Родственная душа

Макото и Эи были похожи как две капли воды. Те же формы лица, те же глаза, те же волосы. Одно на двоих имя. Внешне их было практически не различить, хотя и делать это было некому — это была их тайна, о которой знали только они. Никто даже не догадывался, что выходит к народу и командует армией два разных человека. Макото была слишком мягкой и милосердной для войны, Эи — слишком жестока к людям. Первой не удавалось так же мастерски владеть копьем и без сожалений стирать чужую кровь с лица, вторая никак не могла совладать с искусством дипломатии. Баал была готова к свершениям на благо своего народа, Вельзевул стремилась к вечности спокойствия и стабильности, где нет места любым изменениям. Эи никогда не печалилась о своей, казалось бы, второстепенной роли кагэмуси: руководить армией —дело далеко не простое и чрезвычайно важное для блага людей. В конце концов она защищала сестру — своего единственного близкого человека. Значения не имели ни окружающие её солдаты, ни боги, даже такие известные, как Моракс. На войне боги, даже сражающиеся на одной стороне, редко видели друг друга. Но однажды ей довелось биться плечом к плечу с Властелином Камня и сидеть с ним рядом за одним столом, что было огромной честью. Вельзевул признавала невероятную мощь Моракса и его стратегические способности, наблюдая их воочию, и потому нисколько не была удивлена, когда он одержал победу в этой ужасной и долгой войне. В тот день, когда они встретились за одним столом впервые, представилась возможность даже поговорить, хотя в этом небольшом диалоге, кажется, не заинтересованы были ни он, ни она. — Следующий удар стоит нанести по каменному лесу Гуюнь, чтобы положить конец тому, кто доставляет нам так много проблем, — спокойно произносит Моракс, однако в его словах едва ощущается беспокойство. — Не лучше ли сначала разобраться с остатками божеств в долине Бишуй? — подает голос кто-то из присутствующих. — Они не представляют столько опасности, сколько её таит в себе Осиал, если мы не сразим его сейчас, он сразит нас. — Однако забывать про других божеств тоже не стоит, — Эи решает вмешаться, — слабый тоже может сразить сильного, если достаточно ума и времени на подготовку. Господин Моракс, разумеется, ваших сил хватит, чтобы одолеть Осиала, но помните о простых людях, которые сейчас укрываются в гавани. Он согласно кивает головой. — Верное замечание. Я приму его к сведению, благодарю, — немного помедлив, Моракс продолжает: — как ситуация на ваших землях? — В наших руках оказался остров Ясиори, а змий, ранее захвативший его, повержен ударами моего копья. — Что же, это действительно хорошие новости, стоит выпить за это, — произносит Властелин Камня, поднимая бокал. Однако после застолья он скажет ей те слова, которые эхом будут очень долгое время отдаваться в её голове: — Ваши боевые умения действительно заслуживают восхищения, вы, и никто более, способны объединить эти земли под своим руководством, так пусть же судьба благоволит вам. Пожалуй, вам под силу свернуть даже горы. Это прозвучало настолько важно и было настолько необходимо услышать, что Эи стушевалась и даже ничего толкового не ответила. Но выразить благодарность за эти слова в другой раз так и не довелось: более они не смогли поговорить, даже если виделись. Точнее, разговор между Райдэн и Мораксом произошел ещё не один, но все это время рядом с ним стояла Макото. Конечно, Вельзевул рассказала сестре о знакомстве с Властелином Камня во всех подробностях, кроме его последних слов. Причина, по которой эти слова остались тайной, была непонятна и самой Эи. Они настолько врезались ей в память, что она ни за что не смогла бы их забыть. Было ли это вызвано эгоистичным желанием сохранить в тайне внимание, оказанное таким богом обычной кагэмусе, или просто они настолько незначительны были бы для сестры? Встретившись лицом к лицу с Мораксом снова, спустя полторы тысячи лет, после гибели великой цивилизации и смерти сестры, в голове все ещё звучал его голос. Они не были друзьями или ещё кем-то друг другу — кроме партнерских отношений двух государств между ними не было никаких отношений, но сейчас, когда у самой Эи не осталось никого, этот далекий и почти незнакомый мужчина казался таким близким и важным. — Рад возможности снова поговорить с тобой, — решает нарушить тишину Моракс, — ведь мы так давно не виделись. — Почему же? Или для тебя месяц — уже давно? — парирует Эи, стараясь сохранять строгость и самообладание: никто даже не должен догадываться о том, что внутри бушует целый ураган самых разных чувств, даже если некоторые адресованных гео-архонту. — Интересные представления о времени у божества, существующего дольше шести тысяч лет. — И всё же, не понимаю, как ваш трюк удавалось проворачивать так долго, вы же совершенно не похожи, — Моракс совершенно не обращает внимания на выпады в его сторону. — Кто мы? — непонимающе переспрашивает Райдэн, стараясь вести себя точь-в-точь, как Макото, надеясь, что это сработает и тайну удастся сохранить, но характер Эи всё равно берет верх, как бы она не старалась: — Да что с тобой, мой друг, неужели совсем плох от старости? — Однако это была действительно гениальная идея: каждой сестре по её умению, — продолжает гнуть свою линию гео-архонт, — она участвует в переговорах, а ты занимаешься военным делом, но вы такие разные, несмотря на внешнюю схожесть, что кажется невероятным, как можно вас не различить? — В любом случае, ты был первым, кто разгадал нашу тайну, — наконец признается Эи, — но странно, что ты вообще обратил на это внимание. — Когда ты на войне, тебе нельзя терять смекалку — ведь ты сама говорила мне об этом в нашу первую встречу, а значит, нужно иметь в виду, что под маской верного друга может скрываться враг. — Ты что-то недоговариваешь. Мы все были внимательны тогда, но только ты смог заметить это. — Я тогда был очень удивлен твоим замечанием и, честно признаться, восхищен тобой и твоими способностями, мне казалось, что у нас получился бы прекрасный союз и мы могли бы заключить контракт, но когда я встретился с Райдэн снова, то было совершенно очевидно, что это другой человек, — он объясняет медленно и спокойно, так, что можно даже заслушаться. — И ты была для меня намного интереснее, хотя внешне вы едва различимы: только у тебя есть родинка на пути слез. — В наблюдательности тебе нет равных, кхм, — он снова застает её врасплох своими словами, и она снова не может ничего сказать. — Женщина с родинкой на пути слез обречена лить их всё время, — задумчиво произносит Моракс, прикрывая глаза, — я сочувствую твоей утрате. Но в то же время я рад, что могу снова говорить с тобой. Я мечтал об этом всё время. Он действительно долго ждал этой встречи. У Моракса ведь теперь тоже никого не осталось, кроме неё, несмотря на то, что он не знает о ней ничего совершенно. Даже имя. Что-то непременно тянуло к этой богине, способной рассечь небо молниями своего гнева. С той самой встречи тянуло. Сложно дать название этому чувству, которое люди окрестили любовью: это что-то другое, безусловно, похожее, но другое. Возможно, он просто чувствовал в ней давно потерянную родственную душу? Как жаль, что она этого не ощущает. — Я сожалею об её судьбе, — ведь она не сможет принять эту смерть, кажется, никогда, — иначе её бы поразила эрозия, и потому сейчас для меня главное, чтобы Инадзуму не постигла однажды та же участь, — ведь она боится этого больше всего. — Мы будем стремиться к вечности, полной спокойствия и стабильности. — Твои идеалы вполне понятны и объяснимы, но тебе не под силу претворить их в жизнь: в человеческом мире все вещи очень переменчивы и непостоянны. Лицо Райдэн, казалось, не выражало никаких эмоций. — Ты говорил, что мне под силу свернуть горы, а теперь пытаешься убедить меня в обратном? — Ты уже смогла их покорить, — он согласно кивает головой, надеясь, что эта нелепая метафора не останется пустым звуком, — но люди — совершенно другое. Они всё время движутся вперед и развиваются, не в силах устоять на месте. Через несколько сотен лет, я думаю, я покину их, когда они уже не будут нуждаться во мне. Моракс слегка улыбается, глядя как будто сквозь собеседницу. Их идеалы очень непохожи, и это вряд ли придется ей по душе. — В таком случае, наши пути расходятся, дорогой друг, — Эи едва заметно усмехается и, выдержав небольшую паузу, добавляет: — наверное, мне даже жаль. — Сомневаюсь, что это наша последняя встреча, — улыбается Моракс, — но хочется верить, что следующая состоится ранее, чем через полторы тысячи лет. — Как знать. — Могу я хотя бы узнать твоё имя напоследок? — Нас обеих знают, как сёгун Райдэн, её превосходительство Наруками Огосе. Не думаю, что нужно что-то менять, — вздыхая, отвечает Эи, отводя взгляд. — Но если мы встретимся снова, обещаю, я назову тебе своё имя, — теперь она смотрит прямо в чужие глаза, как будто старается проникнуть прямо в душу. — В таком случае, — не прекращает улыбаться Моракс, — я буду ждать нашей следующей встречи.