едкая насмешка. Альбедо знает, как Кэйя поощряет за идеально выполненную работу. Сначала он треплет по волосам и называет хорошим мальчиком, как послушную собачонку, а потом, когда они остаются наедине, трахает не так грубо и жёстко, иногда даже не оставляет следов на коже от шлепков. Альбедо никогда не нравится секс, но такие моменты хотя бы легче терпеть. Не так больно и мерзко.       Кэйя ведь использует секс для собственного удовлетворения и психологического давления, несмотря на то, что Альбедо никогда не чувствует себя полностью униженным. Ему почти без разницы, что с ним делают и как.       И вот сейчас он останавливается перед Кэйей, заведя руки за спину и опустив взгляд, и ожидает дальнейшего приказа. Очевидно, как его могут наказать.       – Сядь ко мне, – велит Кэйя, ставя локоть на подлокотник, и подпирает подбородок кулаком. – У меня есть вопрос. И если ты попытаешься мне вновь солгать, то не удивляйся, откуда на теле Кли появятся новые шрамы. Ради кого ты хотел скрыть от меня правду?       Вздрагивает Альбедо слишком заметно. Он вытягивается по струнке и широко раскрывает глаза, не веря своим ушам. Как Кэйя мог понять всё так глубоко? Почему он разглядел двойное дно почти сразу?       Ответов у Альбедо нет, также, как и возможности солгать. Жизнь Кли давит на него тяжёлым грузом, под которым Альбедо без сопротивления прогибается.       – Венти друг… – именно в этот момент горло перехватывает, и фраза обрывается. Теперь он не сможет уберечь ещё и Люмин. – Венти друг Люмин.       – О, так тебе нравится эта милая Путешественница, – хихикает Кэйя и поднимает подбородок Альбедо, чтобы заглянуть в глаза. Он с истинным наслаждением продолжает дальше: – Она и правда очаровательная. Может, тогда мне принести тебе её голову, чтобы ты не забывал своё место? Тем более, что может быть лучше этой милой головки на полке?       – Прошу, я всё сделаю. Пожалуйста, пожалуйста, я усвоил урок, Ваше Высочество, я больше никогда не допущу такую непростительную ошибку, – бессвязно бормочет Альбедо, потираясь подбородком об мозолистые пальцы. – Только не причиняйте вреда Люмин и Кли.       – Я подумаю после того, как ты докажешь мне, что и правда раскаиваешься, – хмыкает Кэйя.       Он без предупреждения и нежности сталкивает Альбедо на пол, а потом ещё упирается носком ботинка в пах, будто вот-вот надавит. Альбедо крайне неприятно бьётся спиной об деревянный пол и потом садится на колени между раздвинутых ног Кэйи, игнорируя стопу в опасной близости от одной из самых болезненных точек на теле.       – Ты испортил мне настроение, так что исправь это.       Альбедо покорно кивает и начинает снимать с Кэйи штаны, опустив глаза, только бы не встретиться с ним взглядом.       После этого дня он точно не отмоется от всех чёрных пятен, которые оставили на его душе и жизни.