Двадцать три

      Перед его глазами всплыл её образ.       Розовые длинные волосы, которые всегда были сплетенны в две косички...       Ярко-зелёные глаза, смотрящие на него с теплотой...       Яркая улыбка, направленная только на него...       Но кто же сейчас стоит перед ним?       Розовые косички всё так же развеваются на ветру, но теперь они были почти все в крови. Зелёные глаза уже не светятся так же, как раньше. Они смотрят на человека свысока, с грустью. Улыбка походила на маньячью, но в ней присутствовала горечь.       – Ты снова не сдержал своё обещание, – сказала Сакура, медленно подходя к ели живому пареньку, младше её на два года, – а ведь твердил, что всё будет так, как я сама того пожелаю.       Она подошла и присела к молодому Яманаке с кудрявыми короткими волосами. Он вот-вот умрёт, а девушка всё тянет время и тянет...       – И снова ты встал у меня на пути, Орочи. И снова ты умираешь без улыбки на лице, – она смазала свои пальцы его кровью и нарисовала этой же кровью на его лице широкую улыбку.       – Са... кура, в следующий раз я...       Но Сакура не слушала. Это было уже двадцать третье его обещание перед смертью. Она знала, что в следующей её жизни он так же не выполнит его и так же погибнет с кровавой улыбкой на лице.       – Не обещай ничего, ведь в следующей жизни мы, возможно, не встретимся.       Возможно.       Она должна привести этот мир к концу, чтобы успокоить свою душу. Она должна была откинуть все свои чувства и лишь играть свою роль до определённого момента. Она должна была отбросить свои чувства к Саске и идти вперёд. Но так вышло, что в её холодном сердце поселился мальчик с гетерохромией, который никак не мог её отпустить.       – ...и снова ты умираешь, держа меня за руку.              В двадцать третьей жизни Сакуры Харуно ничего не поменялось. Одна лишь кровь. Одна лишь печаль.       Один лишь мальчик с кровавой улыбкой на лице.