Твое обещание

По просьбе Чана, они всё же согласились прийти. После двух недель паясничества и некой грусти он высказал им все плюсы в сторону “Лунного дома”. В основном Джисон противился, объясняясь своим расставанием. Хан лил им в уши слезливые песни, которые им, к удивлению, нравились, и печальные притчи о злом преподе и несчастном музыканте. А так, в их уютных посиделках ничего не прибавилось. Чан не спешил им рассказывать о Чонине: то забывал, то думал, что неподходящее время для этого. Чанбин иногда рассказывал о стыдных ситуациях, в которых он попадал по вине Хёни и Мина. Для своего же удобства, они стали кличать их Хёнминами, а потом вовсе Джинсами (отчего Джисон всякий раз думал о кафе и прохладной ночи) Как только они сели за привычный столик, к ним подбежал Феликс со своим блокнотом и новой ручкой. Она была красочной, и Джисону потребовалось немало усилий, чтобы понять, что на кончике внутри прозрачного пространства находились маленькие розовые, фиолетовые и золотые конфетти. Чан с Чанбином особенно светились в этот день. У Джисона аж сердце сжалось. Тогда он решил, что это кафе стало особенным не только для него, но и для них тоже. Говоря про особенные вещи, Джисон после трапезы отлучился вновь в тот самый уголочек. Он ушел, когда выиграл в карты по своей удаче в самом начале раунда. Зная их, Хан не беспокоился о том, что они заскучают без него. Наоборот их игры длятся минимум полчаса, ведь Чанбин постоянно говорил, выводя Чана на разговор и смеялся, когда тот отвечал бессвязно. Они играли, в основном, пока Хан писал диплом или курсач. Джисон успел увидеть кота, обнюхивающего пальцы Лино и пытающегося что-то найти, до того, как он, услышав звук, быстро скрылся за мусорными баками и кустами. Лино сам испуганно посмотрел на Хана и только после нескольких секунд осознания обреченно вздохнул. Он был в черных джинсах и легком пальто бежевого цвета, но из-за снежной ночи оно казалось почти черным. Лино прикрыл свои уши ладонями, защищая их, видимо, от холода. Джисон же был в легкой куртке и мороза совсем не ощущал. Он присел рядом с официантом. -Почему вас так долго не было? - бесцеремонно начал Лино. -Курсач, - выдохнул Джи. - Мне всё таки пришлось тащиться к преподу на пересдачу. Он высосал из меня все, что только можно было. Серьезно, будто я был у какого-то прошаренного повара, он все выжимал и выжимал, словно я был лимоном. Все давил и душил, точно я был каким-то осьминогом несчастным. -Поздравляю со сдачей, тогда? - усмехнулся он. -Спасибо, - Джисон улыбнулся. Он вытащил из кармана два леденца-трости и протянул собеседнику. - С новым годом. -Спасибо, Мармелад, - он забрал красную сладость у него из рук. У Хана на лице расплылась улыбка, он медленно убрал обертку, стараясь изо всех сил не разломать сам леденец, как через секунду услышал треск с левой стороны. -Ты… его кусаешь? - спросил Джисон. -Ну, да, - он остановился, - не лизать же мне его тысячу лет? Джисон отвернулся с ломаной улыбкой, а Лино продолжал кусать его с громкими звуками. До тех пор пока осколок от укуса не улетел в сторону Джисона и не врезался в его ладонь. Они с удивлением посмотрели на красное "стекло", вопрошая про себя, как это могло произойти. Джисон спустя мгновение поднял голову и с надменной улыбкой заглянул тому в глаза. Все время они болтали и попеременно наслаждались десертом. Лино рассказывал о своих университетских днях, о своих одногруппниках. Джисон же сидел, слушал, пытаясь отодрать уже липкую обертку от кончика леденца. Они смеялись, соприкасались плечами и не особо замечали, как быстро проходят минуты. В основном за этим пытался следить Лино, намекая тому, что его ожидают друзья, но Джисон был намерен покончить с леденцом и только потом уходить от него. Лино лишь раз назвал его дураком и продолжил рассказывать пьяные истории. -Ты проглотил только что обертку? - прервался Лино. -Ну, да. Ой, нет… Ну, не пачкать же мне руки… К тому же она маленькая. Мой желудок справится. -С поносом? И кто же из нас тут бешеный? -Точно ты, - засмеялся Джи.

.・゜゜・

Они пришли и в следующую пятницу. -Ты в курсе, что у тебя мизинец такой кривой, - Джисон провел указательным пальцем по углублению мизинца другой руки, - потому что ты держишь телефон вот так? Он задал его от балды и это единственное, что пришло ему на ум в ту секунду. -У меня нормальный мизинец, - Лино нахмурился. -Покажи тогда,- он пододвинулся ближе к нему. - Он у тебя неровный, ты чего? -Он ровный. -Покажи, как ты держишь телефон, - настоял на своем Джи. Лино, нахмурившись, откинулся назад, пытаясь вытащить смартфон из узких карманов джинс. Он взял его в руки, будто собираясь стукнуть им кого-то. -Ну? Кто вообще держит телефон так, как ты? Джисон прищурился и спустя мгновение признал свое поражение. Он слегка отвернулся, уставившись на лужу от растаявшего снега. Хан снова повернулся в надежде на продолжение диалога и застал тот момент, когда Лино, собираясь печатать, подставил мизинец под телефон. Он тоже почувствовал что-то неладное и посмотрел на Хана. -Оу. -Ага.

.・゜゜・

Так прошли несколько беспечных недель. Они встречались, веселились, уходили. Только там, нигде больше. Джисон и не рисковал приходить в другие дни помимо пятницы. Он все ещё боялся. Ему казалось, что лишь его жизнь стоит на месте. Чан устроился на подработку в каком-то баре, а Чанбин гулял со своими коллегами и пытался ходить на свидания (не по собственному желанию были устроены большинство из них). Джисон успокаивал себя тем, что для него это были недели отдыха от работ, преподов и неловких ситуации. Правда, он лишь волновался о том, что это расслабление остановит его в развитии. Так он и не успел насладиться ничем, кроме встреч с друзьями и, к его печальному осознанию, с кошачьим официантом. В один день пятничного февраля они снова сидели на тех ступенях. Хихикали и обсуждали мелочи, происходившие с ними за прошлую неделю. Пока все вести не закончились, Джисон не заглядывал в телефон. И после секундного молчания, ставшее точкой в длинном монологе, он открыл Тиндер с улыбкой, показывая экран Лино. -Тиндер? - словно не веря своим глазам, спросил он. Джисон кивнул и при нем стал выбирать парней и девушек для будущего свидания. Скорее для общения, но Хан знал, что большинство из них хотят только секса. -Дай секунду, я тоже зарегистрируюсь. Хан широко распахнул глаза. Ему резко расхотелось участвовать в этом. Но мысль о том, что они будут веселиться вместе, удерживала его от выхода из игры. Они на протяжении нескольких минут комментировали профили незнакомых людей. Кто-то оказывался невероятно милым, но они не отвечали взаимностью или сразу же переходили к строгим требованиям. Это что касалось девушек. А парни писали просто привет и ждали ответа. Когда же он наступал, от них исходил не поток вопросов, а маленькое семечко, застрявшее в неровно-обрезанном пакете. Лино, как Хан понял еще при первой встрече, такое раздражало и он почти сразу блокировал их профиль. -О, посмотри, - Джисон показал ему молодого парня, у которого стояла одна единственная фотография пресса.- Вправо? -Ты еще спрашиваешь? Конечно, - он усмехнулся и спустя мгновение прерывисто вздохнул . - Посмотри, мне он тоже выпал. Давай, кто быстрее добьется его ньюдсов? -Бе, - он вытянул язык. Их плечи игриво соприкоснулись, - ты мне должен будешь бесплатный чизкейк за травмированность. -А ты мне… Свою улыбку, - он рассмеялся, вновь прильнув к Джисону. Хан почти сразу получил взаимность с сообщением "как твои дела? Что делает такой красавчик в Тиндере?". С подмигивающим эмоджи. Подавляя приступы тошноты, Джисон напечатал ответы под стать его пошлому настрою. С такими же смайликами. Собеседник оказывается начитанным, он приводит красочные литературные эпитеты, описывая прекрасность Джисона. Ему вмиг стало интересно, пишет ли он такое же Лино. Хан посмотрел налево и увидел сосредоточенное выражение лица, его нахмуренные брови. Сдержать улыбку ему не получилось. Переведя глаза на экран, он чуть не отбросил телефон на тысячу километров. Но он положил его на пол, а сам вскочил с приглушенным писком, вызванным искренним отвращением. -Прислал? - неподдельное восхищение Лино поставило его в ступор. Официант разблокировал телефон и, вновь нахмурившись, принялся увеличивать картинку. -Ты серьезно? -Что? Надо разобраться… Фу, у него он стремный. -Кок шеймишь? -Ну, слушай, я столько членов повидал на свой век, что думаю могу поставить дизлайк парню, который скидывает отвратительнейшие дикпики едва знакомому человеку. Освещение, простите, говно. Ногти не подстриженные, сам он кривой, не то чтобы красивый, просто обычный...Я не имею ничего против кривых членов, но именно ему я ставлю два балла из десяти. Два просто потому, что он скинул тебе, а, значит, он считает тебя милым, с чем я не могу не согласиться. Он говорил быстро, Джисон едва успевал осознавать предыдущее предложение, как он уже выстраивал новое. -Только почему не мне? - он звучал ужасно раздосадованным. -Мармеладик, разрешишь продолжить переписку? Тебе чизкейк обеспечен. Джисон медленно кивнул. Он осознал, что боится его разгоряченности. Никогда прежде у него не было такого тона, подобных движений руками. Хан присел все еще с неоднозначными чувствами. Он смотрел перед собой, навострив уши. -Интересно, я его испугаю, если напишу, что его папочка здесь? - он усмехнулся. -Кто?-помедлил Хан. -Знаю, отвратительное слово, но что-то мне кажется, что он тот тип, которому это весьма понравится. Проходит несколько минут подавленного смеха, коротких сообщений, удивленных вздохов. Джисон не смотрел в экран, ему не доставляло никакого удовольствия предаваться вирту с незнакомцем из интернета. Если Лино было весело, то он всегда поможет ему продлить некое паясничество. Сейчас он не знал насколько далеко они зашли, но, кажется, тот скинул снова свою фотографию под тяжелым одеялом. -Он скинул видос с дрочкой, - сообщил Лино невинным тоном. - Теперь просит твою фотографию… О… И назвать его грязным. -Боже, не буду я помогать этому дрочеру, пусть сам справляется, вроде большой же. -Член? Неа, на видео он намного короче, чем на фотографии. -Ты это посмотрел? -Джисон взглянул ему в глаза -Да… - он ухмыльнулся. -Напишу ему, что сижу в кабинете и меня могут спалить камеры. Хан пододвигается ближе к нему, делая вид, будто ему и вправду стала интересна переписка. Однако он начал принюхиваться к нему. От его воротника исходил резкий запах парфюма, смешанный с алкоголем. Эти духи были настолько сильными, что сразу по запаху и не определить пьяным ли является человек или нет. -Слушай сюда, - начал он сладким голосом, отчего Хан вздрогнул, - я начинаю считать до тридцати. Кончишь для меня? Будь хорошим мальчиком, заверши ровно в тридцать секунд. Я ясно объяснил? Кончиками правой руки Джисон коснулся своих кед, стараясь прийти в реальность или найти хоть какую-то опору, помимо этих замызганных ступеней. Он смотрел ему в глаза, пока тот глядел в ответ и медленно, будто облизывая сладость, считал до тридцати. Звуки вылетали словно птицы из его надменного рта, а глаза были расслаблены. Он не прерывал зрительного контакта, и Джисон чувствовал, что сейчас сгорит под их лучом. Как только он закончил, Хан мигом вышел из транса, забрал свой телефон и заблокировал пользователя. -Ты чего? - в недоумении спросил он. -Почему ты… - Джисон ощущал себя так, как будто еще чуть-чуть и он утонет, - дал ему просто так сдать концы? -Почему бы и нет? -он поправил свою прическу. - Он подрочит, ему станет хорошо, а мне несложно подыграть. -Хорошо… -Лучше бы, конечно, с кем-нибудь вживую, у меня давно никого не было… Давай пари, что я зафлиртую с кем-то из кафешки, и у меня все получится. Я надену те самые джинсы. -Ты пьян, - с некой досадой почти прошептал Хан. -Хорошо, - спустя паузу произнес он. - Но у меня это давно на башке. -Аккуратно, Лино. -Хорошо, Мармелад. Он сказал это, не думая, что уже будучи трезвым, Лино так поступит. Может, он притворится, что не помнит этого разговора, как делают многие пьяницы, пытаясь оправдать все постыдные поступки. Джисон-то забудет из уважения к нему. Именно с такими мыслями он возвращался домой, вставлял ключ в скважину, снимал коричневый свитер и укрывался одеялом. Он сам хочет забыть пьяный разговор, который не принес ему ничего, кроме тревожных мыслей. Он и забудет хмельное обещание. И про чизкейк, и про нахождение партнера. Джисон заснул, совершенно не зная, что Лино не тот, кто бросает слова на ветер. И те джинсы были на нем только раз; в его смену. Затем переданы стирке.