174.
5 января 2022 г., 00:00
***
к влажной худощавой спине так и липнет серая и нежная шерсть. прилегая грудью прямо к подрагивающим плечам, Кролик согревает и старается успокоить мальчишку. выходит хреново. влажный живот и грудь так и липнут к кожаному дивану. члену тоже дискомфортно от этого, но больше всего мальчишка пытается забыть не об этом, а о чужом члене в заднице. выходит хреново. — я могу?.. — не церемонься! Джек звучит-выглядит-на вкус кажется ужасно ледяным в своих действиях. он огрызается, смотря на Кролика через плечо, да и смотрит он озлобленно, словно в недовольстве, будто бы не он ещё каких-то минут пять назад стонал от того, как его пальцами растягивали. на вкус он безупречен. как ванильное мороженое. — я тебе не хрустальная вазочка с пасхальными яйцами. Кролик просто начинает двигаться, ухмыляясь прыти мальчишки. и Кролику однозначно нравится быть тем, кто олицетворяет фразу, не просто так появившуюся на устах людских, трахаться, как кролики. всё ещё Кролику не верится, что наглость передаётся половым путём. — тебе наверно никогда не доводилось чувствовать нечто подобное, правда? со всей своей присущей развязностью и сарказмом, Кролик испытывает просто невероятное удовольствие, хвастаясь. а тем более — вводя Джека в краску и доводить до оргазма. совмещать Кролику нравится ещё больше. — я был человеком триста лет назад, мне было пятнадцать — о сексе и речи не шло. тем более с мужчиной. — тем более с кроликом. эту ухмылку можно чувствовать спиной. всей кожей. всем своим нутром, пусть икнётся Северянину. Джек перестаёт отвечать, как только крепкая кроличья лапа раздвигает его ноги сильнее, а на спину давит чертовски горячая грудь. шерсть, мягкая и очень нежная, так и липнет к спине, ноющий член неприятно прижат между влажным животом и кожаным диваном. не хватает духа, чтобы сдержать стон. — эй, детка, потише. — Кролик шепчет это на ухо, наблюдая как иней покрывает диван, пока щекочет чувствительную кожу усами, от которых не спасают даже длинноватые белые волосы. — ты нас обоих заморозишь. а ещё и всех сверху. он ухмыляется вновь, вечно подёргивающимся носиком поглаживая вспотевшую шею. мальчишка снова громко и протяжно стонет — теперь остановиться будет труднее. голос эхом зеркалится по комнате, подрываясь от того, с какой силой Кролик вбивается в мальчишку, загоняя в него свой набухший член до звона яиц о холодную кожу. подхватывая Джека, упорно скребущегося ногтями и хватающимся за кожаную мебель, обеими лапами под бёдра, Кролик срывается на бешеный темп, тоже начиная тихо хрипеть, пока мальчишка почти воет от удовольствия. — Банни, если не перестанешь называть меня детка — яйца отморожу! Джек звучит-выглядит-на вкус кажется ужасно ледяным в своих действиях. его испугаться в таком состоянии — с подрагивающим голосом и раскрасневшимися щеками, — почти невозможно. Кролик посмеивается, пока горячие мышцы сжимаются вокруг его члена. худое тело в лапах начинает дрожать, а длинные ноги мальчишки неожиданно скрещиваются за спиной у Кролика и с силой сжимают. роняя голову на кожаную спинку, Джек выгибает худую спину. Кролик в последнее мгновение видит на ней россыпь серых веснушек, пока не слышит протяжный крик-вопль, и сам кончает вслед за мальчишкой. — всё время забываю, что ты у нас представитель флоры и фауны, и что с твоим узлом ничего не поделать, Банни. так и не удаётся вытереть сперму с дивана, но Кролику это не мешает, и он ложится прямо на обивку, придерживая худощавого Джека. после замечания мальчишки он не подаёт виду, что это может быть обидно, но его ухо дёргается, приводя мальчишку в ликующий восторг. — так же ничего не поделать и с тем, как ты кричишь от моего члена в заднице, ледышка. кое-как изворачиваясь в горячих лапах, Джек грудью укладывается на не менее горячую грудь Кролика, выравнивающего дыхание, но всё ещё ухмыляющегося. это уже его повседневное выражение морды. — не беси. — Джек кладёт ладонь на мохнатую шею, по которой начинают бегать снежинки. — заморожу. — эй-эй-эй! Герда, успокойся! после таких действий — все угрозы становятся ужасающими. — ты вообще в курсе, что Герда не владела магией? — тогда что она делала в сказке про Снежную Королеву? пасхальные яйца разносила? у Кролика бархатный и глубокий смех. нет смысла делать вид, что Джек не повёлся на этот смех. — поумерь своё самолюбие, Банни. растянувшись на тёплой и нежной шерсти, Джек зарывается носом в ней, вдыхая запах травы и солнечных лучей. это помогает расслабиться окончательно и позволяет задремать. на спину ложиться тяжёлая кроличья лапа, а непослушные волосы тревожит лишь медленное дыхание Кролика. — простите, если вы там закончили, то Северянин ждёт всех возле шара. и он попросил, — на этом голос запинается, но продолжаеться уже медленее и немного скованее, — быть чуть тише. мы все попросили бы… Фея улетает от двери, обрывая свою просьбу, оставляя после себя звон кристальных крыльев. в комнате висит тишина. Джек окончательно просыпается. — всё-таки стоило вести себя с тобой как с чёртовой хрустальной вазочкой с пасхальными яйцами. ты теперь всех распугал! но в голосе претензии ноль — один лишь сдерживаемый смех. — сам был хорош: поскуливал как побитый щенок. — это я щенок?! мальчишка не сожалеет ни об одном сказанном слове. и даже щекочущие лапы не переубедят Джека в этом. он стоически выносит всё, терпит подколы о том, что кончил без одного прикосновения, а затем сам идёт в атаку, двигаясь на всё ещё закрепленном внутри него члене. Кролик прижимает уши к голове и убирает лапы от мальчишки. — нам же идти надо. — шепчет Кролик, опасливо наблюдая за двигающимся мальчишкой. — то-то же! — остановись сейчас же! — а то что? нет, всё же, думает Кролик, смотря на лукавое лицо Джека, наглость передаётся половым путём. хватая мальчишку за плечо, Кролик тянет его на себя и изворачивает морду вбок, целуя. этот аргумент всегда работает. но всем ожидающим придётся ждать ровно столько, сколько Джек сможет выдержать на своей бедной шкуре, сколько сможет стонать, сколько сможет двигаться и сколько сможет находиться в сознании, пока Кролик не укротит свой безумный гон.***
