панк-рок языком

      Они ссорятся так же горячо, как и мирятся потом. Они играют с огнём каждый раз, когда говорят друг другу слова под острие опасного ножа, метая в друг друга скользкое и противное.       А потом трахаются, как сумасшедшие.       И Чонгук любит эту игру, когда нужно быть сладким и послушным, когда нужно целовать чужие ботинки и вылизывать фаланги длинных пальцев. Он будет притворяться, что невинен, и сам поверит в это.       Он столкнулся с тем, что Тэхён – ебаный фетишист. Они тогда знакомы были от силы два месяца, это была их первая ссора, но не первый секс.       Чонгук понял, что Тэхёну нравится держать контроль всецело. Сначала это проявлялось только в том, чтобы его бойфренд (они, блять, даже не были официально в отношениях тогда) контролировал то, где он гуляет, что ест, когда будет дома.       Забота? Фетиш.       Болезнь? Доминант.       Так Тэхён ответил ему сам, когда пустил тяжёлую ладонь на шею, надавливая частью кисти меж большого и указательного пальцев, и заставил дышать только носом.       Тэхёну нравится, когда он решает, как и сколько будет дышать Чонгук. Чонгуку нравится, когда Тэхён отбирает его воздух настолько, чтобы он мог дышать только Кимом.       Они ёбнулись вместе в тот момент.       В этот раз ссора чуть затянулась, пусть каждый и ждал, что другой извинится первым. Этого не происходило вплоть до самого концерта: они даже не перекинулись парой слов перед выходом, хотя всегда при любых обстоятельствах ранее желали друг другу удачи. Это был их ритуал, пока другие участники группы молчаливо кивали друг другу.       Чонгук прожигает взглядом Тэхёна, что стоит к нему спиной. У старшего в руках огромная чёрная гитара с лаковым покрытием в триста тысяч гривен (такие слухи ходят от попкейка и новостей Киева). Он признаётся, что никогда не перестанет ссать кипятком от такого Тэхёна: он горяч до боли своим прикидом из кожаной одежды и тяжёлой берцовой обуви.       "Наступи" почти хнычет про себя.       — Тэхён-хён! — до начала песни остаётся минута, пока настраивают инструменты, пьют воду, а микрофоны оставляют выключенными. Чонгук не может так, он должен побороть гордость.       Ким оборачивается, мол, в чём дело. Удивительно, что услышал всё-таки, ведь шумиха в зале стоит огромнейшая, все соскучились за парнями после их отпуска, теперь же пытаются показать всю свою суету и радость встречи с кумирами.       — Удачи! — верещит Чонгук, показывая знак файтин, на что получает… закатывающиеся глаза и безразличие?       Какого хуя?

▪︎▪︎▪︎

Fever rock vers. — Enhypen

      Тэхён смотрит ровно три секунды перед тем, как толкнуть Чонгука на кровать и завалить под себя. Чонгука нужно проучить, пусть и нет причины достаточно весомой. Чонгука нужно проучить так, чтобы у него горло жгло огнём изнутри, а щёки горели фатином.       — Удачи, блять? — его лицо за несколько сантиметров от Чонгукового, он не кричит, не ругается. Он специально смотрит так, чтобы хотелось сжаться; играет и знает, что Чонгук пускает ебливые мурашки от такого тона. И этот страх приятен и играет жидким ожогом внизу живота. — Ничего больше сказать не хочешь, татти?       — Я… — проглатывает гласную, потому что Тэхён гримасничает, показывает то, что слушать не хочет. (Он хочет только Чонгука).       — Я слышал, как ты мазал триольный парадидл на последней песне. В чём дело? — Тэхён коленом пропихивается между чужих ног, нарочито разводя по сторонам и вжимаясь в пах, где напряг конкретный стоит.       У Чонгука кровь приливает к щекам сильнее. Он пристыжен и не хочет признавать, что в этом чувстве хочет сгореть. Блять, блять, блять?       — Я волновался, что ты реально обижен, и не мог сосредоточиться.       — А я и обижен, — толчок через одежду, чужое острое колено елозит очень грубо и… Чонгук сжимает зубы и клянется себе, что больше говорить перед таким Тэхёном не будет. — Придётся поработать, чтобы я разобижался, м?       Кивок.       Тэхён любит послушных.       Тэхён любит, когда Чонгук делает вид, что он невинный настолько, будто никогда и себя не трогал, весь такой краснющий и сопливый, только, вот, на деле в себя принимает очень даже хорошо и вкусно.       Они целуются горячо и мокро, смазывают всё это дело по губам и скулам, толкают друг друга кончиками носов, иногда пытаясь подглядеть друг за другом, но сразу опуская веки обратно: да, видок с открытыми глазами во время поцелуя – хуёвенькая идея.       Тэхён ведёт рукой под чужим бедром, под коленкой и дальше, закидывая ногу Чона к себе на спину. Последний же пяткой рефлекторно пытается прижать к себе ближе, от чего Ким смеётся в поцелуй, едва сталкиваясь зубами. Блядство, какой же этот Тэхён…       Они редко обсуждают то, что чувствуют или имеют в виду на самом деле, потому что считают, что лучшие пруфы – действия. Поэтому вместо слов о чувствах они трахаются на заднем сидении, а вместо извинений – водят друг друга в кино.       — Чонгук, — отрывается, взгляд в расфокусе.       — Да? — у малого вообще туман ебейший.       "Я люблю тебя" остаётся неозвученным. Тэхён смотрит на мальчика под собой и видит в отражении его глаз себя, только себя. И понимает, что эти миллиарды звёзд не нужны ему, когда он и является для кого-то самой главной.       — Я хочу трахнуть тебя в рот.       Не признание, но тоже неплохо.       Чонгук дрожит, хочет ластиться под Тэхёна, как ебаный пёс, от чего тычется ему куда-то в шею, выхныкивая что-то смущённое и невнятное, когда колено Тэхёна попадает по головке достаточно хорошо. Чонгук очень твёрдый.       Чонгук выдыхает шумное "блять", когда Тэхён садится на него, проёрзывая нарочито ощутимо и с точным нажимом так, чтобы давило весом и задницей чужой.       Чонгук не знает, чего хочет, но в голове одни желания и просьбы.       — Посмотри на себя, просто посмотри на себя, татти, ты такой горячий и потерянный. Что сказали бы фанаты, узнав причины твоего проёба?       Тэхён на коленях приподнимается чуть выше, расстёгивая свои чёрные джинсы по пути. Во рту у Чонгука очень много слюны скапливается от такого зрелища.       — Не молчи, хоть попытайся оправдаться, м? — басист усаживается на чужую грудь, шире раздвигая собственные ноги и поднимая руки младшего над его же головой: чтобы не выкаблучивался.       — Мне очень… неловко, это так… Хён, что ты собираешься сделать? — он почти икает, потому что головка чужого члена утыкается прямо ему в щёку, когда его владелец выпускает своё возбуждение из штанов. Нихуя, запустил анаконду.       Чонгук чувствует себя грязно, потому что его мама точно не одобрила бы то, чем он здесь занимается.       Чонгук чувствует себя грязно, потому что ему по губам водят влажной головкой, размазывая предэякулят. И ему до поджатых пальцев на ногах приятно.       Он не может использовать свои руки, потому что одной своей Тэхён удерживает их за запястья, а второй водит членом по Чоновому лицу. Горячо.       — Рот, — Чонгук послушный, но немного тормознутый, поэтому открывает совсем немного, высовывая язык на пробу и сразу ощущая солоноватый привкус. Тэхёна хочется всегда облизать и вылизать, но сегодня возможности такой, видимо, не припадёт.       Тэхён такой злой, потому что недотрахан, или что? Их ссора и правда заставляла сдерживаться, да?       Чонгук его понимает, оттого рот шире и открывает, ощущая скользкую и тёплую плоть внутри. Тэхён заставляет взять за щёку, под углом правильным голову чужую наклоняя. Младшему нравится быть куклой, которой можно играть и довольствоваться по полной.       И это звучит так уёбищно неправильно и по-извращенски,       что крыша медленно едет в ебеня.       — Обхвати лучше, Чонгук, мне нравится, когда тесно, ты же знаешь? — кивок слабый, но уверенный. Рот на члене сжимается лучше, когда фрикции начинают быть более точными, глубокими, заставляя клоцать воздухом, когда по верхнему нёбу попадает головка.       Кто-то подумает, что эта картина выглядит блевотно, но для Тэхёна такой Чонгук – самый красивый: у него скапливаются слёзы в уголках глаз, когда Тэхён заходит дальше, вдавливая головой того в постель, щёки красные и горячие, как и стенки рта внутри.       — Детка, втяни щёки.       Чонгук втягивает и старается как никогда. Он хочет угодить, хочет быть хорошим и самым лучшим мальчиком.       И Тэхён считает его таким, оттого и трахать начинает лучше, повторяя постоянно и без остановки "дыши носом", когда мальчик под ним закашливается или забывает, как сдерживать позыв.       Это крышесносно, такой Ким – просто блядство.       — Чонгук, я сказал, дышать носом.       Барабанщик выпускает медленно воздух, которого кажется до красного свечения в глазах мало и недостаточно. Он пытается вдохнуть, но выбивает воздух обратно, когда чужая рука ложится к нему на шею, надавливая и заставляя поморщиться – это самая блядская пытка.       Тэхён давит на шею не так сильно, но для Чонгука летают вертолеты, а член стоит колом, упираясь головкой в противную ткань узких штанов: он такой мокрый сейчас, до невероятного мокрый и липкий там, он чувствует это.       Осознание того, что это с ним делает именно Тэ – смачно даёт по ебалу. Во рту становится сухо, потому что чужая рука давит сильнее, не давая даже послюнявиться. И Чон знает, что это заставляет член Тэхёна нагреваться в его рту сильнее из-за трения.       — Хорошо, очень хорошо, Чонгук-и… — Тэхён трахает его в бит музыке на заднем фоне, сходит с ума, откидывая в беспамятстве голову назад, закрывая веки в ебаном кайфе. Рот Чонгука просто отличное место для него.       Тэхён заставляет его скулить под рок-версию Fever, ведь руку убирают и снова заставляют дышать носом. Чонгук сейчас спустит себе в штаны, у него во рту мгновенно слюни рекой, скапывая и стекая по уголкам губ и на простыни.       — Какой ты хороший и послушный мальчик, блять, невероятный, просто невероятный.       Чонгук сразу пытается дышать чаще, потому что так нельзя. Так больно, так хочется ещё больше, дотронуться до себя хочется до дикой щекотки и боли под солнечным сплетением. Он скулит и ноет, отдавая вибрацией на чужой член, за что получает пощёчину, потому что это задевает об зубы.       — Дыши носом.       Вдох.       Тэхён закрывает чужой нос рукой, не давая дышать вовсе.       Блядство.       Чонгук расширяет глаза, начиная искать попытки, чтобы вдохнуть хоть как-то, от чего давится чужим членом и спермой, потому что Тэхён кончает, не предупреждая.       Он давит своей тяжестью на Чонову грудную клетку, выстанывая басистое "сука-а-а", упираясь рукой на любое свободное место где-то позади.       И Чонгук кончает следом прямо в штаны, потому что "случайным" удачным местом оказывается его пах с рукой Кима поверх. Стон, что больше похож на скулёж и плач, проходится по члену в чужом рту, что теперь чувствительный до боли и визгов.       Три, два, раз. Три, два, раз. Чонгук и Тэхён живы, но не всецело.

▪︎▪︎▪︎

      Они проверяют свои инструменты, пока Чимин разговаривает с публикой о том, как долго они готовились и как волновались, чтобы всем фанатам понравилось их выступление. Классика.       — Хён! — зовёт Чонгук, почему-то не сдерживаясь. Он смотрит огромными оленьими глазами с блеском в тысячи петард, что будут сегодня взрываться на финальной песне.       Тэхён оборачивается, встречаясь с этими глазами взглядом. И всё понимает.       — Я тебя люблю.       Три, два, раз. Три, два, раз. У Тэхёна не сердце, а сгусток чувств к маленькому барабанщику.       — И я тебя люблю, Чонгук.