Мы пьём до дна за тех, кто в море

      Тёмный весенний вечер наступал на Ташкент, застилая его слабой дымкой и погружая в полусонное состояние всё его население. На одной из его улиц за такой же обычной дымчатой завесой укрылся отель, где остановились, как говорят, московские музыканты.       А это были самые настоящие франты — в ярких костюмах, несоветского стандарта, с интересной внешностью. Этих молодых людей было пятеро. Они расхаживали по столице Узбекской ССР и напевали друг другу «битлов» или «роллингов». К ним подбегали девушки и просили автографы — не всегда увидишь москвичей в таком месте.       — Саш, завтра два концерта, надо будет с собой всё нужное взять, — сказал парень лет 25 на вид с афроукладкой.       — Да помню я, помню. Ты б поменьше распространялся, — улыбнулся парень с волосами до плеч.       Это были, как многие думали, самые главные парни в коллективе. За ними всегда шли трое, которые обращались к ним «Сашка» и «Андрей», а те в ответ хохотали и размышляли между собой, чем будут заниматься сегодня.

***

      — Тяжелый был денёк… — глубоко вздохнул юноша с афро, слегка потягиваясь.       — Андрюш, ну осторожней ты, — Саша, видимо, который стоял рядом, поймал слегка качающегося, скорее всего, Андрея. — Чего это тебя шатает?       — Откуда я знаю? — он выпрямился и широким шагом ушёл в комнату, где стояли две кровати. — Замучался! — крикнул он оттуда.       — Я знаю способ расслабиться… — Александр пошёл за своим другом и, найдя из неё сумку, что-то достал и унёс на кухню.       — Чего ты там прячешь?       — Узнаешь.

***

      Ташкент давно уже спит, но в окнах одной из комнат в гостинице всё ещё горит свет.       — Ну, за наше здоровье, Сань! — поднял рюмку Андрей и звонко стукнул её о рюмку Саши.       — И за любовь! — посмеялся тот, разом глотая всё содержимое в своей стопке.       Они о чём-то говорили, смеялись и снова чокались между собой, говоря какие-то невнятные тосты.       Неожиданно что-то пробурчав, Андрей ушёл с кухни. Саша остался сидеть и тяжело смотрел ему вслед. Так тяжело ощущался его взгляд, что Макаревичу пришлось повернуться и внимательно взглянуть на своего друга. Тот моментально увёл глаза.       — Куда он ушёл? — задумался Александр и сложил руки на груди.       Невольно он подумал об Андрее. Он молодой, симпатичный и способный юноша. Казалось бы — между ними год разница, но Кутиков ощущал себя неприлично старше. Ему эта восьмёрка в его возрасте ломала любое представление о семёрке Андрея.       — Чего сидишь-скучаешь? — вернулся юноша с бумагой и карандашом в руках.       — Куда ты убежал-то? — поинтересовался Саня.       — Да вот придумал строчку, — сказал Макаревич и запрыгнул на подоконник и открыл окно.       Взяв карандаш в руки, он аккуратным почерком написал:       Я пью до дна за тех, кто в море!       И остановился.       Очень близко к нему подошёл Саша. Казалось, что он пытался всмотреться в то, что написано на бумажке, но Андрей понял, что это не так.       — Саш, что ты делаешь?       — Ты красивый такой, когда делом занимаешься…       Кутиков осторожно спустил Макаревича с подоконника и зажал между ним и собой.       — Саша…       Тот с некой нежностью поглаживал Андрея по спине и приблизился к его лицу. Мягко потрепав его волосы, Саша осторожно поцеловал своего друга, и, совершенно не думая о том, что делает, попытался снять с него рубашку, в которой он был.       — Стой, я новую строку придумал! — понимая, к чему ведёт Шура, Андрей вырвался из его плена и помчал к столу, наливая новые две стопки.       — Давай её отметим!       — А я к чему веду по-твоему?

***

      — Боже мой, Макар, на тебе лица нет! — осторожно осмотрел один из ребят Андрея.       — Плохо спалось, да… Зато мы с Сашей песню написали!       — Да, мы с ним вместе думали о том, как её оформить.       Макаревич повернул своё лицо к Кутикову, и тот улыбнулся глазами, и сразу же опустил их — Андрей рассказал ему, что он пытался сделать. А позже отметил, что был бы не против, но не в Ташкенте.       Лучше дома. Всё-таки мы пьём до дна за тех, кто в море, а не за тех, кто постоянно рядом, правильно?