Ты только моя

Наверное, всем нам хотелось бы узнать, как девушки пришли к таким взаимоотношениям, и я, будучи автором, сейчас вам всё расскажу.

Несколькими месяцами ранее

— Адора, Адора. — Перед глазами всё плыло, но картинка становилась всё чётче и чётче: передо мной была Катра. — Что с тобой в последнее время? Ты сама не своя. — Я сама не знала, что со мной происходит. С недавних пор каждый раз, когда я видела кого-нибудь рядом с Катрой, меня будто бы отключало. Я ощущала внутри что-то жгучее и тяжёлое, но не могла до конца понять и объяснить, что это такое, потому что испытывала это впервые. — А, прости. Не беспокойся, наверное, я просто переутомилась. — Я протёрла глаза, пытаясь прийти в себя. — Хорошо. О, и… я не смогу пойти к тебе домой сегодня. — Я удивлённо посмотрела на неё, потому что мы давно планировали собраться у меня дома, как раньше, и посмотреть фильм. — Я знаю, что мы давно это планировали, но меня сегодня пригласили на свидание, и я просто не могла отказаться. Всё снова резко начало плыть. — Ты точно в порядке? — Катра звучала обеспокоенно. Она взяла меня за плечо и начала вглядываться мне в глаза. Я не знаю, зачем я это сделала, но я скинула её руку со своего плеча. Спустя небольшую паузу она снова заговорила: — Правда, прости. Я пойду. Встретимся позже. Я не понимала, почему я так себя веду. Не понимала, что это за жжение в груди. Не понимала, как описать это ощущение одним словом. Это ощущалось как боль и злость одновременно — гремучая смесь… или сильная буря? Я не знала, как объяснить это правильнее. Придя в себя через время, я пошла домой. Переодевшись, я включила фильм, который мы собирались смотреть вместе с Катрой, но он не успел начаться, как я услышала, как завибрировал телефон. Я открыла сообщение, подскочила и, не переодевшись, лишь обувшись, побежала на улицу. Катра стояла одна — вся в слезах и тряслась. Я приобняла её и повела к себе домой. До дома она не проронила ни единого слова. Когда мы пришли, Катра присела на край моей кровати. Я села на корточки перед ней и смотрела на неё снизу вверх, ожидая, пока она что-нибудь скажет. — Он не пришёл. — Я не понимала, в чём была проблема, если она согласилась на свидание только потому, что ей его было жалко. — Я согласилась на свидание не из жалости, а потому, что я думала, что я ему нравлюсь. Я поймала себя на мысли, что хотела сказать что-то вроде: «ты нравишься мне», — но это же не так. Даже если я хочу её поддержать, жестоко будет говорить подобные слова, поэтому я просто молча слушала её. — Почему я не могу быть любимой? Любимой для человека, который мне тоже не безразличен… Быть любимой… Мне часто признавались в любви, но я никогда не ощущала того же, поэтому я не понимала этого желания Катры. — Катра, ты замечательная, и я уверена… — Я запнулась. Я хотела сказать, что уверена: она найдёт кого-нибудь, кто будет любить её, но это ощущение вернулось. Катра заметила, что я запнулась. — Что-то случилось? Тебе снова плохо? — Катра беспокоилась обо мне, и почему-то от этого мне было ужасно приятно. Я бы хотела, чтобы она продолжала смотреть на меня так — ведь она выглядит ужасно мило. Я потёрлась щекой о её руку. — Нет, совсем нет. Всё хорошо. Я в порядке, не волнуйся. — И я не врала. Мне действительно становилось лучше каждый раз, когда Катра переставала говорить о других и смотрела только на меня. Я не могла понять это чувство, но знала одно: я больше никогда не хочу его испытывать.