all I want for christmas is you

      В преддверии Рождества начинается праздничная суета, состоящая из людей, у которых в мыслях «какой и кому подарок купить, как всё успеть». Конечно, большинство людей купили подарки для родных и близких заранее, чтобы оставшиеся дни до праздника не суетиться с теми, кто ещё ничего не купил, а только собирается.       Хосок никогда не был в списке людей, что бегают по магазинам перед самым праздником, суетясь что и кому подарить. Он, скорее, был из тех людей, которые вообще не парились по поводу подарков. Единственным человеком, которому Хосок дарит подарки, является Чонгук, с которым они стали соседями три года назад с тех пор, как младший по настоянию родителей решил перебраться из Сеула в Лондон для окончания учёбы. С родителями и сестрой, живущими в Сеуле, Хосок изредка поддерживает связь. Поэтому, и заморачиваться с подарком для одного лишь Чонгука не приходилось.       Сейчас, идя по заснеженным улицам Лондона и попивая из бумажного стаканчика горячий латте, Чон задумывается над тем, что надо бы слетать в Сеул на несколько дней к семье. Всё-таки не виделись несколько нет, соскучился. — Хён, ты слышишь меня? Земля вызывает Чон Хосока, доброе утро, — Чонгук хмыкает, складывая руки на груди, — Ты вновь не слышал то, о чём я говорил? Старший хлопает глазами, виновато улыбаясь. — Прости, я немного задумался. Чонгук вздыхает, качая головой. — Витаешь в облаках, скоро взлетишь, как птица, и улетишь на крыльях своих мыслей, — фыркает, — Кстати, хён, давай зайдём в пекарню? Я так соскучился по тем круассанам, — мечтательно протягивает Чонгук, и, не дождавшись ответа, хватает старшего за руку, таща в сторону маленькой пекарни, где, по его мнению, пекут самые вкусные круассаны Лондона. Если честно, Хосок их ни разу не пробовал, и сказать о том, что они какие-то особенные, не может. Он больше любитель печенья, особенно того самого с шоколадной крошкой.       При входе в пекарню сразу же чувствуется запах ванили, доносящийся из небольшой духовой печи. Внутри пекарня была украшена гирляндами, в углу стоял большой снеговик, желающий счастливого Рождества. Большую часть занимали витрины, в которых была расположена различная выпечка и сладости. — Здравствуйте, чего желаете? А, это ты, Чонгук. За круассанами приперся? Увы, не успел их испечь к твоему приходу, — пекарь лукаво улыбается. Чонгук разочарованно вздыхает: — Юнги-хён, ты не можешь так со мной поступить... Ты ведь знаешь, я не могу жить без твоих круассанов.       Юнги посмеивается, пожимая плечами. Хосок осматривает этого парня с ног до головы, и в мыслях думает про себя, что ему бы не больше двадцати трёх. Блондинистые волосы с розовым отливом, чёрные глазки, милая улыбка и.. Голос, а голос у этого Юнги просто потрясающий — чуть хрипловатый, звучащий как колыбельная для ушей. Что сказать, Юнги похож на самое чистое произведение искусства, по мнению Хосока. — Знаю, но как насчёт того, чтобы попробовать новогоднее печенье, которое я испëк по новому рецепту с добавлением щепотки корицы? — предлагает Юнги. — Это, конечно, не твои обожаемые круассаны, но тоже вкусно, я думаю. Чонгук недовольно бурчит, на что Юнги фыркает, доставая печенье из духовки. — Я был бы не против попробовать. — отзывается Хосок. Чонгук вспоминает, что ещё не представил этих двоих друг другу, ойкнув. — Я совсем забыл. Хён, познакомься, это Юнги-хён. Юнги-хён, ты тоже познакомься, это Хосок. Хосок улыбается, смотря на Юнги, что хмыкнув, протягивает ему вместо своей руки для рукопожатия тарелку с печеньем. — Приятно познакомиться. Ты случайно не тот Хосок, про которого мне рассказывал Чонгук? — Он про меня рассказывал? — удивленно спрашивает Чон, беря с тарелки печенье в виде снежинок и, смотря то на Юнги, то на кивающего Чонгука. — Он говорит о многом, если честно, поэтому не обольщайся, — фыркает Мин, ставя другой противень с печеньем в духовку. Когда Юнги отвлекается на выставление печенья на витрину, Чонгук наклоняется к Хосоку, шепча тому на ухо: — Юнги-хён самая настоящая вредина. Хосок посмеивается в кулак, пока ничего не подозревающий Юнги напевает себе под нос Jingle bell.

***

      Утро в книжном магазине Хосока начинается с двух выпитых им чашек кофе. Ещё вчера вечером привезли новый товар, который сегодня предстоит распаковать и расставить по полкам. День обещал быть насыщенным.       Взяв первую коробку с привезёнными книгами, Хосок тяжело вздыхает. Совсем скоро Рождество, а он даже не знает как и с кем его встретить. С Чонгуком? Младший решил, что отметит Рождество со своим парнем. Чон думал над тем, что можно поехать на несколько дней в Сеул. В конце концов, он не был там долгое время и уже успел соскучиться по всем тем, кто там остался. — У вас открыто? — парень заходит в магазин, осматривает ассортимент, пока не замечает Хосока, разбирающего коробку. — О, ты здесь работаешь? Чон сразу же поднимает голову, смотря на вошедшего и узнаёт в нём человека, с которым вчера его познакомил Чонгук. — Юнги? Ты чего тут делаешь в такую рань? — удивленно спрашивает Хосок, совершенно не ожидая увидеть кого-то в книжном в семь часов утра. Юнги пожимает плечами и подходит ближе к стеллажам с фэнтези. — Решил сегодня себе устроить небольшой выходной, прогуляться с утра пораньше, насладиться атмосферой. Ну, знаешь, это атмосферно гулять утром перед предстоящим праздником, — пожевывая свои губы, отвечает Мин. — Знаю, я сам любитель гулять по утрам. Это действительно атмосферно. Ты не замёрз? Юнги отрицательно качает головой, присаживаясь на корточки и рассматривая книги, расположенные на нижних полках. Выбрав первую, что привлекла его внимание, Мин встал, подходя к кассе. — У вас большой ассортимент, хотя магазин с виду маленький, — подмечает он с улыбкой, доставая из кармана кошелек, — Сколько с меня? — 32 фунта. Юнги, слушай, как насчёт того, чтобы вечером пойти прогуляться где-нибудь? — Хосок неловко улыбается, чувствуя как щеки начинают приобретать алый оттенок. — Это предложение сходить на свидание? — О, нет, это предложение погулять, но, если хочешь, это может быть и свиданием, — на этой фразе уже краснеет Юнги, но всеми силами пытается этого не показывать. В конце концов, он взрослый человек, а не подросток, которого в первый раз пригласили на свидание. Хотя, в какой-то степени, он и был тем подростком, которого пригласили на первое в его жизни свидание. Чёрт возьми. — Вечером я свободен, так что, почему бы и нет? Мне интересно узнать тебя лично, а не через слова Чонгука. — Юнги пожимает плечами, слегка улыбнувшись. — Тогда, до вечера? — До вечера, — кивает Чон. Юнги уходит, а Хосок остаётся наедине с неразобранными коробками, глупо улыбаясь. И только спустя пять минут он вспоминает, что не попросил номер телефона Мина, чтобы написать ему, где они встретятся. — Позвал на свидание и даже не попросил номер телефона. Идиот..

***

      На улице уже вечер, холодает, а снег даже не думает прекращаться. Всё идёт и идёт, покрывая Лондон белым покрывалом. Ветви деревьев находятся под тяжёлым слоем снега, как и земля. «Новогодняя сказка», — думает Юнги, пока идёт по парку, где вечерами тихо и спокойно. Прекрасное место для того, чтобы насладиться прогулкой или свиданием. Юнги до сих пор не верил, что сегодня у него будет первое свидание, хотя Хосок сказал, что приглашал вообще на прогулку, а не на свидание, так что, особо париться по поводу "свидание это или нет" не стоило. Обычная прогулка, чтобы узнать друг друга лучше, да и просто отдохнуть.       Заметив идущего ему навстречу Хосока, укутанного в пальто бежевого цвета, Мин приподнимает уголки губ в полуулыбке. Чон выглядит как самый комфортный человек на свете, а ещё от него приятно пахнет кофе, который так любит Юнги. — Надеюсь, что я не слишком задержался. Если ты замёрз, мы можем посидеть в кафе, чтобы согреться и выпить горячего кофе, — предлагает Хосок, улыбнувшись, он наклоняет голову набок, чтобы лучше рассмотреть Юнги. — Выглядишь очень мило. — Спасибо, — Мин слегка смущенно отвечает на комплимент, внутренне пытаясь собрать все свои силы в кулак и не превратиться в лужу. — Ты уж определись, Чон Хосок, то ли на свидание зовешь, то ли на прогулку. — Я звал на прогулку, но думаю, ничего страшного, если она перетечет в свидание, верно? — Если ты думаешь, что посиделку в кафе я сочту за свидание, вместо прогулки по вечернему Лондону, который засыпает снегом, то ты очень ошибаешься. — Юнги лукаво улыбается. А Хосок искренне посмеивается, находя в этом забавный момент. — Как скажешь, как скажешь.       Кафе, в которое они заходят встречает их ароматом чёрного кофе, который впитался, по всей видимости, в каждую поверхность помещения. Заказав две чашки горячего кофе с сахаром и без, Хосок обращает своё внимание на Мина, что заинтересованно разглядывает интерьер кафе. Сегодня его блондинистые волосы с розовым отливом были слегка завиты на кончиках, придавая Юнги ещё большего домашнего уюта. Сказать честно, Хосок мысленно сравнивал Мина со своим любимым котом, который остался жить в Сеуле вместе с родителями. Он тоже был беленьким и пушистым, правда не таким вредным, как его человеческая копия, но отличался особой привередливостью. Эта схожесть умиляла Чона.       Юнги почувствовав на себе чужой взгляд, ëжится — ещё с детства он ненавидит, когда его разглядывают, словно он экспонат музея. Можете смотреть хоть часами, главное, не трогайте — слишком хрупкое. Юнги же олицетворение противоположной фразы: не трогать, не смотреть — сразу укусит. — Прекрати на меня пялиться, это раздражает. Если хочешь что-то сказать — говори. — Точно похож на вредного кота, —с тёплой улыбкой отвечает Хосок. — Если доставил дискомфорт своим взглядом, прошу простить, я не специально. У меня часто бывает такое, что я задумываюсь о чем-то и на некоторое время выпадаю из реальности, — он пожимает плечами, кивая в знак благодарности официантке, принесшей их заказ. — Как только увидел тебя, сразу понял, что ты чудной, — Юнги усмехается, — Так что расскажешь о себе хоть что-нибудь? Из рассказов Чонгука я понял только то, что ты самый лучший хён, готовый всегда его выручить, — Мин делает глоток кофе из кружки. — Ну, мне двадцать четыре. Недавно я окончил институт, учился на художника. На данный момент работаю в книжном магазине, который является моей собственностью, как ты уже понял. Рисую только для себя и своего удовольствия. В восемнадцать я переехал в Лондон из Сеула. Решив, что здесь получу образование, а потом уеду обратно, но, как видишь, я всё ещё здесь. — Так значит ты из Сеула? Говоришь как носитель языка, это похвально. И, получается, что ты младше меня на год, вот как, — Юнги о чем-то задумывается, попивая кофе. — Кстати, как тебя угораздило с Чонгуком познакомиться? — Наши семьи очень хорошо общались, соответственно, мы с Чонгуком тоже, но потом, когда я уехал сюда, мы практически не поддерживали связь. А когда ему исполнилось восемнадцать, его родители решили, что отправить его ко мне очень хорошая идея. Думали, что ума, может, наберётся под моим контролем. Ума он не набрался, но зато пошёл по моим стопам, чему я очень удивлен и рад одновременно. — Он довольно умён, правда, печенья у него получаются, как камень, но зато он старается, а это самое главное. — Ну, а ты рассказать о себе ничего не хочешь? — Хосок откидывается на спинку диванчика, кусая пирожное с черничным джемом. — Обо мне рассказывать особо нечего, — Мин пожимает плечами. — Я родился в Тэгу, но когда мне исполнилось пять лет, мама развелась с отцом и забрала меня в Лондон, откуда сама была родом. С самого детства у меня была страсть к готовке, а в особенности к выпечке, и была маленькая мечта открыть свою собственную пекарню, ну и как видишь, она сбылась. Я не закончил обучение в институте, учился на юриста, по наставлению матери. После того, как она уехала в Германию со своим новым мужем, я решил, что брошу учёбу на юриста и серьезно возьмусь за исполнение своей мечты. В свободное от работы время я люблю почитать книги, посмотреть фильмы и поразмышлять о том, о сëм. Скучная у меня жизнь, в общем-то, — он усмехается, допивая кофе. — Знаешь, Чонгук прав, у тебя самая вкусная выпечка в Лондоне, — слегка посмеиваясь, отвечает Чон. — Я ведь сказал, что ты одним кафе не отделаешься, верно? — Ты уже согрелся и готов обратно выходить в холод? — Не пытайся найти отговорки, мы всё равно прогуляемся по парку, — Юнги встаёт, начиная надевать куртку, и Чону ничего не остаётся как вздохнуть, оставить деньги за кофе и тоже встать, одеваясь.       Когда они выходят из тёплого кафе на улицу, где всё так же идёт снег, оседая хлопьями вниз, Хосок вздрагивает от холода, что проникся даже сквозь его тёплое пальто. Юнги стоит рядом, прячет руки в карманах, а носом зарывается в воротнике куртки. — Юнги, может, пойдём ко мне? Ты ведь замёрз. Так недолго и слечь с температурой, — предлагает Хосок, покусывая губу. Он видит как мелко подрагивает старший, отрицательно качая головой. Упертый и вредный кот.       Чон вздыхает и завязывает свой шарф на шее Мина, чтобы хоть как-то теплее было. Молча берёт за руку, и, ничего не объясняя ведёт в противоположную от парка сторону. Сзади слышится недовольное ворчание, на что Хосок начинает тихо посмеиваться и улыбаться.       Хосок ещё никогда таких вредных котов не встречал, в особенности тех котов, что прекрасно пекут печенье, имеют очаровательную внешность и голос, сводящий с ума. Проще говоря, он не имел дела вообще с людьми, похожими так сильно на котов, ну по крайней мере до того момента, пока в его жизнь не ворвался Юнги.       Юнги крепче сжимает теплую ладонь, кутая нос в шарфе. Шарф приятно пахнет кофе, запахом которого пропитался даже Хосок. Юнги не может признаться себе, что ему хорошо находиться рядом с Чоном, сжимать его теплую ладонь и идти вслед за ним. Нет, ему это совершенно не нравится. Он бы предпочёл сейчас уйти в небольшую спячку под большой слой одеяла, конечно, перед этим он бы испек себе небольшой запас печенья.       Хосок приводит его в свою квартиру, где они живут вместе с Чонгуком. Светлая квартира, находящаяся неподалёку от центра Лондона. В квартире тепло и повсюду витает аромат кофе, что так любит Хосок и Юнги, но ненавидит Чонгук.       Младшего до сих пор нет дома, наверняка решил остаться у парня, забыв предупредить старшего или это Хосок забыл, что младший его об этом предупреждал.       Чон снимает своë пальто, вешая его на крючок, и помогает снять куртку Юнги. Мин натягивает рукава свитера руки, чтобы хоть как-то их согреть. — Проходи в гостиную, я сейчас сделаю чай и вернусь. Какой чай предпочитаешь? — Черный, без сахара. Хосок кивает и проводит Юнги в гостиную, а сам уходит на кухню.       Юнги осматривает комнату, замечая две картины, висевшие на стене. Подойдя ближе, он начинает внимательно рассматривать одну из них, на которой нарисован затуманенный лес, вселяющий небольшое чувство тревоги. — Нравится? Это моя, а вон та, — говорит подошедший Хосок и указывает на другую картину, — Чонгука. Он против, чтобы эта картина висела в гостиной. Считает, что она недостаточна хороша, а мне нравится. Чувствуется такое спокойствие, глядя на неё, верно?       Юнги кивает, не может не согласиться. Картина, нарисованная Чонгуком действительно заставляет почувствовать себя спокойно, в том месте, где нужно. Юнги поворачивается назад, видя, что Хосок держит две кружки чая, тоже смотря на картину Чонгука. — Тебе, наверное, неудобно, давай я возьму одну? — предлагает Мин, беря одну из горячих кружек чая. — На улице уже довольно темно, да и снегом всё замело. Не думаю, что сегодня возвращаться домой хорошая идея, так что ты можешь переночевать у меня. Чонгука до утра, наверное, не будет, а я ночами работаю. — Спасибо за гостеприимство. Покажешь место, где я могу поспать? — Либо здесь, в гостиной, либо в комнате Чонгука, — Чон пожимает плечами, отпивая чай из кружки.

***

      С того вечера прошло несколько дней. Юнги и Хосок активно общались, постепенно узнавая друг друга, Чонгук же замечал их неловкие движения, хихикая за спинами старших.       Рождество медленно подкрадывалось, заставляя людей ещё больше погружаться в панику, из-за чего на улицах и в магазинах Лондона, да и не только Лондона, происходила новогодняя суета.       В пекарню Юнги активно приходили заказы различной выпечки к Рождеству, будь то торты, печенья, булочки или что-то другое. К нему в пекарню бегут все, потому что другие пекарни уже не справляются брать заказы, да и у него самая вкусная выпечка, как говорят многие. Если честно, Мин подумывал над тем, чтобы остановить поток заказов, ибо он ведь совсем один без рук помощи еле как справляется, и как сказал Чонгук однажды "На твоей работе можно свихнуться". Это уж точно, одно дело, когда ты готовишь на продажу и это занимает не столько много времени и сил, другое же дело, когда изготавливаешь около тысячи заказов.       К слову, Юнги предлагали руку помощи, но он отказывался, говоря, что профессионал и легко управится с работой, вот только работы каждый день прибавлялось всё больше и больше, чему Юнги, конечно же, не был рад, но просить о помощи не стал — не доверяет.       Пока он сейчас носился на кухне, пытаясь успеть и там, и там, Чонгук со скучающим видом наблюдал за этой картиной, искренне сочувствуя старшему. Младший не предлагает помощь, потому что знает, что Мин ответит как всегда, что справляется, но на деле ведь ни хрена не справляется. — Слушай, хён, я давно хотел спросить, но всё никак не решался, — Чонгук пододвигает тарелку с круассанами к себе, — что между вами с Хоби происходит? — А что между нами происходит? — непонимающе спрашивает Юнги, что-то зачеркивая у себя в блокноте. Младший отрывает взгляд от стола, серьёзным взглядом смотря на Мина. — Вы ведёте себя, как парочка. — Чушь. Мы ведем себя, как хорошие друзья. — Мин вытаскивает из духовки противень с кексами. «Ага, вы даже если переспите, будете говорить, что вы просто очень хорошие друзья», — проносится в мыслях Чона, но он об этом умалчивает, продолжая поедать круассаны. — Мне вот интересно, кто из вас окажется быстрее? Надеюсь, что ты, хён. Можешь признаться хотя бы мне, что запал на Хоби. Юнги складывает руки на груди, нахмурившись. — Чонгук, я не запал на Хосока. Мы просто друзья. — Как скажешь, просто мне показалось, что вы чувствуете что-то особенное друг к другу, — Чонгук поджимает губы, — Знаешь, вы очень хорошо смотритесь вместе, и я впервые вижу столько идей в Хоби, он будто нашёл музу, которую долгое время не мог найти. Я думаю, что этой его музой являешься ты, хён. — Чонгук, пожалуйста, прекрати.       Мин сжимает пальцы в кулак, отворачиваясь от младшего, дабы тот не видел того, что бушует внутри него. Глаза слегка пекут от выступивших слёз, что скатываются вниз, по щекам, оставляя влажную дорожку после себя.       Младший, понимая, что наговорил лишнего и сейчас лучше оставить Юнги одного, уходит из пекарни, печальным взглядом посмотрев на спину старшего.       Вдохнув больше воздуха, Юнги вытирает тыльной стороной оставшиеся слёзы, вновь приступая к работе.       Вечером, когда наступает время закрытия пекарни, Юнги выключает свет на первом этаже, поднимаясь на второй, где находилось несколько комнат: ванная, спальня и гостиная. Из просторной спальни можно было выйти на балкон, что он как раз таки и сделал.       Сейчас, стоя на балконе, Мин думает о словах Чонгука. Конечно, вероятность была, что небольшие чувства, которые начал испытывать Юнги по отношению к Хосоку взаимны, но жизнь ведь не мелодрама, в которой главные герои после первого же поцелуя влюбляются и у них всё происходит так прекрасно. Нет, жизнь это вовсе не фильм, в котором всё хорошо и все счастливы. Жизнь — это замкнутый треугольник чувств, решений, препятствий. В жизни ничего не бывает легко, чтобы любить и быть любимым, надо добиться, чтобы чего-то добиться, надо несколько раз упасть лицом в грязь и это ведь ещё не всё, ты можешь столько раз падать, но так и не подняться.       Жизнь вообще такая штука, которая может настолько сильно тебя потрепать, что от тебя ничего не останется. Ты останешься совершенно пустым.       Юнги знает, что нельзя ждать подходящего момента, ведь можно прождать всю жизнь, но подходящий момент так и не наступит. Он может признаться в своих чувствах, но вдруг они ошибочны? Юнги не уверен в своих чувствах, не уверен, что это именно они. Да и быть отвергнутым так себе представление.       Пока Юнги копается в своих чувствах, полностью поглощённый в мысли, Хосок тем временем рисует новую картину под порывом вдохновения. Эта картина полностью посвящена его новой музе. И, как сказал Чонгук, этой музой является Юнги.

***

      Рождество подкралось сзади также неожиданно, как поток заказов к Юнги. К слову, с заказами он со всеми управился в срок, что позволило в Рождество сделать выходной и посвятить день чему-нибудь приятному. К примеру, сходить на каток, где он не был с детства, и, если честно, Юнги не уверен, что помнит, как правильно стоять на коньках, поэтому каток казался ему очень хорошей идеей.       На улице всё ещё шёл снег, пушистыми хлопьями падая на землю, где уже собрались небольшие кучки снега. Хосок всё время находился в своей норе — квартире, полностью поглощённый написанием новых картин, которыми была забита практически вся его комната. Чонгук на это недовольно бурчал, говоря, что старшему не помешало бы сходить прогуляться в парке к примеру, не говоря уже о работе в книжном, на которую ходит Чонгук, замещая Хосока. — Хён, ну неужели тебе не хочется прогуляться где-нибудь, подышать свежим воздухом, сходить к Юнги в конце концов? — Чонгук садится на диван, с упреком наблюдая за Хосоком, вышедшим из кухни с десятой, по всей видимости, чашкой кофе за этот день. — У Юнги много заказов, не хочу ему мешать своим присутствием. — отвечает, пожимая плечами. — Ему как раз таки не помешала бы твоя помощь, хён. Тем более, сегодня Рождество!       Хосок садится в кресло, делая глоток кофе. Он хотел, конечно же, хотел пойти к Юнги, предложить свою помощь, но знал, что Мин откажет, оправдываясь тем, что справится сам. Если быть честным, Чон соскучился по его невероятно вкусным печеньям, которые тот печёт с особой любовью, вкладывая частичку своей души. Вздохнув, Хосок допивает кофе, вставая с кресла. — Ладно, уговорил.       Чонгук победно улыбается, подталкивает старшего к его комнате, чтобы тот шёл одеваться, и пишет сообщение Юнги, спрашивая, где тот сейчас находится.       Хосок решает не заморачиваться с тем, что надеть, поэтому берёт первый попавшийся свитер с каким-то причудливым рисунком — всё равно под пальто не видно, и джинсы, которые ещё не успели испачкаться в краске. — А ты разве со мной не идёшь? — Чон вопросительно поднимает бровь, выходя из комнаты и на ходу причесывая волосы. — Ко мне Тэхён скоро должен прийти, поэтому нетушки, — Чонгук складывает руки на груди. — Сегодня Рождество, чудесный праздник, в который происходят чудеса. — Ты ведь знаешь, что я не верю в чудеса с детства из-за неприятного случая, — хмыкает Хосок. — Знаю, но я уверен, что сегодня произойдёт чудо. У меня чуйка хорошая, — Чонгук хихикает, снимая пальто Хосока с крючка и кидая ему. — Одевайся. Юнги на катке, если что.       Хосок надевает пальто, полностью готовый выходить из дома. Выйдя в прихожую, он задерживается у зеркала, нервно причесывая волосы, надеясь, что таким образом сможет унять лёгкую дрожь в теле. Чонгук, заметивший чужое волнение, подходит ближе, укладывая свою ладонь на плечо старшего, слегка сжав. — Не беспокойся ты так сильно, я уверен, всё будет хорошо.       Хосок, посмотрев последний раз в зеркало, уходит из квартиры, говоря, что обязательно принесёт новую партию круассанов для младшего.       Выйдя на улицу он чувствует, как вечерний холод пробирается сквозь его теплую одежду, заставляя содрогнуться. Он плотнее кутается в пальто, пряча руки в карманы, и идёт на каток, где должен находится Юнги, по словам Чонгука.

***

— Вам нужна помощь? — обращаются сверху, протягивая изящную ладонь для помощи. Юнги поднимает взгляд, видя его. Мин замирает и смотрит неверящим взглядом, затаив дыхание. А он улыбается своей яркой улыбкой, смотрит Мину в глаза, будто в душу, наклоняет голову набок, всё ещё держа протянутую ладонь, чтобы помочь подняться с ледяного льда, на который Юнги по случайности упал, потеряв равновесие. — Ты... — старший хватает протянутую ладонь, поднимаясь. — Тебя Чонгук привёл или сам увязался? — Ты не рад меня видеть? — Хосок удивленно поднимает брови. — Я... Я рад, просто, аргх, забудь. День выдался тяжёлым, поссорился с одним недовольным клиентом, — Юнги вздыхает, поджимая губы. — Сегодня Рождество, — говорит очевидную вещь, от чего Мин усмехается, складывая руки на груди, — И, знаешь, я подумал над тем, что сегодня я просто обязан сказать тебе кое-что важное, пусть даже если это будет глупым решением, — Хосок прячет замерзшие руки в карманы пальто, — Юнги, ты потрясающий человек, серьезно, и я не знаю, что делал бы, если бы в моей жизни не появился ты.       Юнги смотрит внимательно и слушает, запоминая каждое слово. Он догадывается, что хочет сказать младший, и надеется, что его догадки верны. — Юнги, в общем, я люблю тебя. — признаётся Чон, стараясь сохранить внешнее спокойствие, пока внутри взрывается целый вулкан эмоций.       Юнги улыбается, приближается к младшему ближе и заглядывает в любимые глаза. — Ты сегодня без шарфа и руки у тебя холодные, поэтому теперь моя очередь тебя согревать, — хмыкает, всё также улыбаясь. — Всё своё тепло, свою любовь и себя тебе отдам, чтобы не замëрз. Чон Хосок, ты ж теперь не отвертишься от меня. Понимаешь это? — Ох, я и не собирался. Слишком сильно я влюблён в твою выпечку. Юнги вопросительно поднимает брови, хмурясь. — В выпечку значит в мою влюблён, ага. Всё с тобой понятно. — И в тебя тоже влюблён, но в выпечку всё же больше. — Хосок смеётся и крепко обнимает своё чудо, что слегка ворчит, но обнимает Чона в ответ. Чонгук был прав, в Рождество случаются чудеса, а Хосок не верил. Не верил, пока сам не встретил настоящее чудо в своей жизни.