Сквозь время и расстояния

      Находясь в самолете, девушка медленно начала осознавать происходящее, пытаясь понять, что сделала буквально недавно под бурей эмоций и неведомых желаний.       «Я… Я-я т-только что… Б-буквально у всех на виду… П-поцеловала Эша?! — вспыхнувшие было щеки вновь заиграли ярким румянцем, температура лица резко подскочила на пару градусов, пока она пыталась прийти в себя, охлаждая скулы своими ледяными руками. — Серена, чем ты думала? А если ему было неприятно? Да кто тебе право на это давал?!»       Метания юной леди не остались без внимания: рядом сидящая мисс с иссиня-черными волосами, словно безлунная ночь, и яркими голубыми глазами с удивлением смотрела, как исполнительница то краснела, словно спелый помидор, то бледнела, как смерть. Переборов свою неловкость, она только хотела спросить о том, все ли с Сереной в порядке, как из динамиков раздался характерный звук, а после по салону самолёта начал разноситься голос пилота:       «Внимание, уважаемые пассажиры, с вами на связи пилот самолёта КаХ-0617, Найджел Мейсон. Сегодня мы совершаем перелет из Люмиус-Сити в Мювиль-Сити. За бортом солнечная погода — местами облачно — около семнадцати градусов тепла. Приятного полёта»       Турбины летательного аппарата начали издавать гул, закрылок, который был виден с мест девушек через иллюминатор, слегка отклонился из одной стороны в другую, после чего «воздушный корабль» начал свое движение, медленно выезжая на взлётную полосу. Стоявший внизу регулировщик махал флагом в сторону самой дальней, на что пилот ему отсалютовал и взял нужный курс до точки отправления.       Серена, перестав метаться в своих чувствах, отвлеклась от мыслей и с удивлением обнаружила, как пейзаж медленно начал двигаться, как они отдалялись от места посадки и неторопливо ехали в сторону взлета. Встроенные в полосу фонари тускло блестели, ожидая прихода вечера, когда смогут во всей красе проявить свою пользу и важность для пилотов. КаХ-0617 в последний раз повернулся, готовясь к старту, в то время как исполнительница в последний раз окинула взглядом здание аэропорта, где скорее всего все ещё находились ее друзья, и мысленно попрощалась с ними:       «Прощайте, Эш, Клемонт и Бонни… Прощай, мама… — на глаза снова невольно выступили капельки слез, которые она попыталась быстренько смахнуть рукой, пока никто не видит. — Прощай, дом, прощай, Калос!..»       Будто в подтверждение ее мыслей, самолёт начал двигаться по взлетной полосе, за считанные секунды набирая невероятную скорость. Давление, вызванное ею, сказывалось на пассажирах, вжимая их в удобные спинки кресел салона, после чего судно начало подниматься вверх, к небу, в привычном порядке убирая шасси и принимая угол в районе шестидесяти градусов (или так казалось только ей одной?). Вестибулярный аппарат особо слабых для таких передвижений господ едва привыкал к странному положению тел, пока они сами едва сдерживали собственные порывы.       Серена с детским восторгом наблюдала за тем, как постепенно регион Калоса становился все меньше и меньше, города превращались в маленькие точки, а реки и водяные участки — в голубые ниточки и пятнышки. Такие далёкие с земли белые облака с каждой минутой становились все ближе и ближе. Казалось, что если открыть иллюминатор, то до них можно будет дотянуться рукой, хоть это и было невозможно.       Преодолев границу из испарений воды, перед взором девушки открылся удивительный вид на солнце, которое находилось с ними на одном уровне, и белое неровное полотно под корпусом самолета — эти пейзажи навсегда врезались в память, а, казалось, неудачные конфузы во время перелёта полностью стирались перед этим простором, где ты чувствуешь себя одновременно и свободным, будто птица, и ограниченным самим салоном.       Вскоре КаХ-0617 принял горизонтальное положение, а пассажиры могли расстегнуть ремни безопасности и вздохнуть с облегчением. Безмятежность облаков умиротворяла и приносила облегчение некогда беспокойной душе, поэтому, откинувшись на спинку кресла, Серена вздохнула и прикрыла глаза, но тут же вновь их открыла, когда почувствовала прикосновение к своему телу.       — Прошу простить меня, что отвлекаю Вас, но позвольте спросить: с Вами все в порядке? Буквально недавно перед вылетом Вас как будто лихорадило… — смущённо пробормотала юная мисс, после чего, немного стушевавшись, робко отвела взгляд в сторону, на других пассажиров, хоть вскоре и перевела его обратно на дочь Грейс.       — А, простите, что заставила Вас волноваться! — смущённо улыбнувшись, ответила исполнительница, неловко хватаясь за шею и слегка ее потирая. — Уверяю Вас, со мной всё в порядке: просто мысли об одном человеке заняли всю меня, из-за чего могло показаться, будто у меня болезнь, — после этих слов она склонила голову, насколько это было возможно в ее положении, и продолжила. — Прошу меня простить!       — Это мне надо извиняться, что я Вас побеспокоила, мисс! — неловко рассмеявшись, ответила незнакомка, размахивая руками в стороны, будто прося, чтобы она остановилась. — И раз уж так совпало… — немного потеребив свой розовый шарф, она продолжила, все ещё немного смущённо смотря на исполнительницу. — Может, познакомимся?..       — Хах, и то верно. Где мои манеры? — слегка усмехнувшись, нежно ответила дочь Грейс, возвращаясь в привычное положение и протягивая руку в качестве знакомства новой подруге. — Меня зовут Серена, приятно познакомиться!       — Очень приятно, Серена, — также улыбнувшись в ответ, ответила юная леди, уже увереннее пожимая протянутую руку и переставая робеть. — Можешь обращаться ко мне Доун, рада знакомству!       — Хорошо, Доун.       Так, девушки не заметили, как за их разговорами о высшей моде для покемонов, о нарядах и нынешних айдолах прошел весь полет в регион Хоэнн, ещё не готовый к тому, чтобы принимать гостей…

Продолжение следует…