Интересы науки

Виктор никогда не обольщался на свой счёт — ущербному альфе не светят незабываемые сексуальные приключения. Все немногочисленные его партнёры были бетами, и его не покидало ощущение, что с их стороны это были акты не столько любви, сколько сострадания. И это если не опускаться до слова «жалость», от которого у Виктора сводило скулы и горчило во рту. Разумеется, он мог бы спуститься в один из борделей Нижнего города и найти там омегу. Возможно, однажды, он так и сделает. Пока его вполне устраивали приключения интеллектуальные — с тех пор, как в его жизни появился Джейс, их совместная работа приносила ему гораздо больше удовольствия и удовлетворения, чем любые плотские утехи. Если для альфы важен успех, то почему это не может быть успех интеллектуальный? Кусочек мела в его руках стал совсем маленьким, подушечки пальцев задевали доску и писать стало неудобно. Виктор бросил его в коробку и принялся искать другой: конечная формула выглядела идеальной, но следовало перепроверить ещё раз. — Виктор? Джейс почему-то мялся на пороге лаборатории, вместо того, чтобы широким шагом зайти внутрь. Он только что из кузни — лицо покраснело от жара, на висках капельки пота. Принёс с собой эти особенные запахи — угля, дыма, мокрой кожи — которые обострённое обоняние альфы каждый раз доносило до Виктора даже на расстоянии в несколько метров. — Ты рано, — сказал он, отряхивая руки от мела. — Неужели закончил? Сегодня к аромату Джейса примешивалась ещё какая-то нотка, непривычная, неправильная, как будто цветочная. — Нет, — он потупился, широкие плечи опустились. — Извини… Кажется, мы выбиваемся из графика. Это было совершенно не похоже на Джейса. Оптимистичного, целеустремленного, энергичного Джейса, уверенно шагающего вперёд, с сияющей улыбкой на лице. Виктор помнил его и другим, стоящим на самом краю и готовым шагнуть в пропасть — но это было слишком давно, и, казалось, не вернётся уже никогда. — Что случилось? — он привычно зажал костыль под мышкой и шагнул к двери. — Не хватает материалов? Что-то с печью? Джейс (Джейс!) опустил глаза. — Нет. Послушай, Виктор, я был уверен, что это не будет проблемой, но … всё началось раньше срока… и… проклятье! Цветочный запах усилился, поплыл, заполняя лабораторию, щекоча ноздри Виктора. В нём было что-то знакомое, что-то дурманящее и будоражащее одновременно, требующее немедленно найти источник аромата. — Ты не очень понятно излагаешь, — мягко заметил Виктор и непроизвольно повёл носом. Джейс дёрнулся, словно хотел выскочить за дверь, но вместо этого просто прижался к ней лопатками. — Я… просто не привык говорить об этом вслух, и вообще это не… Виктор? — он вдохнул резко, глаза широко распахнулись. — Ты, ты — альфа? Не бета? Виктор замер. Он никогда не скрывал от Джейса свой пол, это было бессмысленно — альфа всегда почует другого альфу, даже с таким слабым запахом, как у него. Совместная работа могла бы стать проблемой, вечным выяснением, кто здесь доминирующий самец, но не стала, потому что Джейс никогда не подавал виду, что его это вообще волнует. Они всегда были на равных, они были идеальной командой, напарниками, гармонично дополняющими друг друга. — Это имеет какое-то значение? — осведомился он, чувствуя укол обиды. Джейс снова опустил глаза, руки его разгладили штаны на бёдрах, и проклятый аромат снова усилился, ударил по всем рецепторам — так, что Виктору захотелось внезапно зарычать. Почему они сейчас обсуждают всякие глупости, когда он должен немедленно выяснить источник этого запаха. — Ну разумеется! — запальчиво ответил Джейс. — А ты как думаешь? Ты разве не чувствуешь? — Чувствую? Мы могли бы обсудить это раньше, если это так важно, — Виктор раздражённо стукнул костылём об пол. — Да чем здесь пахнет, в конце концов? — Мною, — так же раздражённо сообщил Джейс, стискивая кулаки. — Я не могу работать сегодня, потому что у меня началась гребаная течка, а все подавители дома. Прости. — Так, — сказал Виктор. — Подожди. Ему нужно было это обдумать. Встроить новый факт в картину мира, понять, меняет ли он что-либо, и если да, то в какую сторону. Но Джейс, кажется, хотел от него какого-то немедленного решения. И проклятый аромат не давал сосредоточиться. Виктор потёр лоб, запустил руку в волосы, сжал прядь, потянул — сильно, резко, пытаясь неприятным ощущением очистить разум. — Виктор. — Подожди! Хотя бы секунду, можешь? Джейс замолк, но Виктор чувствовал его беспокойство, даже отвернувшись. Взгляд упал на исписанную формулами доску, на график работ, пришпиленный в её углу. Сколько дней длится течка у омег? Он понятия не имел, только какие-то смутные обрывки информации крутились в голове. — Как ты собираешься добираться до дома? — Я что-нибудь придумаю, — Джейс за спиной дышал тяжело, как загнанная лошадь. — Здесь недалеко. — Ты уверен, что подавители помогут? Когда ты сможешь вернуться к работе? — Если не помогут, я найду себе альфу. Тогда будет быстрее. Сутки или двое. Это не будет проблемой, клянусь тебе, больше никогда… Это никак не касалось Виктора, не могло касаться, личная жизнь Джейса была только его делом, но удержаться от вопроса было невозможно, он рвался наружу вместе с непривычным рычанием. Рычание Виктор удержать сумел, а дурацкий вопрос нет: — Тебя любой альфа устроит, который согласится? Ради работы? Он не хотел об этом спрашивать, не хотел об этом думать, и представлять это не хотел — но не получалось. Смуглые широкие плечи Джейса, тугая узкая задница — и какой-то незнакомец, который вколачивается в неё, метит мощную шею своими клыками, пока Джейс тяжело дышит под ним, скулит и стонет. Рот Виктора наполнился слюной, а губы пересохли. Его собственные клыки болезненно запульсировали, кровь прилила к паху. — Ради нашего проекта, — хрипло сказал Джейс, и Виктор резко развернулся к нему. — Я пойду на всё. Ты же знаешь. Теперь он смотрел прямо на Виктора — густые широкие брови приподнялись домиком у переносицы, придавая взгляду умоляющее, почти несчастное выражение. Ох. Такими же глазами Джейс будет смотреть на другого альфу? Возможно, стоя перед ним на коленях. И этот факт Виктору тоже придётся встраивать в свою картину мира и жить в этом мире дальше. Решение было простым и кристально ясным. — На всё? — уточнил Виктор. — Ты уверен? Джейс коротко кивнул. Виктор ухватил его за подбородок, не давая снова опустить голову. Кожа Джейса была горячая, щетина мягко покалывала ладонь. — Тогда, — Виктор облизнул губы. — Давай решим нашу небольшую проблему поскорее. В интересах науки. Он глубоко вдохнул, позволяя аромату Джейса заполнить его лёгкие, и сделал то, чего не делал уже очень давно — ослабил контроль над собственными феромонами, позволяя запахам смешаться. Джейс мог сказать «нет». Мог развернуться и сбежать. Это было бы унизительно и неприятно, но Виктор был к этому готов. К чему он готов не был, так это к доверию, с которым Джейс последовал за ним. К торопливости, с которой тот выпутался из собственной одежды, и потянулся к пуговицам на его жилете. К восторженной покорности. Пришлось напомнить себе, что это всего лишь физиологическая реакция, одурманенное феромонами тело омеги, неразборчивое по причине отсутствия выбора. — Не смотри на меня, — потребовал он, и Джейс с готовностью подчинился, разворачиваясь к столу и опираясь на него руками. Прогибаясь в пояснице именно так, как воображал Виктор совсем недавно: симметричные ямочки у крестца , упругие совершенные ягодицы, а между ними — источник насыщенного сладкого запаха, блестящая от смазки аккуратная нежно-розовая дырочка. Виктор положил руки на его бёдра, примеряясь. Ему очень хотелось провести руками вдоль позвоночника, и не только руками, губами, языком, прижаться щекой к лопаткам, кожей к коже. Но тогда это перестанет быть процедурой по необходимости и станет чем-то, что усложнит всё. Или упростит, шепнул ему внутренний голос. Он высвободил свой напряжённый, сочащийся член, провёл по нему рукой, размазывая прозрачную жидкость, ткнулся головкой между ягодиц Джейса и остановился. Потому что Джейс посмотрел на него через плечо — и в этом взгляде была неуверенность, и доверчивое ожидание, и что-то ещё, неуловимое, непонятное, а течной омежьей поволоки не было. И Джейс прекрасно осознавал, на кого он смотрит. Не на какого-то альфу. На Виктора. И меньше всего Виктору хотелось видеть потом в этих глазах разочарование. Плевать, на что это будет похоже, решил он. — Повернись. И Джейс снова послушался, устроился на краю стола, подтягивая колени к груди. Виктор торопливо сбросил жилет, рванул с себя галстук, расстегнул рубашку — взгляд Джейса скользнул по торчащим ключицам, по корсету, но ни капли не изменился — и он решился, сбросил и рубашку тоже. И прижался плечом к смуглому колену, щекой, губами, повёл вниз по внутренней стороне бедра — до судорожного вздоха: — Виктор… — Веди себя тихо. Ты же не хочешь, чтобы кто-нибудь к нам вломился? — Нет, конечно, нет. — Хороший мальчик, — член Джейса в его ладони дёрнулся, каменея, и Виктор лизнул тёмную крупную головку, зарылся пальцами в курчавые волосы. Джейс снова застонал, приглушённо, впиваясь зубами в собственное запястье. — Молодец, — Виктор скользнул языком вдоль члена. — Такой послушный. Такой красивый… Солоноватый вкус и сладкий аромат странно гармонировали, Виктору хотелось опуститься ещё ниже и попробовать Джейса там. Но тот застонал снова, требовательно и умоляюще, заёрзал бёдрами. Потом, пообещал себе Виктор, облизывая средний палец. — Такой тугой, — большим пальцем он поглаживал снаружи, и Джейс сжимался вокруг него и пульсировал, густая смазка вытекала наружу, пачкая стол. На котором они вообще-то работали. Неважно. Виктор толкнулся снова, развёл пальцы, согнул — Джейс задышал тяжело, хватая губами воздух: — По-жа… твою мать, Виктор…пожалуйста! Виктор не выдержал, подался вперёд и заткнул его поцелуем, жадным, голодным, долгим. И вот это, наконец, ощущалось очень правильно — руки Джейса на его плечах, бёдра Джейса вокруг его талии, плоть Джейса вокруг его плоти, губы Джейса под его губами. Ритмичные толчки в жаркую глубину, переплетающиеся языки, лоб ко лбу, пот, смешивающийся на коже, острые зубы, впивающиеся в нежную кожу на шее. — Виктор… — обессиленно прошептал Джейс, утыкаясь носом в его волосы. — Это что, метка? — Ты против? — Это тоже в интересах науки? — Конечно, — хладнокровно сказал Виктор. — Ты поверишь мне на слово или вывести формулу?