Белая ночь

— Знаешь, я иногда думаю, что я не заслужил происходящее вокруг. Арсений хмыкает на эту неоднозначную встречу дома и мягко подталкивает Шастуна вперёд, чтобы не задерживался и дать ему поскорее переодеться. В мыслях уже мелькает горячий душ и холодная подушка, а ещё запах некрепких сигарет сбоку от него и чужие кудряшки, лезущие в лицо. — И я не только про хорошее, — Антон зябко передергивает плечами и стягивает с себя джинсовку. Арсений лишь поджимает губы. Он тоже невыносимо устал от всего этого. От съёмок, от проб, от передач, от неустанного внимания со стороны фанатов. Может, когда-то это было его маяком, лучиком в жизни, но со временем даже ему, Графу, это неадекватное внимание надоедало. Может, он до сих пор восторгается своими портретами, нарисованными поклонниками шоу, или подарками, которые им передавала Оксана или преподносили сами дарители после концертов, но, наверное, любой человек впадает в ярость, если в сеть сливали его номер или адрес. Или находят другую информацию, вторгаясь в личное пространство. Арс шумно вздыхает, разувается и поднимает взгляд на Антона. И молча делает шаг вперёд, утыкаясь носом куда-то в ключицу, сразу почувствовав, как длинные руки обхватывают его талию в ответ. Антон неловко трется щекой о макушку Арсения, а потом туда же целует. — Я просто не понимаю, — Арс отстраняется, внимательно глядя на рассеянного и активно жестикулирующего Антона, — почему всех так ебут наши отношения? Почему мы должны стоять друг от друга дальше на концертах, потому что так хочет Стас, почему на съемках должны ближе, потому что так хочет Паша? Почему мы должны поддаваться этой хуйне ради рейтингов шоу? Почему? — голос Шастуна звучит чуть ли не отчаянно. Он в спешке сбрасывает обувь и проходит в гостиную, кинув рядом джинсовку, усаживается на диван и подтягивает к себе острые коленки. — Если бы я знал, Тош, — Арс грустно улыбается и проходит следом, кидая две сумки на пол. — Спать? — Курить, — отрезает Антон и бросается в сторону балкона, пропуская холодный питерский ветер в квартиру. Несмотря на годы, прожитые в Питере, Арс искренне не любит белые ночи. Все считают это явление символом Петербурга, спешат в северную столицу ради светлого неба, когда оно, по факту, должно быть темным. Спросите у уставшего Петербуржца с проблемами со сном, нравятся ли ему белые ночи. Арс может смело заверить, что он будет отрицательным, а сам спрашивающий послан куда подальше. После полноценного тура по городам, бессонница не ощущается слишком заметно — цистерна кофе и литр консилера делают своё дело, даже синяки под глазами почти не заметны. Но по приезде домой, когда появляется хоть какое-то время на полноценный отдых, хочется нормально поспать, а не мучаться всю ночь от света из окон. Арс в очередной раз вздыхает и приземляется туда, где только что сидел Антон. Он подтягивает к себе одну сумку, уже привычными и даже странно отработанными движениями роется ближе к дну, достает контейнер для линз и очечник. Управившись с линзами, Арсений устало натягивает очки и, быстро сходив в коридор, чтобы забрать белье, расстилает им на двоих диван в гостиной, откуда был единственный выход на балкон. Может, они сегодня даже не будут спать, но полежать после не короткого перелёта хочется стопроцентно даже Антону. Попов хватает со спинки дивана джинсовку и щёлкает дверью балкона, видя перед собой лишь сгорбленные плечи Антона. Арс осторожно набрасывает на него джинсовку и встаёт рядом, облокачиваясь на перила. — Тебе самому-то не холодно в твоей тончайшей тряпке? — Антон хрипло смеётся, а Арсений думает, что ради этого смеха и стоит носить вещи, которые Тохе не по душе. Он пожимает плечами и смотрит вдаль. Город, который толком не заснул, скоро проснётся. — Сколько времени, кстати? — Арс легонько поворачивает голову вбок и накрывает крайнюю ладонь Антона. — Часа два, наверное, я не смотрел, — Антон пожал плечами, словно копируя арсовы движения, и получил слабый шутливый толчок в бок. — Испуганная зебра сделала три сальто назад и загипнотизировала льва, — на полном серьёзе резко вбрасывает Арсений, а Антон, в полном недоумении разворачиваясь, начинает хохотать и сгибаться в три погибели, одной рукой держась за Арса. — Сука… — Антон выпрямляется и запрокидывает голову, а Арс замечает немного влажные глаза. Антон продолжает курить, улыбаясь, и кажется, что теперь проблема скрытия отношений меркнет на фоне того, что им слишком хорошо друг с другом. — И все такие моменты остаются в наших сердцах. Камерам это видеть необязательно. Это только наши воспоминания, — еле слышно шепчет Арсений и наблюдает за белоночным Петербургом дальше. И Арсений, наверное, был готов каждую ночь в Питере превратить в белую, если в этом как-то замешана улыбка Антона. Иначе почему, если не от его внутреннего света, в такое время суток не видно звёзд?