Я хочу тебя услышать

По темным переулкам, которые освещенны лишь небольшими фонарями в начале и конце улиц, шла девушка. Ее силуэт был маленьким, а тень разбивалась на стенках домов, вдоль которых она шла. И тень эта предавала хрупкости ее образу, что не было правдой. Деревья бились о калитки заброшенных домов, что было довольно жутко в это темное время суток. Котацу возвращалась домой с работы в позднее время. Почти каждый раз она ездила на метро, но так как в этот раз ей пришлось задержаться, прогулка по темным улицам была единственным вариантом как добраться до места назначения. — Да уж, — подумала девушка — лучше уж на такси поехала… Перепрыгивая из сугроба в сугроб, Тамаки подошла к сектору частных домов. В одном из них жил знакомый, который заранее согласился приютить девушку, что бы она не ехала домой через весь город. Котацу достала телефон, что бы набрать этого знакомого, но недорогой телефон не выдержал сильного холода на улице и прекратил функционирование ещё в самом начале пути Котацу. — Ну вот. Теперь я должна сама идти по частному сектору… Если я не ошиблась, то следующий дом — именно тот, который мне нужен. Зажимая ключи в ладони (экстренное средство защиты, как никак), девушка стала рассматривать два силуэта возле того самого дома. — Я буду не единственной гостьей? — Котацу была удивленна, ибо ее никто не предупреждал о присутствии ещё кого то в этом доме. — Девушка! Девушка, пожалуйста, подойдите сюда! — молодой человек примерно ее возраста с черными волосами, стоящий возле ее дома, обращался явно к Тамаки. — Да чего вы стоите, подойдите же сюда! Не смотря на не очень хорошее предчувствие, Тамаки подошла к парню. — Вы что себе позволяете, молодой человек! — взгляд Котацу проскользнул по снегу, который в темноте фонарей, казалось, был окрашен кровью. Знакомый девушки лежал на этом самом снегу. — У нас труп! — поздравительным голосом произнес молодой человек. — Вы в своем уме? Звоните в полицию. а может, вы и есть убийца? Отойдите от меня на три метра, мужчина! Мужчина начал рыться в карманах. Их них выпадали какие то монетки, чеки и фантики. Сам человек не обращал на это внимания, ища телефон. Пока парень набирал номер скорой помощи, Котацу обратила внимание на выпавший из его кармана бумажник. Порывшись в нем, она нашла паспорт молодого человека и принялась изучать его. Шинра Кусакабэ, 17 полных лет. На вид довольно красив, судимостей не имеет. Положив его обратно на найденное место, как только человек положил трубку, она начала разглядывать его. Безразмерная черная куртка, немного грязные кроссовки… Себе бы такого она бы не простила. Всегда одевавшаяся по моде Тамаки следила за трендами и была одета крайне искусно. Для Шинры же мода — это бегающий по комнате контуженный псих. Догнать его невозможно, но если спокойно стоять на месте, то рано или поздно он сам на тебя налетит. Как только скорая помощь забрала общего знакомого Тамаки и Шинры, девушка стала отпирать калитку своим ключём. Шинра же сел возле забора и стал собирать монеты, выпавшие ранее. — Как только закончу, приглашаю вас выпить чаю в доме, Кусакабэ. — тихим и спокойным голосом сказала Тамаки. — Откуда вы знаете мою фамилию? — Шинра хотел узнать ответ на свой вопрос, но было уже поздно, калитка за Котацу уже закрылась. Дома у знакомого Тамаки ничего не изменилось. Было пусто, наверное, из-за отсутствия части мебели которую он пропил… Или из-за отсутствия занавесок во всех комнатах, кроме спальни, или из-за выбитых дверей на кухне. Все было как будто бы отлично. Однако между «отлично» и «как будто бы отлично» семь суток езды на поезде. Заварив чай, Котацу села за стол и хотела бы начать пить. Подняв кружку чая ко рту, ее рука дрогнула от громкого звука: Шинра зашёл в дом и крайне громко хлопнул дверью. Тамаки пролила себе на грудь горячий чай, который обжег кожу через одежду. Он влетел в кухню, где сидела Котацу, в верхней одежде, что сильно стало раздражать девушку. — Вы бы перед тем как заходить в помещение, сняли верхнюю одежду. — пробурчала Котацу, вытирая с груди чай. — Прошу прощения… — стыдливо произнес Шинра. — сейчас же исправлюсь! — Отлично… А я заварю себе новый чай и переоденусь. При Котацу не было ничего больше, чем рабочей формы пожарной бригады. Отойдя в соседнюю комнату, что бы переодеться, она поняла что ещё одни двери в этой квартире отсутствуют. Все таки, переодевшись, она вернулась за стол. — Ого… Откуда у тебя форма первого отделения пожарной? — уставившись на Котацу произнес Шинра. — Когда мы успели перейти на «ты»? — В то время, — нервно улыбаясь произнес Шинра, — когда ты стала называть меня по имени. — Опс! С работы форма. Пожав плечами, мяукнула Котацу. — А зачем тебе эта информация? — Тамаки все ещё с подозрением относилась к новому знакомому. — Дело в том, что… — пододвигая к себе чашку начал Шинра, — я сам работаю в восьмом отделении. — Круто, ну и что? Что ты этим хотел донести до меня? У этой мысли была цель? — Шинра просто помотал головой. Возникла неловкая пауза. Котацу уставилась себе в чашку, а Шинра стал разглядывать свой недавно купленный телефон. — Чай я допила и уже отправляюсь спать. Сладких снов, Кусакабэ! — Так откуда ты знаешь мое им… — было опять поздно. И снова дверь за Котацу закрылась, обрезая вопрос и говоря тишиной «пока, милый!» Шинра так и не узнал, как зовут его новую знакомую, и откуда она знает его имя. — Кровати тут ужасные… Неужели этот алкоголик пропил и их! — пронеслось в голове у Котацу. — теперь понятно, почему он так встретил меня у калитки. Девушка открыла окно и комнату залил лунный холодный свет. Она лягла на кровать, но что то упорно впивалось ей в спину. Решив узнать, что это, она подняла матрас. Причиной неких неудобств стала бутылка старого Мартини, видимо, забытых своим хозяином. — После тяжёлого дня… Да, и думаю, хозяин бутылки мне бы это простил. Опустившись на колени перед кроватью, Тамаки стала опустошать бутылку. Она забралась на подоконник, и, свесив ноги вниз принялась смотреть на луну. Вечер был так красив, что Котацу внезапно захотелось растворится в нем без остатка, что бы потом медленно, с глубоким вдохом шагнуть в ночь, получив всю ее силу. «Скоро придется расстаться с этим местом.» — подумала она. Подумала, и тот час забыла о всех своих проблемах, незначительных и маленьких. Мысли были неотчетливые: они перетекали друг в друга, терялись и меняли форму так же, как и ночные облака, быстро проносящиеся по небу. Едва ты успевал подумать, как небо, подходящее на корабль ловко становилось жирафом или котом, а потом и вовсе исчзающем в десятках таких же облачков. Кто то постучал в дверь. Тамаки была уже в не очень ясном сознании, и ужасно обрадовалась, что кто то пришел. Такой вечер необходимо было разделить с кем — то. -Входите! — не оглядываясь крикнула Котацу. Она услышала, как Шинра вошел, приблизился к окну и остановился прямо за ней, у подоконника. Решив использовать Шинру в полезных и так же мирных целях, — не вечно же с ним ссорится? — Котацу откинулась назад, и, упёршись лопатками о его грудь, положила затылок ему на плечо. Кусакабэ был теплым и стоял как влитой, не отходя от окна, залитого холодным лунным светом, игравшим в волосах Тамаки и возвращавшимся в небо. — Держи меня крепче! Я, может, и засну. Не удержишь — полечу и воткнусь в асфальт. — промурлыкала девушка. Это был не блеф. Тамаки была уверена, что Шинра начнет смущаться, рассуждать что это опасно, а что нет. Но — видно что иногда правильный человек бывает обычным, не заботливым о мелочах романтиком. Он держал Котацу так крепко и уверенно, что она могла поручится: скорее рухнет здание дома, в котором они находились, чем он отпустит ее. — У тебя руки вроде сильнее. Отлично! Теперь я буду спать. Время остановилось. Да и существовало ли оно когда — либо? Возможно, время придумали те, кому было что терять и они хотели притормозить уходящие многовения. Тамаки так никогда и не поняла, уснула ли она и как долго провела с откинутой головой на его плече.