Не время для драконов

Чжунли без понятия, что такое жизнь. Без понятия, как жить. Без понятия, зачем жить. Тянет свою вечность год за годом, размазывая её кровью по ленте времени. И всё ищет и ищет. Смысл угас так давно. Он и не помнит даже, как он выглядел, как пах, как ощущался. Что было до вечной зияющей пустоты внутри? Что было до скупой череды обыденности? Он теряет — роняет на землю слёзы. И бесконечно бьётся. Скалы дрожат по велению его ладони — он может так до сих пор. Вот только не хочет. Или не способен. Не способен заставить что-то внутри проснуться, стряхнуть с себя вековой налёт пыли, осколков поколотого нефрита и пепла сгоревших страниц летописи — его история, что написана кровью и страхом. Его врагов или его самого? Моракс боялся. Моракс скрывал страх под чешуёй дракона. Моракс лил кровь, роняя в червонные реки хрустальные слёзы. И пот бежал по стёртым ладоням, огибая древко его копья. Моракс жил. Страдал, мучился своей силой, наслаждался своей вечностью. Чжунли забыл, что такое страх. Забыл боль и терзания. Мир угас — сердце вырвали из груди. Не вырвали, он сам отдал. Чжунли смотрит на глазурные лилии и больше не льёт слёзы. Он вообще их больше не льёт. Не тоскует, не печалится — ему нет дела. Он проникся страданием, он его перерос. Страх ушёл, вместе с ним и жизнь. И янтарь его глаз сейчас лишь пережиток эпохи — застывшая смола, что интересна только археологам, ищущим скрытые смыслы в давно минувшем. Чжунли — ушедшее. Он отброшенное, забытое и оставленное в прошлом. Он не адепт больше и не человек. Призрак давних времён, их эхо и отклик, замерший среди улиц города, где никому нет дела. Люди чтут традиции — люди забыли их смысл. А он и не знает, как напомнить. Не знает, имеет ли право. Не хочет знать. Жизнь — не жизнь уже, тягучее словно засахаренный мёд существование — не давит на грудь, не вонзает копьё в самое сердце. Сердца-то и нет уже. Вообще ничего нет. Есть работа в похоронном бюро — всем всё равно на запах твоих масел; есть обеды с юнцом из Снежной — лишь лелеешь воспоминания о прошлом себе; есть дом на одной из тихих улиц — ты не чувствуешь ничего, перешагивая его порог. И всё тянешь и тянешь. Словно дарованная вечность привлекает, словно у чего-то неиссякаемого есть смысл. Смысл в окончании, ты это понял так давно. Закат красив лишь потому что это угасание, умирание, но и обет вернуться, восстать из пепла. Солнце — феникс, каким тебе никогда не стать. Ты аксиома, ты постоянная, ты константа, про которую помнят, но уже не отделяют от мира. Есть и есть — потерял свою личность. Ты дракон, чья чешую потрескалась и осыпалась к ногам Хроноса. Но, Чжунли, уже давно не время для драконов.