Избалованные

Рождество – не время года. Это чувство. Christmas isn’t a season. It’s a feeling. Эдна Фербер

Все началось с Рождества. Их первая встреча произошла сумбурно. Они не могли знать, как сложатся их судьбы, что будет дальше. Но с самой первой встречи стало понятно, что жизнь не будет такой как прежде.

***

Малфои не любили изменять своим традициям. Каждое Рождество они встречали полной семьей: все три поколения вместе. В этом году было решено праздновать вместе с родителями Люциуса в большом загородном доме в пригороде Брайтона. Обычно к ним присоединялись и родители Нарциссы. Однако, не в этом году; Друэлла – мать Нарциссы, была назначена руководителем рождественского благотворительного ужина в Глазго. Поэтому Блэки собирались прилететь днем позже. — У меня плохое предчувствие… — поделилась своим переживанием Нарцисса. Люциус читал в это время газету. Им оставалось 40 минут пути до пункта назначения. — С чем оно связано? — он прервался от чтения новостей и поднял взгляд на жену. Женщина медлила. Она прислушивалась к тонкому голосу тревоги, который зудел где-то внутри ее головы. — С нашей семьей, — задумчиво произнесла она, стараясь понять свои внутренние ощущения. — Бессмысленно просить тебя не переживать, просто знай, что я рядом. Мы вместе, а значит, мы сможем пережить все на свете. Он сжал руку жены, которая покоилась на плече их спящего сына.

***

По традиции, они устраивали грандиозный семейный ужин, где каждый член семьи готовил свое любимое блюдо. Это был тот редкий день в году, когда все члены семьи Малфой занимались готовкой самостоятельно – обычно за них это делали их семейные повара. Но не в Рождество. Люциус с отцом занимались мясными блюдами – купали индейку в маринаде, прежде чем отправить ее в духовку. А потом перешли к приготовлению томленого ростбифа из свежей говяжьей вырезки. Нарцисса занималась приготовлением закусок. Из под ее рук вышло блюдо с устрицами на льду, крошечные бутерброды с поджаренной до золотой корочки фуа-гра и луковым конфитюром, сырное блюдо, воздушные пирожки с грибной начинкой. Мать Люциуса вместе с внуком занимались приготовлением соусов и гарниров. Драко были поручены важные задания – промыть картофель, очистить вареные яйца. Стоя на стуле возле мойки он тщательно старался выполнить данные ему указания. Заключительным этапом была сервировка стола. Горничные обычно расставляли все необходимые столовые приборы. Им оставалось расставить тарелки и приняться за саму трапезу. Драко обожал Рождество. Именно в эти моменты он чувствовал себя самым счастливым ребёнком на всем свете. Рядом с ним были его любящие родители, бабушки и дедушки были живы и здоровы. А еще он получал целую гору подарков от Санта-Клауса! За окном кружила снежная вьюга, а в доме горел камин и играли рождественские мелодии. После ужина члены семьи обменивались подарками, улыбками, объятиями и словами любви.

***

Music: Walking In The Air (from 'The Snowman') Devon Baldwin

После ужина все вышли послушать пение церковного хора, который устраивал произвольную программу рядом с местной церковью. Жители окрестных домов обычно собирались там для того, чтобы поздравить друг друга. Драко носился вокруг с местными детьми. Они весело играли в снежки, валялись в сугробах в попытках сделать снежных ангелов. В этом году игры на свежем воздухе не были исключением. Среди соседских детей Драко увидел знакомые лица – те, с кем он играл в прошлом году, и с кем виделся здесь во время летних каникул. Взрослые с удовольствием общались между собой. Праздничная атмосфера больше обычного располагала к непринужденным соседским разговорам. Внезапно раздался пронзительный крик. За ним последовал плач. Люди завертели головами, настороженно осматриваясь по сторонам. Сердце Нарциссы пропустило удар. Она знала, что это был Драко. Ее сын в беде! Она тут же начала звать его по имени, на бегу пытаясь определить, с какой стороны слышен плач. Люциус и его родители моментально подключились к поискам. Она нашла его под кустом живой изгороди на территории соседнего участка. Вокруг него толпились соседские дети. Они были напуганы, и застыли в оцепенении. Она позвала на помощь мужа. — Где болит, Драко? — мать начала его отряхивать от снега. Драко всхлипывал и не мог произнести ни слова. — Он упал на руку! — крикнул кто-то из детей. — Что произошло? — обеспокоенно вмешался Люциус. — Дети, возвращайтесь к своим родителям, они тоже ищут вас. — Похоже, он упал на руку и сломал ее, — тот редкий случай, когда можно было увидеть испуганное лицо Нарциссы. Ее голос дрожал, но она старалась не создавать панику. Она попыталась поднять сына на руки, но случайно задела его травмированный локоть. Мальчик издал сдавленный крик и захныкал с новой силой. — Давай я возьму его. Позвони водителю, чтобы он отвез нас в ближайший госпиталь. Следующий час их ждала череда подписания документов, согласий, осмотры от дежурного врача и хирурга. После ждали результатов рентгена, чтобы понять, что произошло с их сыном. Они даже не предполагали, какой кошмар творится в госпиталях в Рождество. Сколько пьяных травм и аварий случается за одну праздничную ночь. Большая часть людей поступают с бытовыми ранениями: неудачно схватились за горячий противень, ошпарили руку в кипящем соусе, случайно проткнули руку ножом. Но сотрудники больницы старались сохранять праздничный настрой. — Мое предчувствие свершилось, — измученно произнесла Нарцисса. Она в некоторой степени почувствовала облегчение. Доктор сказал, что ничего серьезного – локтевой сустав цел. Скорее всего, это сильный ушиб. Однако тревога не развеялась полностью. Где-то вне поля своего осознания, Нарцисса чувствовала остаточное напряжение. Драко сидел плотно прижавшись к матери. Ему вкололи обезболивающее в плечо. Рука слегка распухла, но уже не причиняла боли. Он был растерян. И слезы его были не столько от боли, сколько от чувства досады, страха неизвестного пугающего места. Люциус огляделся. Вокруг на кушетках приемного покоя лежали стонущие люди, они все нуждались в помощи. Некоторые были в окружении своих семей, с друзьями. А кто-то был совсем один. — Не хотелось бы оказаться в подобном месте в полном одиночестве, — со вздохом произнес он. Нарцисса тоже огляделась по сторонам. Ее взгляд бегло прошелся по койкам и зацепился за яркий плакат, на котором было написано: “Рождество — самое подходящее время для чуда!”. Этот плакат был рекламой донорской службы крови, но ей вдруг стало легче. Когда, как ни сейчас, она может ожидать чуда? Она никогда не была в подобных клиниках. Их семья пользовалась исключительно услугами закрытых частных учреждений в Лондоне. Никогда за всю свою жизнь не приходилось попадать в отделения неотложной помощи. Первый шок прошёл, и Нарцисса довольно быстро пришла в себя. У неё получилось успокоиться и взять себя в руки, всем своим видом показывая Драко, что все хорошо, ему нечего бояться. Отец семейства тоже старался держаться спокойно. — Я принесу нам кофе, – взглянув на часы, Люциус вышел в коридор. Он направился к вендинговым автоматам, которые стояли в коридоре рядом с залом ожидания. Здесь тоже были люди. Большая часть из них была в растерянности. Кто-то был в слезах, кто-то дремал, сидя в неудобных креслах, так как время близилось к полуночи. Но его внимание привлёк к себе маленький мальчик, который стоял у витрины одной из вендинговых машин, завороженно глядя в одну точку. Он был чуть ниже Драко. Рука загипсована и зафиксирована на груди. На голове творился полный бардак — казалось, его на скорую руку подстриг слепой человек с жутким тремором. Прическа была крайне неудачной – местами виднелись залысины, а в других местах выбивались мелкие короткие пучки волос. Детская одежда поначалу не вызвала у Люциуса подозрений, но чем больше мужчина смотрел на ребенка, тем больше у него возникало вопросов. На нем были брюки очевидно больше на несколько размеров. Каждая штанина была подвернута до нужной длины, но сам край был слишком толстый. Вместе пояса — шнурок. Кофта тоже была больше по размеру. Однако здесь лишнюю длину рукава просто отрезали. Одежда не выглядела грязной, но была сильно застиранная. Люциус не видел его лица, но обратил внимание куда смотрел этот ребёнок — так как сейчас Рождество, в каждом автомате были имбирные пряники на любой вкус и цвет. Мальчик смотрел на пряник в виде снеговика. — Привет, приятель, — мужчина подошел ближе и тихо поздоровался, стараясь не спугнуть ребёнка. Мальчик вздрогнул и быстро сделал пару шагов в сторону. Затем повернулся и внимательно посмотрел на взрослого человека. Люциус тотчас поразился настолько серьезному и проницательному взгляду. В нем не было ни капли ребячества, озорства, как у его сына. Ребенок не должен быть серьезным, думал про себя мужчина. Если же это так, то определенно, у него нелегкая судьба. — Спокойно, я не обижу тебя. Где твоя мама? — он присел перед мальчиком на корточках. В глазах ребёнка отразилось недоумение. — У меня нет мамы. Скорее всего Люциус ожидал, что ответ будет таким, поэтому это не застало его врасплох. Он продолжал всматриваться в детское лицо, изучая детали. Про себя он отметил утонченные черты лица. Большие темные глаза обрамляли пушистые ресницы. Если бы не волосы, он решил бы, что это девочка. Несмотря на то, что вероятнее всего, он такого же возраста, как и Драко, его лицо было лишено детской припухлости. Даже наоборот, оно имело болезненно худой вид. На лбу красовалась свежая гематома. Вероятнее всего, за ночь она превратится в сиреневую шишку. — Что случилось с твоей рукой? — осторожно спросил Люциус. — Одна девочка толкнула меня на лестнице. — Ты знаешь, почему она так поступила? — Я ей не нравлюсь, — в детском голосе прозвучало сожаление. Ребёнок стыдливо отвёл глаза, будто испытывал чувство вины. — Давай поступим так: я сейчас куплю нам пряников и кое с кем тебя познакомлю, идёт? От слова «пряники» в темно-карих глазах появился радостный блеск. Ребёнок оживился, и один раз неуверенно кивнул головой. Люциус заказал в одном автомате кофе, в другом выбрал два пряника — один со снеговиком, второй в форме снежинки. Они были блестящие, в прозрачном пакетике, перевязанные красной ленточкой. Он передал их в маленькую свободную руку мальчика, а сам взял два стаканчика кофе. Пока они шли по коридору, он видел, как мальчик с неподдельной радостью любовался праздничным угощением. Рассматривал со всех сторон и принюхивался к упаковке. — Смотрите, кого я тут встретил, — радостно произнёс Люциус, передавая один стаканчик с кофе в руки Нарциссы. Нарцисса удивлённо посмотрела на их маленького гостя. — Как тебя зовут, девочка? — осторожно начала она первой. «Так все-таки девочка» — подумал про себя Люциус. — Гермиона, — так же осторожно ответила девочка. — Приятно познакомиться, Гермиона, — женщина тепло улыбнулась. — Меня зовут Нарцисса, а это, — она перевела взгляд на сына, — Драко. — Я не успел представиться, меня зовут Люциус, — он хотел уже попросить её поделиться одним пряником, как она сама, долго не раздумывая, протянула Драко один из них. Тот, что был со снеговиком. Отчего-то сердце Люциуса Малфоя неприятно сжалось на миг. Младший Малфой оживился. Его переживания отступили на второй план. Он робко протянул руку и получил подарок от своей новой знакомой. — Вы похожи на ангелов, — с детской непосредственностью отметила вслух Гермиона, переводя взгляд со светлых волос Люциуса на Драко. Все трое заулыбались. Родители молча посмотрели друг на друга. Кажется они оба в этот момент думали, что она тоже похожа на маленького рождественского ангела. — Где же ты живешь? — Нарцисса продолжила беседу с их новой маленькой гостьей. — В приюте Святого Мерлина, — робко произнесла Гермиона. Они снова переглянулись. Дело в том, что приют Святого Мерлина входил в список благополучателей их семейного благотворительного фонда. По громкой связи раздалось: «Гермиона Грейнджер, пройдите на стойку администрации». — Это меня зовут, до встречи, миссис Нарцисса и мистер Люциус. До свидания, Драко, — она на прощание помахала рукой с зажатым в ней пряником и быстрым шагом направилась к стойке. — До встречи, Гермиона! — практически в один голос сказали оба взрослых и снова переглянулись.

***

Драко отделался сильным ушибом локтя и растяжением связок левой руки. Врачи дали рекомендацию носить бандаж следующие две недели и не беспокоить руку, и отпустили их домой. Вернулись они за полночь. Родители Люциуса, дождавшись новостей о том, что внук цел, легли спать. Драко, вымотанный изобилием событий и впечатлений от всего дня уснул еще в машине на обратном пути. Отец унес его в детскую комнату и уложил в постель. Уже лежа в кровати, Нарцисса вдруг заговорила: — Знаешь, эта девочка теперь не выходит из моей головы, — ее взгляд был устремлен перед собой, она мысленно перебирала образ девочки. — А ее волосы? Ты видел что с ней сделали? — Дорогая, я тебя понимаю, потому что тоже не могу перестать об этом думать. — Боже, дети не должны так жить, — вздохнула она. — Как ты думаешь, мы бы смогли… — она замолчала, о чем-то задумавшись. А потом подняла глаза на мужа. Они уже обсуждали тему усыновления в самом начале брака. Оба сошлись на том, что если у них не получится, они рассмотрят такую возможность. Но 6 лет назад у них родился Драко. С тех пор этот вопрос был закрыт. Когда Нарцисса только узнала о своей беременности, то была безумно счастлива. Она планировала родить на свет второго ребенка через пару лет. Однако реальная картина изменила ее представление. Для нее деторождение стало настоящим испытанием. Она тяжело перенесла последний триместр, пребывая в бесконечных переживаниях за своего нерожденного сына. Роды были мучительные и многочасовые, она потеряла много крови, и едва не погибла на операционном столе. А потом очень долго восстанавливалась. Также, она не хотела оставлять свою компанию без присмотра на длительный срок. В ее первый декрет совет директоров перевернул все с ног на голову. Нарцисса восстанавливала прежний порядок еще долгое время. Прибыль компании без ее руководства снизилась. Она не хотела, чтобы подобное повторилось. Воспоминания о первой беременности даже спустя 6 лет были еще свежи. Пережить такое второй раз она не была готова. Но второго ребенка они оба хотели. — Финансовое положение нашей семьи позволяет нам завести и десяток детей, – задумчиво произнес мужчина, откладывая книгу на прикроватный столик. – Однако мы очень заняты, сможем ли мы уделять достаточно внимания сразу двум детям? Другой важный вопрос: примет ли нового члена семьи Драко? Я не могу всего этого знать, — пожал плечами Люциус. Он накрыл своей ладонью руку жены и легко сжал, — Но я не против попытаться.