важно помнить, что я сам протоптал дорогу к ним, мне не стоит ничего обоссать твой нимб

я хочу прикоснуться к вселенной

фаллосами темноты

я хочу поменять своё тело

вместе со стонами своей судьбы

•

– твоя мама чего-то не понимает. или что-то неправильно понимаю я, да? – ей нравятся такие как ты. сла…субтильные мужчины. – вау. ты пошла совершенно другой дорогой. – как видишь. но джейс слабый, на самом деле. он мягкий, доверчивый, супергерой, обязательно-правильный. это не то же самое. ладно. скажи это – ты похожа на свою мать? – худшее оскорбление. но в начале я правда думала, что он сильный мужчина. и с этого все начинается. «сильный мужчина» для «слабой женщины». что-то пасторальное, типа девицы в беде, типа домохозяйки в фартуке, типа беспрекословного согласия на анальный секс. ей, на самом деле, никогда это не нравилось, но воспоминания о смехотворных (почему?) маминых мальчиках для ебли возбуждали стыд. её они не возбуждали. в обиход. в знак протеста. всё слишком пародийно, карикатурно, гиперболизированно, гиперфеминные мужчины, гипермаскулинная мать. – но он тебе нравится в самом деле. – это слишком сложно. пятьдесят на… семьдесят. – вау. что ей нравится в самом деле? в самом деле ей нравится все, что угодно, кроме того, что у неё было и есть. они разговаривают с виктором сейчас, потому что джейс между ними недостающее, промежуточное звено – его лучший друг, и его? а? – вы не встречаетесь. лучшая подруга. подружка. факбади. он бы сделал ей предложение, если бы был уверен в том, что ей нужен. но он ей не нужен. недостающее звено в эволюции, заслуживающее благодарности, но недостойное на существование в настоящем. – моя мать бы тебя купила. трахнула. – твоя мать? приподнимает бровь. честно – ей хочется его тронуть хотя бы пальцем. его кожа должна быть успокаивающе холодной и проминающейся под нажатием, не сопротивляющейся натиску, холодная сторона подушки, ментоловое джеллато. что-то, что хочется приложить к уставшим глазам, чтобы они не болели. поэтому она на него и смотрит. так пристально. – давай, мэл. скажи то, что ты хочешь сказать. – не могу. он молчит. ему все равно. зубы ломаются об джеллато, подушка слишком твёрдая – камень в наволочке. ему все равно. на этот раз в ней не нуждаются, и это ее заводит. в том плане, что она всегда любила показывать тем, кому она не нужна, какая она распрекрасная и как глупо было терять её. что-то типа. эм. – виктор, – она все же касается его щеки, чтобы направить взгляд в свою сторону, и да. холодный, как будто надгробие, но это её успокаивает. – а кто тебе нравится? – абсолютно никто. мне нравится просыпаться по утрам, и с меня довольно. и я доволен. было бы страшно в моём положение нуждаться ещё хоть в ком-то. – в каком положении, виктор? – она выводит? – субтильного мужчины, мэл. – он снимает ее ладонь со своей щеки с такой же брезгливой похуистичночтью, как снимал бы использованный презерватив. – которого бы ты хотела сейчас купить и выебать, чтобы почувствовать свою значимость, нужность и превосходство. ты это любишь. не отрицай. но эта игрушка для ебли сломанa. она что-то неправильно понимает. хочет на это надеяться. хочет быть нужной. кому-то, кто слабее. сильнее. неважно. – ПРОСТО СМАЗЛИВЫЙ ЕБАЛЬНИК кричит она. это честь. она редко кричит. но дверь за виктором уже закрыта. как и дорога к успокоению через его штаны.