Трещинки

- Ты же тут больше не работаешь, - произносит Чифую, не поднимая глаз. Он узнал ее по запаху шоколада и ванили. - И что, зайти теперь не могу? - она выкладывает перед ним пакеты с вкусняшками. - Где Тора? - Вышел по делам, сейчас вернётся, - Чифую рассматривает ее настоящую исподтишка: взгляд скользит по ногам в узких джинсах, по острому плечу, с которого как бы случайно сползла чудесным образом дожившая до этого дня вальгалловская куртка Казуторы, татуировке… на красных губах он задерживается чуть дольше, чем прилично, потом смотрит ей в глаза и понимает, что спалился. Девушка проводит рукой по шее, задевает бретельку топа и медленно стягивает ее вслед за курткой. Сбоку что-то падает. Какой-то паренёк нес из подсобки коробки, но не донес. - Не делай так, пожалуйста, - Чифую радуется, что между ними стойка. - Ты мне сотрудника от работы отвлекаешь. - А ты не смотри на меня так, - мурлычет девушка, вздрагивая от колокольчика на двери. - Привет, Тора! - Ты опять издеваешься над Чифу? - Казутора совершенно правильно оценивает ситуацию и кивает на синяк у девушки над бровью. - Что с лицом? - Так, встреча со старыми знакомыми. Не желая продолжать эту тему, Рэна с легкостью перемахивает через стойку и прижимается к Чифую сзади. - Но он такой правильный, что аж противно, - снова мурлычет она, запуская руку в его волосы. - Ну все, теперь мне точно придется тебя наказать, - Казутора улыбается, но как-то жутко. Нужный эффект достигнут. - Не втягивайте меня в ваши игры, пожалуйста, - Чифую отчаянно пытается увернуться от настойчивых рук девушки, которые умудряются быть просто везде. Когда руки опускаются на живот, он хватает ее за запястья не давая двигаться дальше. Она пытается вырваться, но тоже не выходит. Буквально секунда, одно мгновение, один взгляд в глаза друг другу и он медленно разжимает пальцы, выдыхая с облегчением и сожалением одновременно. - Жду наверху, - девушка подмигивает Казуторе и быстро целует Чифую а щеку. - Ненормальная, - бросает он ей вслед. - Надо купить тебе кровать, - Рэна говорит громко, чтобы он на первом этаже ее услышал, но тут же задыхается от неожиданности, когда что-то плотно опоясывает ее шею. Сережка нервно позвякивает. Она не слышала, как он взял с витрины внизу ошейник, поднялся по лестнице и подкрался вплотную. Он почти не дышал. - Какого хера?! - Рэна пытается создать между ними дистанцию, но Казутора дёргает за поводок и она падает в его объятия. Она заглядывает в его лицо: он улыбается только губами, так что ей даже немного страшно. Но страх и желание давно смешались в ней сумасшедшим коктейлем. - Тора, это вообще нихуя не смешно, - девушка тянется к пряжке на ошейнике, но он хватает ее за запястья, заводит руки за спину и фиксирует поводком, натягивая так, чтобы голова была немного запрокинута. Ему уже почти не страшно испугать ее. Освободиться не проблема, но Рэна принимает правила игры и делает вид, что трётся об него случайно, только потому что ей неудобно. - На колени, - командует Казутора. Рэна выдерживает небольшую паузу и опускается, облизывая губы и предвкушая. Он берет ее за подбородок и большим пальцем гладит по губам, раскрывая. Девушка не может сдержаться и обхватывает палец губами, заставляя Казутору дышать чаще. Ей кажется, что он расстёгивает штаны целую вечность, живот сводит от желания, сотни бабочек готовы вырваться наружу. Он придерживает ее за затылок, и начинает двигать бедрами. Он не планирует закончить это так, но та готовность, с которой она подаётся ему навстречу, которая позволяет ему упираться в самое горло, только больше возбуждает. Он крепко хватает ее за волосы и она стонет, создавая невыносимую вибрацию. Казутора кончает, без слов, не предупреждая. Рэна облизывает губы и показывает язык. Это еще больше распаляет его и без того измученный мозг. Как, как нормальному человеку могут нравится такие вещи? Он берет ее за скользкий подбородок и тянет вверх, но только чтобы толкнуть на диван. Рэна упирается в спинку грудью и еле успевает принять хоть немного устойчивую позу, как он буквально срывает с нее джинсы вместе с промокшими трусиками и несколько раз проводит рукой. Ей приходится свести ноги, потому что узкий пояс больно давит на бедра. Он выгибается насколько это возможно и подается ему навстречу. Но он только дразнит ее пальцами. - Тора… - выдыхает она. - Проси. - Тора, пожалуйста, - Рэна трется грудью о спинку. - Как-то неубедительно… - пальцы перемещаются на самое чувствительное место и девушка стонет. - Проси. - Тора, пожалуйста, я так хочу тебя, - в голосе звучат нотки отчаяния. - Ну я даже не знаю… - он трется об нее, еле сдерживаясь, но продолжает ласкать ее клитор. - Тора… Тора! Пожалуйста! - почти плачет она. Казутора входит в нее сразу на всю длину, как раз, чтобы ощутить приятную пульсацию, дает ей время перевести дыхание и начинает двигаться медленно, но сильно. Он распутывает ее руки, и поднимает ее, прижимая к себе. Рэна держится на спинку дивана, сжимает до белых костяшек, пока его руки скользят под топ, чтобы ласкать ее грудь, ложатся на шею, на губы. Она запрокидывает голову ему на плечо. Его рука снова скользит вниз, и это становится просто невыносимо приятно. Рэна не видит, но чувствует его довольную улыбку. Они устало падают на диван. Почему-то очень хочется курить. Рэна устраивается у него на плече. Он обнимает ее и гладит по волосам. Она рисует замысловатые узоры на его коже. - Слушай… - начинает Казутора и девушка настораживается. - Мне нужно кое-что сделать… - Почему это звучит так, будто ты хочешь расстаться? - палец Рэны останавливается. - Я не хочу… просто… - он не может подобрать слов. - Просто это может быть довольно опасно. Но я должен это сделать. Черт, меньше всего на свете я хочу потерять тебя, но когда ты рядом, у меня сносит крышу… Чувствую себя предателем. - Ты драматизируешь. Расслабься, - Рэна наклоняется и кусает его за ключицу. - Все нормально. Это не конец. Они снова сидят молча в черной тишине. Ее пальчик снова рисует замысловатые узоры. Сережка вздрагивает, взрывая тишину. - Ты любишь его? - внезапно спрашивает он. - Кого? Чифу? - Санзу. - Это такое странное чувство. Как с заживающей царапиной или раной. Пока ты не обращаешь на нее внимание, все хорошо, но стоит заметить, как она начинает чесаться. И ты прекрасно понимаешь, что нельзя трогать, нельзя сдирать корочку, но руки так и тянуться… - Но когда ты выйдешь отсюда утром, ты пойдешь к нему? - Возможно. - Не сходи с ума. - Ничего не обещаю. - До рассвета ещё долго. Хочешь ещё? - Да. *** Рэна вырывается из беспокойного сна и никак не может понять, что ее разбудило. В полумраке комнаты она пытается дотянуться до телефона на столике, но путается в пледе и падает на пол. Телефон падает сверху, прямо на синяк на лице. На нем - начало седьмого. Снизу снова доносятся голоса. Она узнает Чифую, потом Казутору, а двое других ей не знакомы. Беседа ведется на повышенных тонах, и становится очевидно, что вот оно утро, проснись и пой. Петь, однако, не очень хочется. Убивать - возможно. Но никак не петь. Собирая все углы, Рэна собирает свои шмотки. Вестибулярный аппарат отказывается работать от слова совсем и она садиться на лестницу, чтобы натянуть кеды. Отсюда она довольно хорошо слышит разговор внизу. - Такемичи, это безумие, - слышит она Чифую. - Да, нужно оставить все, как есть и наконец успокоится, - произносит незнакомый голос. - Неужели, вы не хотите знать, что случилось? Это же Майки! - произносит второй незнакомец. - Я просто должен его спасти. - Я тоже не верю, что он мог настолько измениться, - говорит Казутора. - Соваться к Бонтену - это самоубийство, - заключает первый незнакомый. Рэна тихо проскальзывает на улицу через запасной выход. Домой, выспаться.